– В городе Фэнчжоу? – Подавальщик на мгновение задумался. – Нет, не слышал.

– Совсем ничего?

– Да. Если появляется злой призрак, то из столицы всегда приходит приказ, запрещающий входить в определенную область, пока обиды злого призрака не рассеются. Прочие новости могут оказаться ложью, но вот эту информацию всегда тщательно проверяют.

Я задумчиво погладила подбородок и вспомнила, как увидела Малышку Кругляшку. Хотя ее внешний вид был немного пугающим, но она не набросилась на меня сразу. Ну, пока не решила, что я хочу навредить Сыма Жуну… Только тогда вредоносная ци одержала в ней верх.

Немного подумав, я спросила:

– Милашка, а у призраков может измениться сущность? Могут ли они стать злыми из-за воздействия вредоносной ци?

– Ми… Милашка? – подавальщик тут же покраснел. – Барышня, вы действительно…

«Эй, разве ты здесь не для того, чтобы выпить со мной? Вообще не знаешь, что такое флирт?» – я мысленно закатила глаза. От моего пристального взгляда парню стало не по себе. Он еще сильнее застеснялся, но сумел подавить эмоции:

– Да… да, такое бывает. Если при жизни человек страдал от навязчивых мыслей, то после смерти он может превратиться в злого призрака. Конечно, когда мир меняется, то навязчивые мысли и обиды рассеиваются, но могут и накапливаться. Все зависит от везения.

Я кивнула:

– Тогда, возможно, ты знаешь о девушке-призраке в городе Фэнчжоу, которая живет в доме с деревянными человечками? У нее круглое лицо, миндалевидные глаза. Присматривает за мужчиной с поврежденными ногами. Кажется, он очень важен для нее…

– А, да, знаю! – воскликнул подавальщик. – Это Юэ Чжу.

Я прищурилась:

– Можешь рассказать мне о ней? Чем она занималась, когда была жива?

– Ну, я точно не знаю, но слышал, что при жизни Юэ Чжу была ученицей в школе Южной луны. Она умерла года четыре назад… Или лет пять назад? Умерев, Юэ Чжу осталась в своем доме. Все время прогоняет оттуда других призраков. Думаю, у нее есть все шансы превратиться в злого духа!

Ученица из школы Южной луны, живущая в том же доме, что и Сыма Жун…

Наверняка она шпионила для своей школы! Информационная сеть моего властителя Западной горы была очень обширной, он не мог не знать об этой девушке. Но все равно пострадал из-за нее… Может, у него были чувства к Юэ Чжу? Такие сильные, что он обосновался в том же доме, где когда-то жила она… Возможно, из-за этих чувств Сыма Жун предоставил мне ложную информацию и теперь мучился. Поэтому он сказал, что не может простить себя?

Но как же умерла эта Малышка Кругляшка? Неужели ее убил Мо Цин? Если так, то почему у него до сих пор настолько теплые отношения с Сыма Жуном? Спрашивать об этом у подавальщика не было смысла, но я не могла задать такой вопрос Мо Цину и Сыма Жуну, так что оставался только один вариант – узнать об этом у того, кто имеет к делу непосредственное отношение. Я откинулась на спину стула и спросила:

– Юэ Чжу сейчас немного безумна. Может, на Призрачном рынке есть какое-нибудь лекарство, способное ее излечить?

Подавальщик немного помолчал, а потом покачал головой:

– Думаю, что нет.

Выходит, мне придется снова общаться с Малышкой Кругляшкой, способной в любой момент превратиться в злого призрака. Я хлопнула по столу и встала.

– Хорошо, это я и хотела узнать. Раз ты мне помог, то можешь списать с моего счета… – я вовремя спохватилась, чуть не сказав «десять тысяч». Так как я больше не глава великой школы, то стоит быть менее расточительной, – можешь списать с моего счета тысячу монет.

Милашка счастливо улыбнулся:

– Наш разговор доставил мне удовольствие. Приходите еще.

– Ммм, как тебя зовут?

– Цзыю [54].

Я бросила на него быстрый взгляд; он заметил выражение моего лица и рассмеялся. Почесав затылок, он сказал:

– Барышня, не обижайтесь, я не назвался полным именем не потому, что хотел скрыть его от вас, просто… Просто я действительно не помню свое имя. Знаю только, что фамилия у меня Цзыю.

Я пристально посмотрела на него:

– Как можно забыть свое имя?

Он посмотрел на меня несколько удивленно:

– Барышня, вы не знаете?

Я была сбита с толку, и он объяснил мне:

– Мы же призраки. Настанет день, когда мы забудем все, что делали при жизни. Когда все будет забыто, мы переродимся.

Я опешила:

– Что? Разве, чтобы переродиться, нам не нужно пройти через мост Найхэ [55] и выпить супа забвения бабушки Мэн По [56]? А что насчет суда владыки Янь, правителя Загробного царства? Или Пань Гуана [57]? Разве нам не нужно пройти весь этот процесс по правилам?

