– Я знаю, что отлично… – ответил Кузя, продолжая сверлить взглядом Владимира. – Ты, главное, в Пустоши не оплошай… ну ты понял, да?

– Не волнуйся. – Владимир неожиданно склонил голову. – Если понадобится, я буду сражаться, не жалея жизни.

Аверин посмотрел по очереди на обоих дивов и положил руку Кузе на плечо. Он ощущал его волнение.

– Всё будет хорошо, не беспокойся. Я уже бывал в Пустоши…

– Вот именно… – пробормотал Кузя. – Тогда все чуть не погибли.

– В этот раз нам не придется сражаться, – заверил дива Аверин, искренне надеясь, что так и будет. – Сосредоточься на задании, хорошо? Ведь тебе в первый раз придется вести расследование самому.

– Ага, – произнес Кузя, – обещаю, честное-пречестное, что не буду рисковать понапрасну и ввязываться в неприятности. – Он поднял взгляд, и два разноцветных глаза сверкнули из-под челки. – Но и вы тоже… Обещайте!

– Обещаю. – Аверин взъерошил его волосы. – Ну всё. Ни пуха, ни пера, как говорится.

– К черту! – воскликнул Кузя.

Похоже, его настроение улучшилось.

Утро выдалось морозным. Владимир подал кофе, и, выпив его, Аверин, слегка поеживаясь, отправился на пробежку.

Снег с дорожек уже убрали дивы, поэтому бежалось легко. Добежав до тренировочной площадки, Аверин сбавил скорость. По канату, натянутому в двух метрах над промерзшими досками, виртуозно балансируя, шла девушка. Аверин сразу узнал ее по слегка растрепанной прическе.

И поневоле залюбовался, глядя, как она, изящно балансируя, быстро и ловко перебирает ногами, не замечая ничего вокруг и сосредоточившись на удержании равновесия. Но в следующую секунду, сделав в воздухе сальто, девушка молниеносно приземлилась на землю и оказалась в шаге от колдуна, одновременно занося руку для удара.

Движения чародейки были настолько быстрыми, плавными и точными, что невольно возникла мысль: не всякий колдун способен на такую атаку.

Аверин, стараясь не переусердствовать, заблокировал удар, придержав чародейку за запястье, однако тут же понял, что удержать хрупкую на вид девушку не так-то просто. Тренирована Евгения Меньшова была не хуже опытного колдуна. Странно, ведь работа чародеев не связана с физической активностью: ни особой силы, ни ловкости на ней не требуется. Даже в полиции и Управлении чародеи занимались обычно делами о мошенничестве или подделках жетонов, помогали с изменением внешности, если это было необходимо, и проводили экспертизу, выявляющую чародейские заклинания. Но дочь проректора, похоже, придерживалась другой точки зрения на то, какой должна быть ее физическая форма.

Поняв, что отвесить пощечину не получилось, чародейка опустила руку и отступила на шаг.

– Что вы сделали с отцом? Вы чуть его не убили!

– Полагаете, это был я?

– А кто еще? Он в госпитале! Мне сказали, что он сражался. Вы хотели арестовать его? Почему вы…

– Вашего отца пытались убить, – перебил ее Аверин, – я его спас. Увы, большего я вам сообщить не могу. Идет следствие.

Она открыла было рот, но тут же закрыла. На ее лице появилось ошарашенное выражение. И Аверин подумал, что ради того, чтобы сбить с Евгении Меньшовой ее обычную надменность, стоило пожертвовать толикой оперативной информации.

– Я вижу, вы удивлены, – Аверин слегка приподнял брови, – не ожидали подобного развития событий? А ведь немногим больше суток назад был убит ректор Академии. Разве не очевидно, что его заместитель может стать следующей целью убийцы? Диану уже выпустили? Она сказала вам что-то о состоянии Алексея Витальевича?

– Да… – неуверенно произнесла Евгения Меньшова, – я… близкий родственник, она обязана была сообщить… но никаких подробностей, только то, что у него начался приступ гипертонии и сейчас он в госпитале. Про то, что он применял оружие, мне сообщили соседи. А наставница даже не посчитала нужным поставить меня в известность сразу, когда ему стало плохо. Понимаете, – она опустила глаза, и лицо ее приобрело встревоженное и несчастное выражение, от обычного высокомерия не осталось и следа, – у отца никогда не было проблем с давлением. Но после того, как он защищал перешеек, тогда… у него случился гипертонический криз. Но это было следствием перерасхода сил, он сам так сказал. А после лечения он снова чувствовал себя отлично. И вот, опять. Ему нельзя сражаться больше никогда, – с неожиданной твердостью закончила она.

– У меня есть основания полагать, что с господином Меньшовым всё будет в порядке. – Аверин внимательно посмотрел на девушку. – А мне нужно обсудить с вами очень важный вопрос.

Он похлопал руками друг о друга. Изо рта при каждом слове вырывался пар, а тонкие перчатки совершенно не грели.

Этот жест не укрылся от Меньшовой.

– Давайте дойдем до буфета, – предложила она, – и там поговорим. Я тоже одета для тренировки, а не для того, чтобы стоять на морозе.

