– Тяжело расставаться с тобой.

Я замерла, как и биение моего сердца в этот момент.

– Хм…

Стиснув Небесный Клинок, я смотрела в спину Мо Цину. Я знала, что у него на спине зияла кровоточащая рана, которую нельзя мочить, а ведь сейчас дождь лил как из ведра. Скоро его одежда промокнет насквозь, и шанс убить его увеличится во сто крат.

Шаг за шагом я следовала за ним, не сводя глаз с его беззащитной спины. Я крепко сжала рукоять меча, когда Мо Цин сложил сутру. Золотистый свет окутал его, защищая от дождя. Когда шел такой же ливень, Мо Цин сотворил похожий барьер, чтобы укрыть мою могилу. Мне стоит проявить благодарность. Более того, сейчас куда важнее спасти Сыма Жуна, так что на этот раз я его пощажу. Я подошла к Мо Цину и, глядя в непроглядную даль, спросила:

– Учитель, вы знаете, где его держат?

Мо Цин смотрел на золотое свечение, окутывающее его. Блеск в глазах погас; я не знала, о чем он думал.

– Здесь, в пещере на вершине.

Я прицепила ножны с Небесным Клинком к поясу:

– Стоит защита магией запрета [59]? Мы можем использовать технику Мгновенного Перемещения, чтобы миновать ловушки?

– Нет необходимости использовать эту технику.

Пока мы разговаривали на пустынной вершине горы, поднялся сильный ветер, растрепавший волосы Мо Цина и всколыхнувший полы его черного паоцзы. Он вынул меч, висевший у него на поясе. Меч Невыносимой Тяжести ни формой, ни отделкой не отличался особо от любого другого клинка. Но, оказавшись в руках Мо Цина, он заиграл яркими красками, демонстрируя свое великолепие. В этом мече было столько невероятной силы, способной сотрясти небеса и землю!

В глазах Мо Цина сгустился свет. Он взмахнул клинком и, рассекая стену дождя, ударил по скале. На мгновение вокруг воцарилась тишина, объявшая все пространство; это было похоже на затишье перед бурей. А затем по скале зазмеилась трещина. Она мелькнула под ногами, все быстрее и быстрее расползаясь во все стороны. Казалось, будто мы оказались в эпицентре сильного землетрясения: огромный массив скалы содрогнулся. Прогремел гром, сверкнула ослепительно-яркая молния и ударила по вершине горы Пристанище духа, расколов ее на две части. Посыпались камни, завыл ветер, дождь усилился; небеса и землю объял хаос.

Я была поражена разрушительной силой меча, которую можно было сравнить разве что с силой Паньгу [60], сотворившего небеса и землю. Мощь Мо Цина меня изумила. Я растерянно смотрела на него: свет в его глазах погас, выражение лица вновь стало сдержанным. Он был похож на божество убийства, спустившееся с Девятых Небес на землю. Этот образ никак не вязался с обликом Уродца, которого я помнила. Тот был обезображен чернильными шрамами и совсем не был уверен в себе…

Я всегда утверждала, что веду дела решительно и дерзко. Что будь я на его месте, то всех врагом бы изрубила на куски. Но кто же знал, что сын Повелителя демонов, вооруженный мечом Невыносимой Тяжести, окажется… намного… намного агрессивнее меня! Он одним ударом расколол гору надвое! «Хм, парень, а твой стиль боя действительно опасен!»

– А как же Сыма Жун? – спросила я его. – Вы раскололи гору пополам, вы о нем не подумали? Вы действительно пришли спасти его?

Неужели Мо Цин решил воспользоваться возможностью избавиться от Сыма Жуна?

Выражение лица Уродца оставалось спокойным, когда он убирал меч Невыносимой Тяжести обратно в ножны.

– Он уже спасен.

Я проследила за его взглядом и увидела вдалеке магический барьер в форме сферы, от которого исходило золотистое свечение. Внутри был Сыма Жун. Сфера приближалась к нам, пронося спасенного сквозь ветер и дождь.

«Демонстрируя столь грозную силу, ты вместе с тем сотворил магический барьер, чтобы защитить своего друга… Маленький Уродец, ты и правда… Неудивительно, что ты хотел оставить меня в той усадьбе, ведь я совершенно бесполезна!»

– А как насчет похитителей? Разве не нужно захватить одного живым, чтобы потом допросить?

– Они все погребены под землей, – небрежно бросил Мо Цин. – Темные стражи уже на пути сюда, если кто-то остался в живых, они с ним разберутся.

– Неплохо.

Я хотела было подойти к магической сфере, чтобы узнать, как там Сыма Жун, как вдруг услышала, как Мо Цин пытается подавить приступ кашля. Обернувшись, я увидела, как он прячет за спину сжатую в кулак правую руку. Выражение его лица совершенно не изменилось, но он заметно побледнел. Черное паоцзы намокло под дождем, поэтому ткань стала тяжелой и будто бы более плотной – ничего не разглядеть.

– Осмотри рану Сыма Жуна, – велел Мо Цин. Я отвернулась. Переступив границу золотистого света, я вытащила властителя Западной горы. Он был без сознания, но на теле никаких повреждений не обнаружилось. Только сильная бледность, как у Мо Цина, сразу бросалась в глаза.

