Галки, что ли? Или какая вредная и шустрая ворона решила что-то порыться или утащить, а заодно продолбить дыру? Но изнутри этого было не увидеть.

Так что я спустилась с чердака, переоделась в платье, натянула чулки, башмаки и отправилась на улицу, во двор. Уже хотела было свистнуть, призывая метлу, как увидела эту паразитку. Под Рангером!

Паладин, оседлав мою летунью, поднялся на крышу и внаглую чинил ту! Не знаю, чему я больше возмутилась. Измене верной спутницы? Тому, что больной, похоже, не только на тело, но и на голову, не спрашивая моего разрешения и рискуя свернуть шею, начал хозяйничать без моего ведома? Или тому, что эти двое смогли меж собой договориться?!

Ведь метелка даже папу на себя не пускала. И маме в руки не давалась, а тут…

Паразиты! Оба! Хоть и не грызуны. Вот спустятся – и я задам… И летунье, и мужу.

Словно услышав мои мысли, пепельный обернулся и помахал мне рукой. Это было уже слишком! Тоже показала ему один жест. Кулаком. Рангер даже не убоялся, а продолжил чинить крышу.

Лучше бы это была мышь. Ее хотя бы прибить было проще. А муж… а этот, с его военной выучкой, наверняка увернется, если засвечу в него пульсаром!

Раздосадованная, отправилась на кухню и начала готовить завтрак. Когда рагу уже почти дошло до готовности, а я – до точки кипения, явился муженек.

– Я все сделал. Течь больше не будет, – заявил Рангер.

Зря он это сказал женщине с ухватом в руке. Нет, не так. Разгневанной ведьме, вооруженной орудием ближнего боя!

– А если бы ты упал?! – прошипела я. – Мне по новой тебя собирать?

– Но ведь не упал же, – без тени раскаяния отозвался супруг. И тем довел.

В него полетели ухват, потом миска, затем пульсар. Опытным путем я узнала три вещи. Во-первых, уклоняется мой супруг и вправду мастерски. Во-вторых, скандал отлично успокаивает женские нервы. В-третьих, мстить надо бдительно, иначе не заметишь, как тебя обезвредят объятьями.

Последнее со мной и случилось. Ран обнял так, что мои руки оказались прижаты к телу. К его телу. А этот нахал, глядя мне прямо в глаза, заявил:

– Я все еще жду благодарности…

– Прокляну, – прошипела я змеей.

– Угу, – согласился супруг.

– Убью, – процедила я, чувствуя, как злость уходит.

– Буду ждать, – заверил пепельный.

– Укушу, – пообещала этому ненормальному, у которого не иначе как имелась парочка запасных жизней.

– Не сомневаюсь, моя драгоценная кобра. Но сначала я жду от тебя банального «спасибо»… За починку крыши.

Я, поняв, что сопротивление пока бесполезно, попыталась унять злость и сквозь зубы процедила:

– Сколько мисок благодарности ты хочешь?

– Вообще-то я предпочел бы иную благодарность, – усмехнулся Рангер и добавил: – Выраженную в поцелуях.

Как меня после этих слов не разорвало на тысячу маленьких искорок – ума не приложу. Наверное, Рангер все-таки крепко держал, так что ни вырваться, ни разлететься на осколки, как взрывное проклятие.

Я замерла. Пепельный ждал. Молчание затягивалось.

– Не отступишься? – с вызовом спросила я.

– Не дождешься, моя ведьма, – отозвался этот бесстрашный на всю голову паладин.

Я вдохнула. Выдохнула. Снова вдохнула. И наконец смирилась: не отстанет. Что ж, сам напросился.

Привстав на цыпочки, резко приподнялась и клюнула своими губами в мужские. И тут же опустилась на пятки.

– По-моему, это был не поцелуй, а твои губы просто соскользнули, как палец или взгляд, – протянул невыносимый пепельный и потребовал: – Попробуй еще раз.

Что? Да он издевается!

Вторая попытка получилась куда быстрее первой: сказался опыт.

– И снова ты промазала. Похоже, Изи, ты просто не очень меткая. Но ничего. Я научу тебя целиться… – выдохнул мой муж и накрыл мои губы своими. Правда, этот поцелуй получился не столь долгим, глубоким и страстным, как вчерашний, на крыльце. Скорее он напоминал касание весеннего ветра. Свежее. Нежное. Мимолетное. Всего несколько ударов сердца – и Ран сам отстранился, словно в насмешку, без слов говоря: «Вот, вот так правильно, дорогая женушка».

А у меня горели губы от его поцелуя с привкусом шалфея так, что хотелось к ним прикоснуться.

– Но и рагу попробовать тоже не против… – разбив вдребезги не успевшую толком возникнуть неловкость, заявил пепельный.

Подхватив со стола полотенце, он обхватил тем сразу весь чугунок, томившийся на плите, и поставил его на стол. А потом взял ложку и запустил ту в рагу.

– М-м-м, вкуснотища! – протянул Ран.

Я же на это заявление фыркнула и гордо вышла из кухни. Хотя, по правде говоря, скорее сбежала. То ли от муженька, то ли от своих чувств к нему.

Вот только если я переживала по поводу душевных терзаний, то супруг вел себя невозмутимо, точно каменный дракон. После починки крыши занялся лестницей, что вела на второй этаж.

