К примеру, как давно он с ней?..

От начавшейся истерии меня спас холодный голос, обратившийся к Ляосинь:

— Оставь нас.

Несколько минут мы молчали. В небольшом камине-печке потрескивал огонь, и от него летели искры; в окне серебрилась река, ее волны чувственно облизывали каменистый берег, заснеженный лес эхом повторял пение сверчков. Я по-детски предпочла смотреть куда угодно, но никак не на мага, который изящно уселся за обеденный стол, в знакомом жесте перекинув ногу на ногу.

— Ты поела? — прозвучал спокойный вопрос.

— Нет. Ждала вас.

— Ляосинь, — негромко позвал маг девушку, а когда та появилась в гостиной совмещенной с обеденной зоной, холодно велел: — Принеси, пожалуйста, два завтрака. Я буду сладкий кофе, а Ария — зеленый чай.

Внутри что-то на миг потеплело: меня знают, мои предпочтения помнят. Это неожиданно приятно.

— Как прикажете, господин, — девушка низко поклонилась, ее прекрасные иссиня-черные волосы волной рассыпались по плечам. Я невольно нахмурилась.

И сразу прилетает вопрос от Киллиана:

— Ты чем-то расстроена?

— Нет, — я отрицательно помотала головой, наконец, взглянув на мужчину.

Боже мой. Сегодня он был облачен в такие же белые, как его волосы, белоснежный китель и брюки. Под лучами утреннего солнца его идеальная кожа светилась, будто тот был падшим ангелом. Или безумно притягательным дьяволом…

Киллиан тяжело вздохнул — я не слышала этого, но видела, как поднимались и опускались его плечи. Как напряглись мышцы, когда маг принялся снимать часы с запястья, молча и без комментариев. Я не привыкла, что Киллиан мог умалчивать о чем-то, не договаривать, не высказывать претензии сразу в лоб без стеснений. В голове что-то щелкнуло, и я одарила мужчину внимательным взглядом.

Что-то не так. И вроде все как всегда, но я подсознательно чувствовала — нет. В спокойном взгляде и молчании скрывалась настоящая буря. Возможно, мне просто показалось, но неожиданный факт того, что я начала понимать Киллиана, вводил меня в ступор. Как бы подступиться? И стоит ли?..

Конечно, стоит. Это же он. Может, в будущем Киллиан и станет ужасным чудовищем, но этот пугающий мужчина с властью, которую трудно представить, стал мне дорог. Я опускаю взгляд на стол, пораженная еще одним открытием за сегодняшнее утро. Он мне дорог. Очень дорог. И я, кажется, совсем чуточку, совсем немного в него…

— Все в порядке? — спросила я робко, вглядываясь в чужое лицо.

— Да, вполне. Ты хорошо спала?

А ответ сухой, усталый, хоть губы и улыбнулись мне мягко — так нежно, как мог делать только он.

В горле что-то сжалось от волнения, и я не удержалась от внезапного порыва встать, подойти ближе. Киллиан если и был удивлен, то вида не подавал, лишь со стулом отодвинулся подальше, видимо, тоже намереваясь встать.

Ну, — подбодрила я себя, заливаясь краской. — Давай же.

Задержав дыхание, я неловко уселась мужчине на колени и крепко его обняла, заодно имея возможность спрятать лицо за его спиной. Киллиан на секунду замер, а потом его руки легли мне на талию, сжали.

— Что с тобой?

— Не знаю, — совершенно честно ответила я, вдыхая поглубже его запах. Сегодня от него пахло дождем. — Просто чувствую, что вас надо обнять.

Черт возьми, могла ли я сказать что-то еще более глупое? Но слова обратно забрать не получиться, поэтому я глубоко вздохнула и напряглась в ожидании ответа. Ладони Киллиана начали мягко гладить мою спину.

— Просто чувствуешь? — усмехнулись мне, и я облегченно выдохнула, заметив знакомое поведение. Ну, наконец-то.

— Да.

— Весьма содержательно.

— Вы из-за меня?.. — мой голос стал тише.

— Что из-за тебя?

Черт возьми, почему так неловко?

— Расстроены.

— И да, и нет.

— Вы лучше сразу все скажите, — я откинулась назад, обретя смелость заглянуть в светло-серые внимательные глаза, положила ладони на сильную грудь. Ладони тут же взяли в плен, одарили каждую из них поцелуем, дотронувшись губами до внутренней стороны. — Главное, не молчите. Мне ужасно не по себе.

— С чего ты взяла, что я хочу тебе что-то сказать?

— А вы не хотите?

— Хочу, — сказал он прямо. — Но ты пока не готова к этому разговору.

— А вы попробуйте, — попросила я.

— Попробовать? — Киллиан усмехнулся, абсолютно спокойно смахнул прядь волос с моих глаз, игриво поддел подбородок, взглядом выбивая из моей груди весь воздух. — Может, мне мало тебя? — сердце успело сделать пару кульбитов, меня нежно поцеловали в губы. — Может, после твоей вчерашней речи, я вплотную подобрался к тому, чтобы запереть тебя в собственном доме. Хочешь остаться здесь? Тебе здесь понравилось?