– Нужно отнести его в школу, чтобы Гу Ханьгуан мог его осмотреть. Уходим.

– Учитель, – остановила я его, – позвольте мне перенести нас обратно.

Я протянула ему руку. Мо Цин какое-то время молча смотрел на меня, а затем взял меня за руку.

– Хорошо.

Ладонь оказалась прохладной, но свет в его глазах источал почти ощутимую теплоту. Возможно, из-за того, что мы находились под дождем среди камней на вершине горы, но я вдруг почувствовала озноб, сковавший моей сердце и отозвавшийся болью в каждом уголке моей души.

Глава 16 Техника воскрешения

Глава 16

Техника воскрешения

Вернувшись на гору Праха, я переместила Мо Цина и Сыма Жуна прямо к дому властителя Южной горы.

Стоило нам ступить во двор, Гу Ханьгуан вышел нам навстречу, закутанный в хорьковый плащ; сонное детское лицо, подернутые дымкой глаза и растрепанные волосы придавали ему милый вид. Но едва он увидел Сыма Жуна и Мо Цина, его глаза тут же прояснились. Гу Ханьгуан нахмурился и спросил:

– Что случилось?

– Исцели его, – сказал Мо Цин.

– Исцелить его? – переспросил властитель Южной горы, вскинув бровь.

– Да, – не терпящим возражений тоном велел Мо Цин. Гу Ханьгуан поджал губы и вернулся в дом за золотыми иглами для акупунктуры.

Я посмотрела на спину Мо Цина. Он стоял прямо, как кисть. Если бы не бледный цвет губ, то невозможно было бы заметить, что он выглядит иначе, чем обычно.

– Учитель, кажется, я оставила свои вещи в доме Сыма Жуна. Я быстренько вернусь и посмотрю.

Не дав возможности Мо Цину начать меня расспрашивать, я тут же применила технику Мгновенного Перемещения. Я знала, что, если останусь, он не позволит Гу Ханьгуану осмотреть его рану. Он же скрывает от меня свои увечья… Не хотел, чтобы я узнала, как он пострадал, пока доставал для меня клинок – наверное, боялся, что, почувствовав его слабость, я заберу у него меч Невыносимой Тяжести.

Переместившись в маленькую усадьбу Сыма Жуна, я увидела, что толпа в переулке уже разошлась, а в доме ходили Темные стражи, наводя порядок и чиня сломанное. Увидев меня, они почтительно склонили головы в знак приветствия, но ничего не сказали и продолжили заниматься своими делами. Я прошла на задний двор и оставила тело Чжиянь в сарае с заготовками. Вылетев наружу, я обнаружила, что вредоносной ци стало еще больше. Но Малышки Кругляшки уже не было у стены. Я описала круг, разыскивая ее, и наконец нашла злого призрака в главных покоях. Она сидела в инвалидном кресле Сыма Жуна, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом. От нее исходили черные клубы ауры ненависти.

– Верни мне его… Верни мне его, – Юэ Чжу повторяла одну и ту же фразу, будто мантру.

– Его спасли.

Как только я это сказала, она тут же подняла голову и уставилась на меня. Я была потрясена ее видом: белоснежные волосы всклокочены, глаза стали черными – белков больше не было видно. Мертвенно-бледное лицо, синевато-черные губы… Ногти отрасли и стали черными. Выглядела она пугающе… Собравшись с духом, я как можно спокойнее сказала:

– Он спасен, но получил легкое ранение, поэтому сейчас восстанавливается на горе Праха. С рассветом Сыма Жун вернется домой.

Услышав мои слова, Малышка Кругляшка постепенно стала походить на прежнюю себя:

– Когда рассветет, он вернется?

– Да, он вернется на рассвете, просто подожди еще пару часов.

– Подождать еще пару часов… – она посмотрела на небо и снова уткнулась лицом в колени. – Я буду ждать… А-Жун, я буду тебя ждать…

Уладив это дело, я поспешно вернулась в тело Чжиянь, чтобы Темные стражи ничего не заподозрили. Предположив, что Гу Ханьгуан, скорее всего, еще занимается раной Мо Цина, я не спешила возвращаться. Вернувшись в главные покои, я принялась собирать разбросанные по полу бумаги, когда увидела на одном из листков криво начертанную руну. Я никогда прежде не встречала таких рун: она не была ни небесной, ни демонической, но от нее исходила едва ощутимая вредоносная ци. Это что, какая-то новая уловка нынешней молодежи?

Я отыскала Темного стража и спросила:

– Вы уже выяснили, кто стоит за похищением?

– Еще нет. Возможно, кто-то из влиятельной школы небожителей. Но стиль боя у похитителей довольно странный, так что сложно понять, из какой они школы.

Я кивнула и показала ему листок бумаги с загадочной руной:

– Ты знаешь, что это?

Темный страж покачал головой. Я отпустила его и осталась в комнате, чтобы еще немного осмотреться. Я нашла еще несколько бумаг, исписанных такими же рунами. Конечно, можно было бы спросить у Малышки Кругляшки, но в ее нынешнем состоянии маловероятно, что она сможет что-то внятно объяснить. Оставалось только вернуться на гору Праха и обратиться к Сыма Жуну.