– Еще поживу, – увидев выражение лица коллеги, Меньшов вымученно улыбнулся, и Аверин почувствовал, как рука в перчатке сжала его запястье. – Не уходите… сразу, как меня заберут, – слабым голосом проговорил старый колдун, – мне надо приготовить приказ и письмо… для вашего дива.

Он замолчал, слова явно давались ему с трудом.

– Вам сейчас нельзя двигаться. По крайней мере, пока вас не осмотрит врач.

– А если я… не доживу до утра? Нельзя, чтобы все сошло с рук этому… кукловоду…

И Аверин понял, что так просто Меньшов не успокоится. И накрыл его ладонь сверху своей.

– Вот что, давайте так. Я никуда не уйду, дождусь вердикта врачей. И если они вам разрешат, то сделаете, что собирались. Договорились?

Меньшов прикрыл глаза.

– Хорошо. Меня сейчас подключат к Батарейке, и всё будет в порядке. Так… уже было в прошлый раз.

Прямо на крыльце больницы карету встречал врач – немолодой уже чародей, в котором Аверин с некоторым удивлением узнал того самого хирурга, что занимался когда-то его рукой. Сейчас на его халате красовался шеврон главного врача. А рядом с ним, тоже в белом халате, стоял див, получивший при петровской переписи имя Пафнутий. Однако из уроков истории Аверин знал, что в прежние времена этот древний и очень сильный див был известен как Кадуцей. Теперь же, в беспардонном современном мире, его без всякого стеснения называли попросту Батарейка. Пафнутий обладал поистине уникальной способностью передавать силу не только своему хозяину, но и любому живому существу, причем его сила обладала огромными целительными свойствами. Именно из-за этого необыкновенного умения Батарейка был по-настоящему бесценен для Академии и считался лучшим в мире и незаменимым медицинским дивом.

Деловито подойдя к выгруженным из кареты носилкам, он приветливо улыбнулся:

– Доброго здравия, ваше сиятельство. А вас, Алексей Витальевич, придется немного пожурить, уж не обессудьте. Как же так? Что вам говорил доктор в прошлый раз? Разве можно так напрягаться? Вы потеряли почти всю силу, в вашем-то состоянии! Но ничего, не волнуйтесь, починим в лучшем виде.

Див обратился к Диане:

– Дианочка, радость моя, иди-ка ты в клеточку, а то мало ли. Я тут сам разберусь.

Диана мгновенно исчезла, зато у ступеней больницы появился Владимир. А Аверин поспешил отойти от кареты подальше: он знал, что сейчас произойдет. И как только он сделал несколько шагов, длинный пернатый змей оплел Меньшова своим телом, буквально спеленав его. Взметнулись крылья, и проректор поплыл по воздуху в распахнутые двери больницы.

– Проходите, Гермес Аркадьевич, – пригласил Аверина главный врач, – давненько мы с вами не виделись. И еще бы столько не встречаться, – он сплюнул и постучал по дверному косяку, – незачем вам попадать в больницу. Что произошло?

Аверин, зная, что Пафнутий тоже слышит его, кратко рассказал о событиях вечера.

Доктор покачал головой:

– Ох уж этот Алексей Витальевич… Но, с другой стороны, такие уж у нас теперь мрачные обстоятельства… Кому же сражаться за Академию, как не исполняющему обязанности ректора? Пойдемте в приемную, там имеется отличный диван. Как только что-то прояснится, я вам сообщу.

Ждать долго не пришлось. Минут через двадцать врач вернулся.

– Ну что же. Как я и предполагал, случился гипертонический криз. Уже второй, к сожалению. Господин проректор просил отвести вас к нему в палату, ему нужно закончить какие-то важные дела. Только, умоляю, постарайтесь побыстрее.

– Нужно всего лишь написать письмо. Его под диктовку напишет Владимир. А Алексей Витальевич просто поставит подпись и печать с заклинанием.

– Тогда надевайте, пожалуйста, халат. И ваш полицейский див пусть наденет тоже.

Меньшов всё еще находился в кольцах Кадуцея, но к его руке уже через катетер была подключена система. И сам он выглядел значительно бодрее.

– Я думал, вас разбил инсульт. – Аверин присел на стул возле кровати.

– Я тоже так думал. Но меня засунули в круглый аппарат и сфотографировали мозги. К счастью, не удар. Но вы представляете, до чего техника дошла? Скоро ни наш брат-колдун, ни чародеи никому уже не понадобятся.

– Может быть, подождем с делами до утра?

– Ни в коем случае, – нахмурился Меньшов, и Аверин вспомнил, что волновать старого колдуна нельзя.

– Владимир, – обратился он к диву, – у тебя всё готово?

– Да, – отозвался тот и показал листы, закрепленные на планшете, – готов записывать.

Меньшов попытался сесть поудобнее, и Пафнутий зашевелился, помогая колдуну поменять позу.

– Тогда сначала напишем записку Петровичу – Кузьме давно пора начать готовиться. А потом ты, Владимир, слетаешь в кабинет ректора и принесешь мне печать из сейфа. С помощью нее я зачарую послание в Академию Коимбры. Перчатки, чтобы ты мог держать серебряный ключ, спросишь на вахте.