Нашел где-то столярные инструменты и принялся чинить ступени, что уже успели надоесть мне своим скрипом. Возился муженек до самого вечера, прерываясь лишь на перекусы. А я для тех лишь и успевала готовить. А в перерывах сняла просохшие бинты, перестирала грязные, отчитала метелку, после чего та летала за мной, пытаясь извиниться…

И вот, когда начало смеркаться, на пороге таверны возник бывший постоялец. И на этот раз не один.

– Я это, решил у вас, милостивая ведьма, еще седмицу остаться пожить. А мой друг, с которым мы вместе у кожевенника работаем, как узнал, так со мной напросился: его жена уже запилила всего. Отдохнуть хочет, – выдал старый новый постоялец и, видя, как я хмурюсь, поспешно добавил: – У нас и деньги за постой есть! Все честь по чести. И обещаемся не пить, не буянить – ни-ни! Мы с утреца, значит, будем в город уходить, а вечером возвращаться… – заявил мужичонка, словно мы уже обо всем с ним договорились, и протянул мне горсть монет.

Впрочем, те я не торопилась брать. Возникла неловкая пауза, у которой были все шансы вырасти до полноценной тишины. Выходом из той лично для меня бы стала входная дверь в собственный трактир, которую я захлопнула бы за своей спиной с большим удовольствием.

Кажется, второй мужичок догадался об этом, потому как, оттеснив своего друга, вступил в переговоры:

– Вы уж нас простите, госпожа ведьма, что мы так нахрапом. Да просто Малик со своей женой все никак не помирится. А у меня сегодня с утра теща приехала. Переждать бы где… Не седмицу, а хотя бы день-два. А то я ее… Побаиваюсь.

– Да ее кто угодно испугается! – поддержал друга коротыш и, словно готовясь совершить подвиг, добавил: – Вы можете меня не пускать, я-то со своей заразой слажу, если совсем прижмет. А вот над Пратом сжальтесь. У него теща дракона на скаку может остановить и шею тому узлом завязать, чтобы избы больше не палил. А уж как она сковородкой приласкать может – об этом весь Вудленд знает.

После этих слов я призадумалась, вспомнив, как Малик оказался у меня на постое первый раз, вывихнув ногу. А у его долговязого приятеля, похоже, были все шансы оказаться у меня уже с травмой головы или ребер – это в зависимости от того, с какой стороны его теща приголубит… Возиться с лечением травм, полученных от тяжелых тупых предметов и просто от тупости, не хотелось, поэтому я, вздохнув, утешила себя тем, что деньги лишними не бывают.

Начавший накрапывать дождик, словно вторя моим мыслям, начал размывать следы мужиков, оставленные ими в дорожной грязи.

– Ладно, но только на два дня, – сурово предупредила я. – И деньги вперед. В полуторном размере.

Мужики дрогнули, но устояли. И после оплаты долговязый спросил:

– А ужин-то будет?

– Будет, – чувствуя себя уже не ведьмой, а хозяйкой трактира, и только, отозвалась я и кивком указала новому и старому новому постояльцам, чтобы заходили.

Мужики не заставили себя ждать и уселись за один из столов в зале. Тут же появилась и Маук, вынюхивая, когда можно поесть.

Я решила, что смысла нет кормить рыжую отдельно на кухне, и ей принесла супа из индюка в зал. Шустрая лисичка тут же оказалась за столом рядом с коротышкой Маликом и долговязым Пратом.

По залу поплыл запах наваристого бульона, на который, словно влекомый заклинанием, пришел и Рангер. Голодный, как всегда. Не чинясь, он тоже сел рядом с помощниками кожевника.

Глава 15

Глава 15

Поставила суп и перед муженьком. Налила заодно и себе, присоединившись к ужину. Так мы все и оказались за одним столом.

Мужики шустро заработали ложками, и их миски опустели гораздо быстрее. Едва с едой было покончено, как стало понятно: голод пришлые не утолили. Если не телесный, то разговорный – так точно. Потому долговязый, хмыкнув, произнес, глядя на Рангера:

– А все-таки здорово ты, светлый, отомстил этому индюку!

– В смысле – съел? – глянув на пустую миску, где на дне лежала лишь пара птичьих косточек, уточнил муженек.

– Да не этому, – отмахнулся Прат. – Нашей жабе в жабо, в смысле бургомистру. Ты ему врезал так хорошо, что ему сейчас очень плохо… А всему городу от этого радостно! На каждом углу вчера и сегодня эту новость обсуждают.

– Угу! – поддакнул его напарник. – Достал мэр уже со своими налогами во как. – И мужичок провел пальцем по горлу. – Так что никто Порвираля даже не поддерживает.

– В чем? – насторожилась я.

– Да этот гад грозится отомстить лютой местью бандиту, что на него напал. Токмо весь город знает, что он… – тут долговязый осекся, поняв, что говорит о Рангере при нем же, и исправился: – В смысле ты – муж ведьмы. А мы ее в городе уважаем. Хоть и косимся, и кукиши в карманах вертим, и сплевываем вслед – но уважаем! Потому как, ежели надежды ни на аптекаря, ни на лекаря не останется, только сюда дорога…