Я чувствовала, как колотится сердце от его красивых признаний. Смогу ли я когда-нибудь также? Признаться? Забыть про все, про будущее, про угрозы, слепо довериться Киллиану, закрыв глаза на его темную сторону? А его темная сторона была внушительной, в этом я не сомневалась. Просто он не часто мне ее показывал, если показывал вовсе.

— Лучше в Межлесье, — честно призналась я.

— Почему? — Киллиан заправил прядь волос за ухо, мазнул губами по щеке. Я грустно вздохнула, чувствуя, как земля уходит из под ног. Ну нельзя же так остро реагировать на него, это ненормально.

— Просто.

Не буду же я говорить, что госпожа Луиз понравилась мне куда больше, чем Ляосинь?

Стоило вспомнить о Ляосинь, как та тут же появилась на пороге с подносом еды и напитков. Я немного помрачнела, встретившись глазами с улыбающейся девушкой, и, посмотрев на мага, сразу приготовилась бежать. Трудно было не заметить его чересчур проницательный, препарирующий взгляд. Конечно же, он все понял.

Я нахмурилась, приготовившись к вопросу. И он последовал:

— Ария, душа моя, ты что ревнуешь? — надо отдать ему должное, Киллиан попытался спрятать улыбку. Но легче мне от этого отнюдь не стало!

Я твердо решила молчать. Разумеется я не собиралась признаваться и радовать мужчину, который уже чуть ли не мурлыкал мне на ухо:

— Ну же, звездочка, — ласково прошептал Киллиан, пытаясь притянуть меня ближе. Я сопротивлялась, но все равно поддалась и положила подбородок ему на плечо. — Какие очаровательные новости. А я грешил на себя из-за твоего хмурого личика с утра, представляешь? А тут Ляосинь…

— Хватит, — хмуро попросила я, чувствуя, как в мои распущенные волосы зарываются носом. — Даже знать ничего не хочу о ваших любовницах.

— Не хочешь? Правда? — мою спину настойчиво гладили холодные руки, а я вся покрывалась мурашками. То ли от злости, то ли отчего-то непонятного. — Даже не спросишь, спал ли я с ней?

В груди что-то неприятно кольнуло, в конце концов я не удержалась от резкого:

— Да, ревную. Так вы с ней спали?

Киллиан тихо засмеялся.

— Ты прелесть, Ария, — прошептал мужчина, склоняясь ближе к уху и вызывая на шее новые мурашки.

Он отстранился, чтобы взять пальцами мой подбородок и внимательно заглянуть в глаза:

— Да, я спал с Ляосинь, — и предусмотрительно дополнил: — Задолго до нашей встречи.

— Она сказала, что ей понравилось, — нахмурилась я. — Что всем… нравится.

— Они никогда не получали от меня любви, — негромко сказал мужчина.

— А я? — мой голос затих. — Я буду?

— Буду ли я любить тебя, звездочка? Я уже. Давно и, наверное, навсегда. Не удивляйся, для меня это тоже открытие.

Что?

Меня затрясло в руках Киллиана: то ли от того, что на улице зима, то ли от переполняющих чувств и эмоций. Меня любят? Вот так… просто? Нет, это совсем не просто! Я вгляделась в лицо напротив, как будто пыталась въесться во все черты глазами, разглядывала, словно в бреду. Как будто Киллиан мне мерещится.

Моя рука уж совсем несмело коснулась бледной кожи, пальцы соскользнули в белые волосы, не стянутые сегодня резинкой, и каждое прикосновение, как удар куда-то в самое сердце. Болезненный, щемящий, убийственный.

Это пугает.

— У тебя такие глаза испуганные, — прохрипел мужчина, прищурившись. — Даже обидно. Я не тороплю тебя, Ария. Ответишь, когда пожелаешь.

Киллиан дотронулся до моих губ, прижав меня к себе за шею. Держал, как на поводке во время жадного мокрого поцелуя, шептал что-то на непонятном языке, пока я пыталась смириться: я не хочу уходить, Киллиан не хочет отпускать.

В какой-то момент его прикосновения становятся совсем грубыми, пальцы больно впились в кожу, притягивая ближе. Киллиан принялся целовать ключицы: прямиком те места, где еще со вчерашней ночи горели отметины.

— Спроси меня о чем-нибудь, — прохрипел он, прокладывая дорожку мокрых поцелуев по шее, затем по виску… Я не удержалась от стона, чувствуя, как где-то внизу загораются фейерверки. — Еще немного и я опрокину тебя прямо на обеденный стол. Спроси, Ария!

— Почему Ляосинь называет вас демоном? — тихо спросила я, охнув от неожиданного укуса на плече.

Сосредоточиться на реальном мире становится просто невозможно. Обняв лицо Киллиана ладонями и рвано дыша, я строго сказала:

— Держите себя в руках, — а потом не удержалась от улыбки. Мне неожиданно улыбнулись в ответ, и я обреченно застонала, утыкаясь лбом в его лоб. Прошептала в губы: — Не улыбайтесь. Это запрещенный прием.

— Тебе нравится моя улыбка? — мурлычут в ответ.

— Очень, — прошептала я. — Вы весь… мне очень нравитесь.

Киллин как будто искренне наслаждался моим признанием: медленно прикрыл глаза, сильнее сжимая ладони на боках. Снова крепко держит, тяжело дышит. Не отпускает, а мне и в радость.