И Меньшов принялся диктовать.

Вернувшись из больницы в гостиницу, Аверин посмотрел на часы и спросил у Владимира:

– Твой допуск позволяет попасть в архив Управления и забрать документы после окончания рабочего дня? Или мне позвонить главе Московского Управления и запросить у него разрешение?

– Смотря какие документы, – ответил Владимир, – если для их получения не нужно дополнительного согласования – то мне их вполне может выдать дежурный див.

– Отлично. Тогда отправляйся и принеси мне личное дело Меньшовой Евгении Алексеевны.

Кузя заявился в номер ближе к полуночи. Бросив на диван деревянный тубус, в котором находилось запечатанное заклинанием письмо ректору, он принял человеческую форму, оделся и воскликнул, помахав рукой:

– Boa noite!

Аверин отложил принесенные Владимиром документы.

– Я вижу, ты продвинулся в изучении языка. Надеюсь, в остальном всё пройдет так же успешно. Мы с тобой не увидимся до моего возвращения из Пустоши, поэтому сейчас выслушай меня очень внимательно.

– Ага. – Кузя сел.

– Так, но для начала… вытяни-ка руки вперед.

Кузя протянул руку, и Аверин, поднявшись, принялся читать заклинание изменения Пут Подчинения. Ошейник, словно живой, зазмеился по шее дива, а потом стек по коже и исчез под одеждой, возникнув снова на левой руке в виде браслета. Кузя охнул и широко распахнул глаза. И тут же на второй его руке Владимир защелкнул часы со вставленным в них амулетом блокировки силы.

– Так вот, – продолжил свою речь Аверин. – Ты будешь работать в Академии в качестве агента под прикрытием. И твоя задача – следить и собирать информацию. Не делай глупостей, не пытайся влезть в неприятности или кого-нибудь задержать. Если появится важная и не терпящая отлагательства информация – сообщи ее старшему следователю Лучкову. Если возникнет критическая ситуация – привлеки Лучкова и Феофана. И нашего чародея. А если я уже вернусь – звони мне.

– А дедушка Меньшов?

– За ним тоже необходимо наблюдать. О том, что узнаешь, сообщай только Владимиру или мне. И будь осторожен. Даже несмотря на все, что случилось и несомненные проблемы со здоровьем, Меньшов – очень умный, хитрый и опасный человек. Я почитал его личное дело, и поверь, я впечатлен.

– Мы ему всё ещё не доверяем, да? – Кузя посмотрел на Аверина, а потом на Владимира.

– Вероятнее всего, к убийству ректора Светлова и похищению талисмана он не причастен, – произнес Владимир. – Но он ведет какую-то игру.

– Верно, – добавил Аверин. – И сегодня его пытались убить, и это почти получилось. Так что будь осторожен.

– Владимир, – Кузя поднял взгляд на товарища, – ты очень к нему привязан? Был?

– Был. Иначе внутренний ошейник не надеть.

– А сейчас? Ты ведь спас его от Дианы! Уверен, он до сих пор тебе дорог. Трудно, наверное, теперь считать его подозреваемым? Но не беспокойся, я позабочусь, чтобы с ним ничего не случилось. А Гермес Аркадьевич обязательно во всем разберется.

Владимир посмотрел на Кузю, его зрачки сузились, и глаза блеснули в свете лампы. Кузя опустил взгляд.

– Так, друзья мои! – Несмотря на тяжёлый день и поздний час, Аверин понял, что перед отъездом необходимо разобраться, что происходит между дивами. – Что за странные игры вы затеяли? Что за воспитательные меры? Откуда столько заботы о моей скромной персоне? И преувеличенное соблюдение протокола, которое я, заметьте, даже не требую.

Дивы тут оказались перед ним, выстроившись в короткую шеренгу.

– Дело в том, что у нас неоднозначная ситуация, – доложил Владимир.

– Однозначная. Это ты всё усложняешь, – возразил Кузя.

– Неоднозначная, – повторил Владимир, – и ты понимаешь ее неправильно.

– Та-ак, – сказал Аверин, – давайте-ка по существу. Владимир, ты первый. Потом Кузя.

– Мы находимся в служебной командировке. А значит, у нас постоянный режим рабочего времени.

– Нет. Мы сейчас в гостиничном номере, как будто дома, поэтому сейчас домашнее время! Гермес Аркадьевич здесь отдыхает.

– Но он работает в номере, читает личное дело, – резонно заметил Владимир. – И все мы прибыли сюда по долгу службы.

– Гостиница не относится к служебной территории!

– Гхм, погодите, – вмешался в их препирательства Аверин. Выходит, правила, четко поделившие сферы влияния дивов в Петербурге, когда каждый из них знал, когда он главный, на выезде дали сбой. Началась конкуренция, результатом которой стали небольшие стычки и преувеличенная забота о хозяине. Аверин усмехнулся:

– Не переживай. Владимир отлично справится с домашними обязанностями. Но только как твой заместитель.