Подавальщик улыбнулся несколько беспомощно:

– Какая еще бабушка Мэн По? Здесь так много призраков – сколько супа ей бы пришлось сварить, чтобы хватило на всех? После смерти все скитаются по свету; через какое-то время начинаешь забывать о прошлом. Кто-то быстрее, кто-то медленнее. Но в итоге все забывают. Я вот, например, почти все забыл о своей жизни. Только фамилия все еще держится в памяти. Большинство посетителей постоянно предаются воспоминаниям о прошлом, не желая ничего забывать. Каждый день они находят кого-то, кто готов их выслушать: они рассказывают о своем прошлом снова и снова, потому что боятся, если перестанут говорить – тогда все позабудут. Но этот способ не работает; проходит время, и они сюда уже не приходят.

– А куда… они отправляются?

– Кто знает? Когда призрак забывает обо всем, он даже имени своего уже не помнит. Уже не имеет значения, куда уходит…

Я последовала за подавальщиком вниз. На первом этаже все еще оставались четверо посетителей, которых я заметила ранее. Они топили в вине печаль, терзаясь мыслями о прошлом, болтали без умолку, не доходя до сути, и выглядели немного сумасшедшими. Сидящие рядом с ними подавальщики терпеливо слушали, улыбались и кивали в ответ.

Но теперь я знала, что это не пустая пьяная болтовня; я поняла, что небольшая доля терпения и мимолетная улыбка несли в себе жалость и сочувствие.

– А, еще кое-что, – сказал подавальщик. – Барышня, судя по вашим расспросам о Юэ Чжу, я боюсь, что она тоже такая. Она цепляется за свое прошлое, боясь, что позабудет его, и борется со слишком большим количеством навязчивых мыслей. Рано или поздно Юэ Чжу станет злым призраком. А превратившись в него, она будет помнить лишь эти навязчивые мысли, в то время как все остальное позабудет.

Мне нечего было ему ответить.

Я уже хотела было отправиться на Призрачный рынок и купить пилюлю Скоростного Полета для Чжиянь, когда меня вдруг озарило: как я потом отдам волшебное снадобье девушке? Войдя в ее тело, я не могу прикасаться к призрачным вещам. Вот ведь незадача!

Оставалось только дожидаться рассвета. Когда призрак Чжиянь вернется, я сразу отдам ей пилюлю. Она займет свое тело, и мы отправимся обратно. Но когда я вернулась к дереву, то заметила мужчину, которого меньше всего ожидала увидеть. Это был Мо Цин. Он как-то нашел сюда дорогу и теперь сидел перед телом Чжиянь.

Я отлетела в сторону, наблюдая, как Мо Цин нахмурился и протянул руку, чтобы проверить пульс девушки. Почему-то мне вдруг вспомнились последние слова подавальщика: «Мы же призраки. Настанет день, когда мы забудем все, что делали при жизни. Когда все будет забыто, мы переродимся». Когда-нибудь я тоже забуду все, что пережила. Забуду школу Десяти тысяч убиенных на горе Праха и забуду имя, под которым меня знал весь мир, – Лу Чжаояо. Я забуду этого маленького Уродца, отражение звезд в его глазах, когда он смотрел на меня…

Или я уже успела забыть… очень многое?

От этой мысли у меня возникло жуткое ощущение, будто тысячи муравьев прогрызли позвоночник и теперь ползут к черепу; волосы встали дыбом.

Но сейчас, когда рядом Мо Цин, у меня не было времени рассуждать о таком.

Я похлопала себя по щекам, чтобы успокоиться, и подумала: «Чего мне бояться? В любом случае я уже умерла. Если прошлое должно быть забыто – значит, я все забуду. Даже если я снова умру, то просто потеряю все еще раз. Так зачем суетиться? Да уж, с тех пор, как я стала делить одно тело с трусливой Чжиянь, то нахваталась от нее всяких глупостей. Надо поскорее накопить денег и купить пилюлю Воскрешения!» В общем, независимо от того, забуду ли я себя, перерожусь или же просто исчезну, – все это будет потом. Я обречена, так что сделаю все возможное, чтобы убить Уродца так же, как он убил меня! Нет, одна я не уйду, я заберу с собой козла отпущения… Этого Уродца, который посмел заявиться ко мне на могилу похвастаться!

Хотя сейчас он, конечно, был не уродливым, а очень даже красивым, что даже голову кружило… А, неважно! Я все равно его убью! Об этом я еще подумаю позже.

Была уже глубокая ночь, но Уродец не спал, а отправился на поиски Чжиянь. Теперь, когда он увидел, что девушка спит под деревом, у него наверняка возникнут подозрения, поэтому я должна как можно скорее избавить его от сомнений. Я вошла в тело Чжиянь и притворилась, будто просыпаюсь, протирая глаза. Я изобразила удивление и уставилась на Мо Цина:

– Что? Учитель, как вы здесь оказались?

Мо Цин молча смотрел на меня; он не отвечал, но и не выглядел так, будто в чем-то меня подозревает. Просто уставился на меня с каким-то сосредоточенным вниманием. Вот только прочитать его мысли мне было не под силу; перед ним я оставалась совершенно беспомощной. Мне пришлось отвести взгляд. Опершись о дерево, я встала и пробормотала: