– Уже заснула?

Услышав его голос, Малышка Кругляшка обернулась и увидела Сыма Жуна.

– А-Жун, Сыма Жун… Я не забуду, я буду защищать тебя… – сказала она, а выражение ее лица вновь стало осмысленным. – Я не позволю тебе причинить ему вред! Я никому не позволю причинить ему боль!

Вокруг нее вновь заклубилась темная аура. Мне стало немного не по себе, но еще больше я ощущала негодование:

– С чего ты взяла, что я хочу причинить ему вред?

Но девушка-призрак больше не желала меня слушать. Она бросилась на меня. Я успела увернуться, но даже под действием пилюли Скоростного Полета я все еще не могла двигаться столь же быстро, как и этот злой дух, навечно привязянный к одному месту. Меня настигла ее жестокая аура и вонзилась прямо в грудь. Я почувствовала сильную боль. На какое-то время я потеряла способность мыслить. Но когда я пришла в себя, то увидела разгневанный взгляд алых глаз злого призрака. Она была готова снова напасть на меня. Одолела мастера своего дела, будучи новичком! Лишь Небесам известно, улетят ли мои души разума хунь и рассеются ли мои души тела по [52]… Я поспешила вернуться в тело Чжиянь и тут же почувствовала приятную тяжесть в конечностях. Глубоко вздохнув, я открыла глаза. Мо Цин и Сыма Жун замолчали и посмотрели на меня. К счастью, злой призрак Малышки Кругляшки я больше не видела. Видимо, она еще не настолько сильна, чтобы вмешиваться в жизнь живого. Похлопав себя по груди, я все гадала, что же могло с ней произойти. Внезапно передо мной мелькнула черная тень: Мо Цин присел передо мной. В его темных глазах виднелось мое отражение.

– Что случилось?

Он совсем не заботился, что вот так, присев перед ученицей, он может нанести ущерб репутации главы школы Десяти тысяч убиенных! Но сейчас его, судя по всему, сильно встревожило выражение моего лица, и он забыл скрыть свои чувства. Я видела в его глазах… страх?

Чего он боится? Я все равно не могу умереть снова. Я подавила эмоции и ответила:

– Учитель, когда вы ушли, я немного задремала, и мне приснился страшный сон. К счастью, вы вовремя пришли и разбудили меня!

Но моего объяснения Мо Цину почему-то было недостаточно. Он продолжал допытываться:

– Что тебе снилось?

– Злой призрак. Она спустилась с потолочных балок и хотела убить меня. – Я схватила Мо Цина за руку. – Учитель, мне так страшно! Пожалуйста, не оставляйте меня больше одну!

В глазах Мо Цина появились яркие искорки.

– Я тебя не оставлю.

Тут за его спиной послышался смех Сыма Жуна. Мое кокетство показалось ему забавным, и он долго не мог успокоиться. Последний раз я видела его смеющимся, когда старик Юань Цзе, сражаясь с небожителями, перенапряг мышцы спины и попросил Гу Ханьгуана сделать ему массаж. Властитель Южной горы, не церемонясь, принялся как следует разминать спину старика, а тот вопил так, будто его убивают. Сыма Жун стал свидетелем этой сцены и долго хохотал.

Сейчас я просто флиртовала с Мо Цином… Что в этом смешного? Лишь когда Мо Цин бросил на него быстрый взгляд, он перестал смеяться.

– Барышня Чжиянь, – обратился Сыма Жун ко мне. – Это был всего лишь сон, не нужно принимать его всерьез. Пройдемте со мной, выберем дерево.

Деревянный человечек вытолкнул инвалидное кресло Сыма Жуна во дворик. Я последовала за ним. Странно, но Мо Цин решил остаться в комнате. Властитель Западной горы посмотрел на меня. Его взгляд был спокойным и пристальным.

– Барышня Чжиянь, я никогда раньше не видел, чтобы он так заботился о ком-либо.

– О, может, это потому, что я очень красивая? – беспечно отмахнулась я, но тут же обернулась. Мо Цин оглядывался в комнате, будто что-то искал. Неужели он почувствовал темную ауру Малышки Кругляшки? Если Уродец достаточно силен, то он вполне мог ощутить призрачную ауру… Я задумалась, но тут снова услышала смех Сыма Жуна. Он быстро прикрыл рот рукой. Но даже при этом он смеялся и кашлял довольно долго, прежде чем смог остановиться. Я не могла понять, что происходит, и уставилась на него: неужели мой властитель Западной горы сошел с ума от жизни в этой усадьбе? С каких пор он смеется без остановки?

Сыма Жун почувствовал мой взгляд; он посмотрел на меня и вдруг снова рассмеялся. О, так это вид Чжиянь настолько его забавляет? Сыма Жун махнул рукой и отвернулся, переведя взгляд куда-то вдаль:

– Барышня, простите, мне просто весело. Не знаю почему, но, когда я на вас смотрю, я будто вижу старого друга. Наверное, это просто ностальгия.

Старый друг? Кто? Я, Лу Чжаояо?

«Ты что, шутишь? В прошлом, если бы ты посмел так шутить при мне, я бы собственноручно переломала тебе ноги!»

