– Думаешь, это сойдет тебе с рук, Джонни? Я возвысил тебя, приблизил к себе…

– Не Джонни, – исправил его тот. – Джонатан. Ты приблизил меня лишь потому, что мое лицо достаточно смазливое, чтобы тебя не раздражать.

Брун пролетел через шторы, как торпеда, бусины осыпались, градом забарабанив по полу. Обхватив альфу, рухнул с ним вместе, и кулаки замолотили по белому лицу. Микаэль отшвырнул его одной пощечиной, поднялся.

– Неужели ты и правда думаешь, что меня сможет победить оборотень? – спросил альфа, оправляя пиджак. Цокнув языком, осмотрел прорехи в рубашке.

– Он сражается за свою любовь, – ответил Джонни, выливая еще один пакет крови в гроб с Бальтазаром. – А за что дерешься ты? За красивый вид из окна?

Брун, перекатившись, вытащил из-за ремня колышек, зажал его в кулаке.

– Прекрати это, – альфа кивнул на опустевший пакет в руке Джонни. – Достань сердце, я спрячу его в сейф, и все будет как раньше. Ты не знаешь, что творил Бальтазар! Это было отвратительно, уродливо, безобразно! – Микаэль пошатнулся и оперся о стену. Закинув руку за спину, нащупал еще одну звездочку на шее и выдернул ее. – Ты не понимаешь, что делаешь, Джонни!

– Я не такой сдвинутый эстет, как ты, – ответил тот и выжал из пакета последние капли крови себе в рот. – По правде сказать, я никогда не понимал всего этого искусства, даже когда был человеком. Я – простой солдат, Микаэль. Все, что я умел и умею, – это убивать. Все, чего хочу, – утолить наконец свой голод. Я хочу крови. Много крови. Живой, пульсирующей, толчками вливающейся в рот.

– Если ты теперь альфа, то скоро почувствуешь красоту, гармонию, ты изменишься, Джонни!

– А ты прав, – согласился тот, разглядывая его. – Я понимаю, о чем ты. Знаешь, раньше я не замечал, а ведь ты тот еще урод. Рыбьи глаза, пухлые, как у шлюхи, губы. Почему ты укусил меня в бедро, Микаэль? Почему не в шею, как нормальный вампир?

– Джонни, мы можем быть вместе…

– Вместе? А толку? Мы все равно никогда не станем друзьями. Нас связывает лишь голод. Но ты прогибаешься под правила людей вместо того, чтобы устанавливать свои. Бальтазар все изменит. Вампиры будут править миром.

Заревев, Брун разогнался, наставив колышек на грудь альфы, но тот отбросил его, как ребенка. Осмотрел вывернутую кисть руки, пошевелил пальцами, и сломанная кость встала на место. Брун сел на полу, отер рукавом кровь, заливающую лицо, сгреб колышек.

– Ладно, иди сюда, – вздохнул Микаэль. – Я прекращу твои мучения.

Брун поднялся, пошел к нему, пошатываясь, как вдруг шторки раздвинулись, и в комнату вбежала гиена. Она разогнула спину, выпрямляясь, клочья шерсти растаяли на веснушчатой коже.