И тотчас же послышались торопливые звуки удаляющихся шагов.

– Так куда тебя проводить? – рвано выдохнул пепельный.

– На кухню, – с досадой отозвалась я, понимая, что время уже упущено.

Рангер тоже осознал это и принял, хоть явно и не со смирением: дыхание пепельного было далеко от ровного и спокойного, расширенные зрачки нехотя сужались, а жилка, заполошная, бившаяся на виске, и не думала успокаиваться.

Но все же мы оба: и я, и супруг – делали вид, что все в порядке. Так что, когда мы вошли в трактир, муженек, тщательно контролируя каждый свой жест, под прикрытием банальной вежливости потянулся за моим плащом – помочь раздеться и повесить мокрую одежду на крючок у входной двери.

– Спасибо, что помог и снял с меня… – произнесла я.

– Плащ? – словно догадавшись о подтексте, уточнил он.

– Ответственность, – пояснила я этому паладину со светлой во всех смыслах головой. – Сегодня в ратуше, когда Порвираль начал меня оскорблять… Ведьма обязана за подобное мстить. А ты взял это на себя.

Судя по выражению лица пепельного, сейчас, если я продолжу в том же духе его провоцировать, он снимет с меня много чего еще. И морального, и материального!

Впрочем, и мне с муженька нужно было кое-что снять. Бинты.

Только это дело я решила отложить на время, пока не наберусь достаточной выдержки. Потому как что-то мне подсказывало: начни я сейчас проверять, как заживают раны, – и конец осмотра может быть весьма неожиданным. А мне к такому нужно подготовиться. Так что я банально сбежала от супруга на кухню. И там, вооружившись ножом, начала тренировать выдержку.

Первым испытанием для меня стала чистка и шинковка лука. За ним последовали свекла, морковка. Между тем на плите забулькал мясной бульон.

Маук вертелась рядом, потому как лисье любопытство было превыше инстинкта самосохранения.

– Ой, а зачем так много свекольника? – наконец, не выдержав, поинтересовалась служаночка.

– У Рангера наконец-то начало в полную силу действовать заклинание регенерации, которое я наложила, еще когда штопала разошедшийся шов, – пояснила я, опуская овощи в бульон и добавляя на шкворчащую сковородку морковь. – Его раны будут быстро заживать, а он сам – активно уминать… восстанавливаться, – исправилась я.

– А нам продуктов-то хватит на эту ре-ге-не-рацию? – старательно выговаривая последнее слово, спросила лисичка.

Я посмотрела на корзину со снедью, прикинула массу муженька, а главное, число его ран и вынесла вердикт:

– На седмицу, может быть, но не уверена…

Запах супа, витавший на кухне, меж тем проник в коридор, зал, успел, похоже, подняться и на второй этаж. Потому как спустя какое-то время к нам заглянул и постоялец с вопросом, а что, собственно, будет на обед.

По идее, на обед должен был быть для него торжественный поход в сторону дома, потому как деньги, что мужичок заплатил за комнату, закончились.

Но за окном лило как из ведра, поэтому выставлять бедолагу на улицу я не стала. Лишь предупредила, что, как только небо прояснится, ему стоит возвращаться домой.

Пришлый такой новости не обрадовался, но и спорить не стал. Лишь горестно вздохнул и попросил на посошок… тарелку свекольника. Мне лишней порции было не жалко, так что, щедро зачерпнув половником супа, поставила полную посудину перед мужичком.

Едва тот взялся за ложку, как с порога кухни раздалось:

– А меня накормишь, ведьма?

М-да… Ран недолго пробыл у себя в комнате.

Я налила свекольника и мужу. Сначала одну миску, потом вторую, затем третью… Кажется, даже он сам удивился собственному аппетиту. Что уж говорить о Маук, которая таращилась на то, как эффективно действует жрационное, в смысле регенерационное, заклинание.

Для меня же не было ничего удивительного. После того как проклятие покинуло тело, заклинания восстановления начали действовать в полную силу. А быстрое заживление ран требует куда больше энергии.

Маги обычно ту получают либо из пищи, либо испытывая сильные эмоции, например, во время ночи любви, либо из накопительных амулетов. Так что шуточки про ведьм, которые много едят и не толстеют, были не лишены толики правды. Я, например, после сильного истощения тоже за раз могла съесть не меньше, чем артель голодных лесорубов.

Правда, после сытного стола наступала сонная расплата: глаза едва ли не сразу же начинали закрываться сами собой. Так случилось и у пепельного. И он, поймав себя на том, что задремывает, заявил – пойдет к себе.

Мы же с Маук, тоже успевшие пообедать, принялись убираться и готовить ужин. Лисичка помыла посуду, я замесила тесто… А дождь за окном так и не думал стихать. Я решила пойти к себе и тоже немного отдохнуть.

Но едва переступила порог комнаты, как обнаружила одну неприятную вещь. Мокрую, круглую, находившуюся ровно по центру спальни. Лужу.