– Не откажусь, – произнес Аверин. Всё равно пробежку пришлось прервать. Ничего, можно выпить в буфете кофе и продолжить тренировку. Да уж, Диана вовсе не зря запрещала кофе своему хозяину.

Оказавшись за столиком, Аверин и его спутница некоторое время помолчали, согреваясь, а потом Аверин, глядя собеседнице прямо в глаза, спросил:

– Мне важно знать, зачем вы мешаете вести расследование.

– Разве? – Она удивилась вполне правдоподобно, но до мастерства отца ей было пока далеко.

– Я вижу, что вы имеете на своих учениц довольно большое влияние, – Аверин проигнорировал ее показное непонимание, – хотя стали классной дамой совсем недавно.

– Ах, это. Я просто защищала интересы подростка. Вы же понимаете, насколько девочки в этом возрасте ранимые и…

– Вы ее допрашивали? Попрошу вас ответить честно. От этого может зависеть жизнь вашего отца.

– Пыталась, – грустно вздохнула Меньшова. – Но вы преувеличиваете мои таланты. Татьяна не пожелала со мной говорить. Как раз сегодня я собиралась повторить попытку.

– Я так и думал. – Аверин взял в руки горячую чашку с кофе, принесенную официантом, и ощутил приятное покалывание в пальцах.

– Хотите, я сам отвечу на вопрос?

– Почему я вам мешаю? – На ее губах появилась едва заметная улыбка.

– Да.

– Конечно, мне весьма интересно.

– Потому что вы подозреваете своего отца. – Он поднял руку, предотвращая ее протесты, и продолжил: – В этом нет ничего удивительного. Проректор Меньшов как никто иной подходит на роль убийцы. Я тоже его подозревал.

– А теперь? – она наклонила голову.

– Вот что, – не отвечая прямо, произнес Аверин, – я вас понимаю. Я читал ваше личное дело, вы пять лет проработали в Управлении, у вас отличный послужной список. С вашей помощью было раскрыто одно из громких дел, об ограблении магазина Фаберже. Была большая шумиха в газетах. Я также помню вас на коронации, а ведь туда приглашали только лучших. Да и во время вторжения вы вели себя героически. Вот только… зря вы вообразили себя следователем. Может, у вас и есть соответствующий опыт…

Она фыркнула:

– Я служила в Управлении на четыре года и девять месяцев дольше, чем вы.

Аверин улыбнулся:

– Пусть так. Но скажите, что бы вы делали, если бы узнали, что ваш отец и правда убийца? Помогли бы ему бежать?

– Он не стал бы никуда бежать… – тихо проговорила она, опустив голову.

– Тогда – зачем? Не доверяете государственному следствию? Но вы сами же только что сказали, что я в Управлении без году неделя. И разве мысль, что вашего отца кто-то пытается выставить убийцей, не показалась вам самой логичной? Или вам известно что-то, о чем не знаю я? Самое время об этом рассказать, не находите?

Она сплела руки и положила их на стол. То ли пальцы Евгении всё еще мерзли, то ли она сильно нервничала и пыталась это скрыть.

– Вы, наверное, не знаете всей внутренней подоплеки этого места, – наконец проговорила она. – У меня нет никакой дополнительной информации… просто отец… он единственный, кто способен принудить Инессу к подчинению. Вы думаете, что в Академии много сильных и опытных колдунов. Это так, но равных ему нет. И не только в Академии, но и вообще. Любому другому Инесса попросту оторвет голову.

– Евгения Алексеевна… это вы не понимаете. Я колдун. Высшей категории. А еще мне служит див, который работал бок о бок с вашим отцом на протяжении семи лет. Неужели вы думаете, что я могу об этом не знать? И ради чего же, по-вашему, господин Меньшов мог убить ректора Академии? Ради карьеры? Денег?

– Нет, конечно, – с ее губ даже сорвался смешок, – его такие вещи вообще не интересуют. Единственное, ради чего он мог пойти на убийство, это ради защиты интересов Академии. Ректор пытался вскрыть Хранилище. Это необходимо было предотвратить любой ценой.

– А сам господин Светлов мог заставить Инессу сделать что-то, что вредило бы Академии?

– Когда-то однозначно. У него была огромная сила и стальная воля, но последние месяцы он заметно сдал, противоборства с Инессой могло не выдержать его сердце. У вас, колдунов, есть большая власть, но человеческое тело имеет предел.

– Увы, – Аверин развел руками. – Но тем не менее он пытался взломать Хранилище. Почему же, по-вашему, Инесса не остановила его?

– Не знала? – неуверенно проговорила девушка.

Аверин вздохнул:

– Она не могла не знать, Евгения Алексеевна. Ведь для того, чтобы открыть Хранилище, Иван Григорьевич использовал хоть немного, но своей крови. И вот поэтому давайте договоримся. Вы чародейка, и ваша помощь как эксперта в этой области будет просто неоценима. Но вести дело должен профессиональный следователь и колдун, а ваши игры в детектива могут стоит жизни Алексею Витальевичу. Ваш отец решил довериться мне. Попробуйте и вы, хорошо?