Глава 13 Чувство вины

Глава 13

Чувство вины

Во дворе у Сыма Жуна, в небольшом сарае, хранились деревянные заготовки. Там было столько видов дерева, что у меня чуть не закружилась голова от такого изобилия. Обычно я не тратила много времени, когда выбирала что-либо; всегда существовал только один принцип: «Беру самое лучшее и самое дорогое».

Сыма Жун улыбнулся:

– Барышня, а у вас дорогие запросы!

Я никогда прежде не церемонилась с властителем Западной горы. Но сейчас я занимала чужое тело, поэтому пришлось придумать отговорку:

– Господин Сыма, у вас такие хорошие отношения с моим учителем. Если я буду скромничать, разве это не отдалит нас?

Он не стал спорить и подтолкнул инвалидное кресло в самую дальнюю часть сарая. Достав кусок дерева из-под груды деревянных заготовок, Сыма Жун сказал:

– Вот эта древесина не из дешевых: «Кровь Нефритового Дракона». Идеально подходит для Небесного Клинка.

Я внимательно рассматривала темно-серый кусок дерева: он напоминал грубые каменные узоры на рукояти Небесного Клинка. В центре было едва различимое, небольшое вкрапление ярко-красного цвета. Неброско, но определенно привлекало внимание. На первый взгляд древесина могла показаться заурядной, но, если приглядеться, – можно увидеть, что деревяшка не так проста. Такое мне нравится!

– Отлично, это то, что нужно.

Сыма Жун согласился и, вытирая пыль с куска дерева, спросил, будто невзначай:

– Слышал, что вы можете общаться с предыдущей главой школы во сне?

Я удивилась. Не потому ли Мо Цин уходил с Сыма Жуном? Неужели он ему все рассказал? А может… Может, он уже знает наш с Чжиянь секрет? Или было что-то еще очень секретное, что Уродец хотел обсудить с моим властителем Западной горы?..

Я отогнала назойливые мысли прочь и ответила:

– Я случайно ударилась головой о надгробие предыдущей главы школы, и с тех пор она часто снится мне и требует, чтобы я сжигала для нее жертвенные деньги. Так что у нас с ней своего рода договоренность…

– О, – Сыма Жун кивнул. В его глазах отражался приглушенный свет, отчего казалось, будто они слегка затуманены. – Барышня, позвольте мне побеспокоить вас одной просьбой. Если вы снова увидите во сне Лу Чжаояо, то попросите от моего имени у нее прощения. Будь мои ноги в порядке, то я бы опустился на колени, чтобы молить ее принять мои извинения. Но, к сожалению, это неполноценное тело не только не может выразить мои сожаления, но и не дает показать искренность…

В его голосе звучала боль; это были слова извинения, которые я никогда не слышала раньше, когда была жива.

– За что вы просите у нее прощения?

Я совсем не считала, что властитель Западной горы Сыма Жун хоть что-то мне задолжал. Его благодарность за мою доброту уже покрывала все. Он не был виноват передо мной, а значит, и извиняться ему не за что. К тому же я не знала, как он покалечил ноги, а ведь я обещала защищать его; это мне следовало просить у него прощения…

Сыма Жун опустил глаза и молча уставился на кусок дерева:

– Школы небожителей устроили засаду у гробницы меча… Если бы я не принес ложную информацию, глава бы не погибла в том жутком месте…

Меня поразило услышанное; на самом деле я и подумать не могла, что Сыма Жун может страдать от такого. Но если так подумать… я ведь действительно не получила известий о засаде небожителей. Думая, что путь свободен, я приказала своим ученикам оставаться снаружи и сдерживать нападающих, а сама вошла в гробницу одна…

Щелкнув языком, я потянулась к деревяшке в руке Сыма Жуна, чтобы она не мешала ему толкать кресло. Я самодовольно произнесла:

– Цзянху опасен, особенно для последователей демонического пути, которые только и живут кровопролитиями. Я прекрасно понимаю, что без риска не добиться славы. Лу Чжаояо была известной и великой демоницей, не только красавица, но и очень умная. Уверена, она тоже это понимала. Раз глава попала в засаду и умерла – значит, не справилась с ситуацией. В этом нет вашей вины. Но ваши извинения я ей все равно передам.

Сыма Жун пристально посмотрел на меня и мягко улыбнулся:

– Я знаю, что предыдущую главу школы не заботили мелкие детали. В мире не так уж много таких, как она, – проницательных и мыслящих широко.

«Ммм, ну и подхалим. Неудивительно, что ты стал моей правой рукой – ты определенно понимаешь меня намного лучше, чем остальные!»

– Просто… – Сыма Жун похлопал себя по ногам. – Боюсь, что никогда себе этого не прощу.

Мы вернулись в дом. Сыма Жун повертел деревяшку над Небесным Клинком, прикидывая, сколько по времени займет изготовление ножен. Наконец он велел мне прийти через пять дней.

Он больше не разговаривал с Мо Цином. Попрощавшись, мы покинули усадьбу Сыма Жуна, но на гору Праха не вернулись. Вместо этого еще немного прогулялись по рынку. Кажется, Мо Цин не очень-то хотел обратно. Так как рассвет был еще не скоро, я тоже назад не торопилась.