Да, до этого ливня тоже были дожди, но не столь оглушительные. И, видимо, сегодня черепица не выдерживала натиск стихии и дала течь.

Глава 14

Глава 14

Выругавшись, призвала магию. Залатала той дыру на крыше. Конечно, заклинание кардинально проблему не решало, но как временная мера сгодилось вполне. Я же принесла ведро, тряпку и начала убирать воду, а потом сама не заметила, как перешла к полноценной уборке: протерла пыль, разложила вещи, расставила на полке по порядку склянки с зельями, помыла окно, отметив, что то не мешало бы законопатить…

Когда выносила ведро с грязной водой, то в коридоре столкнулась с Раном.

– Помочь донести? – спросил он и тут же, не дожидаясь ответа, схватился за дужку.

– Не стоит, – отозвалась я и попыталась отнять свою ношу, но куда там…

Так что к черному ходу мы направились уже вместе. И, чтобы как-то разбавить тишину, я пояснила:

– С крыши натекло, вот я и подтерла…

– Если у тебя в комнате мокро, можешь занять мою, – тут же предложил пепельный.

Я же заверила, что в моей спальне все сухо, светло, тепло и вообще просто замечательно. Впрочем, когда мы с пепельным вышли на улицу, оказалось, что и там отчасти так же. В смысле светло.

Правда, до тепла и сухости было еще далеко. Ветер рвал тучи в клочья и пронизывал холодом до костей, а под ногами хлюпало. Но главное, с неба больше уже ничего не лилось, а это значило, что моему единственному постояльцу можно было смело указать на дверь. Что я и сделала.

Мужичок такой подлости от судьбы (все же думал: дождь затянется до утра) и ведьмы (гость наивно полагался на мое мягкосердечие) не ожидал и рассчитывал: его оставят в таверне до утра. Но нет.

Так что уже бывший постоялец отправился в сторону города, попеременно оглядываясь, но милосердия так и не дождался. А я же решила, что, раз так хорошо справилась с одним делом, нужно ловить удачу и приниматься сразу за второе – поменять повязки у муженька.

Вот только едва я размотала бинты, как выяснилось, что больше надобности в них нет: раны отлично зарубцевались, отек спал, да и вообще заживление шло полным ходом, без намека на нагноение.

Я, смотав повязки, отправилась во двор. И только здесь вспомнила… ну как вспомнила – увидела, что предыдущие бинты так и не сняла. Сейчас они по новой вымокли под дождем.

Плюнула, залила водой грязные повязки и решила дождаться, когда же высохнут чистые полосы ткани, что еще висели на веревках. Только потом уже начну стирать.

С такими мыслями и вернулась в таверну, где уже поджидали двое: лисичка и тесто. И если на первую я могла цыкнуть и придавить ее энтузиазм мрачным взглядом, то с опарой, увы, этот трюк бы не сработал. Так что пришлось браться за пироги.

Те вышли пышными, румяными, с тушеной капустой и яйцом, с яблоками и рыбные. Только попробовать мы смогли лишь по кусочку: все остальное влезло в Рангера. И если собственному здоровому телу муженек был рад, то здоровому аппетиту – не очень. Пришлось его огорчить, что одно без другого пока немыслимо, а довеском к этому дуэту идет еще и сонливость.

Последняя, кстати, и вынудила пепельного покинуть кухню и отправиться к себе.

– Ну силен… – тихо протянула Маук, когда муж ушел.

– Не сомневаюсь. Рангер и дракона завалить может, – согласилась я с лисичкой, припомнив: он один выжил из двух сотен лучших воинов империи, что оказались в лазарете.

– И съесть, – не удержавшись, фыркнула Маук, дав тем понять, что она имела в виду поразительные поглотительные способности пепельного.

А затем, поняв, что и кому сказала, хотела было по вечной своей привычке удрать, но я и не дала. Заставила служаночку взяться за мытье посуды. Сама же отправилась отдыхать, потому как этот долгий день меня вымотал.

Едва умылась и легла на постель, как сразу же очутилась в следующем дне. И начался он для меня со странного шебуршения над головой.

«Демонова мышь, – пришла первая мысль. – Эти грызуны совсем обнаглели и страх потеряли!»

Хотя… в последние дни я не слышала, чтобы где-то скреблась погрызуха. Как только в трактире появилась лисичка, пискухи будто исчезли. И вот сегодня появилась одна. Причем, судя по всему, очень большая и наглая. Может, даже крыса.

Первым желанием было сотворить пульсар и прибить нахалку. Но я пожалела потолок: вчера только на него накладывала заклинание от протечки. Обидно бы было за свои труды и за доски с черепицей. Чинить ведь придется!

Так что я, накинув халат и надев тапки, полезла на чердак. Вот только когда моя голова чуть приподнялась над досками, а в руке вспыхнуло светящее заклинание, то я увидела, что никаких погрызух здесь нет. А есть неровно танцевавший на досках лучик света, словно кто-то был на крыше и ворошил черепицу.