– Даааа, – протянула она.
– Мама тогда делала довольно сумасшедшие вещи, – продолжила я. – Просто исчезнуть на целый день …
Моя тактика сработала.
– Она рассказала тебе об этом?
– Да. И еще она сказала мне, что мой отец из Исландии. Я должна была догадаться об этом. В конце концов, я родилась ровно через девять месяцев после вашей выпускной поездки.
Теперь на другом конце провода воцарилась тишина.
– Соня?
– Да. Фэй, мне пора. Уменьшить температуру в террариуме и сократить время освещения, – внезапно сказала она. – Мне еще что-нибудь нужно знать?
Я фыркнула. Она была плохой актрисой. Было ясно, что она старается избежать этого разговора.
– Нет. Но я все же хочу кое-что узнать. Ты же знаешь, кто мой отец, не так ли? – я сразу перешла к делу. Очевидно, другого пути выяснить не было.
Соня тяжело вздохнула.
– Нет, я этого не знаю.
– Но он из Исландии?
– Этого я тоже не знаю.
– Я тебе не верю. Почему бы тебе просто не рассказать мне о нем? Что с ним не так, что ты хранишь такую тайну? Вы когда-нибудь задумывались, что я чувствую, когда ничего не знаю о нем? Я даже не могла сделать чертово генеалогическое древо в начальной школе… – мой голос почти дрогнул от гнева.
– Я очень хорошо представляю, что ты чувствуешь. Мой отец умер, когда мне было пять. Я почти ничего не помню о нем.
– Но он не призрак. Твоя мать, должно быть, рассказывала тебе о нем, и я уверена, что и фотографии есть… Но у меня… ничего, – на последнем слове из моего горла вырвался всхлип.
– Я не знаю, кто твой отец, правда, не знаю, – снова сказала Соня. – Но я думаю, тебе пора серьезно поговорить с мамой о своих чувствах. Может, она просто держит все это в секрете, потому что… хочет защитить тебя.
Защитить меня? Я фыркнула.
– Он же не серийный убийца?
– Поговори со своей матерью. Большего я тебе не могу сказать.
Я повесила трубку, чувствуя, как желудок сворачивается в трубочку. Соня не ответила на мой вопрос отрицательно. Был ли мой отец преступником? Был ли он вообще в тюрьме? Не поэтому ли мама не хотела о нем говорить? Как только она вернется, я расскажу ей об этом и на этот раз не дам ей возможности избегать меня. О боже! Теперь меня не радовала даже мысль о том, что Карлссон, эта глупая обезьяна, скоро будет ходить с пустулами или волдырями на лице.
Я вяло достала из чемодана учебник по математике, но не могла сесть за эти дурацкие интегралы:
f(x) = ln(x).
Ну кому это нужно, я посмею спросить. В отчаянии я захлопнула книгу. Все равно не могу сосредоточиться. Я бы сейчас лучше сходила к Марии.
Глава 37
Глава 37
Когда я вышла из домика, Мария уезжала вдаль на мотоцикле. Я стояла в нерешительности, гадая, что мне теперь делать. Над головой раздалось хлопанье крыльев, ворон сел на канаву и посмотрел на меня, склонив голову.
– Что? – спросила я, так как он просто не переставал смотреть. Птица расправила крылья и несколько раз покаркала.
– Ты хочешь мне что-то сказать?
– Она не понимает тебя, Хугин. Она человек! – из-за мусорных баков выглядывали два темных мраморных глаза.
– Гюнтер!
– Он самый, – выпрыгнул он.
– Ты прятался в сарае?
Он кивнул.
– Я не хотел, чтобы Мария меня увидела.
– Но ты же можешь стать невидимым.
– На это не было времени.
Оправданий у него было, как обычно, целый вагон.
– Это твой ворон?
– Почему ты так решила?
– Ты знаешь его имя.
– Я знаю и твое имя, но не утверждаю, что ты мне принадлежишь. Почему вы, люди, всегда мыслите категориями собственности? – Гюнтер покачал головой. – У тебя есть планы на сегодня?
– Неееет, – медленно произнесла я, немного опасаясь его предложения.
– Тогда пошли в местный музей. Это рядом с библиотекой. Там есть хроники, которые можно посмотреть. Ты сможешь найти в них что-нибудь о сердце.
– Разве ты этого уже не делал?
– Нет. Все хроники спрятаны, так как это очень древние и драгоценные издания. Сотрудники никогда не покажут их мне.
– Почему нет?
– Потому что я великан… Нам неохотно доверяют. Я уже рассказывал, что за последние восемнадцать лет у меня был плохой опыт общения с людьми. И когда это возможно, я стараюсь быть невидимым.
Я раздраженно простонала. То, что Гюнтер все еще пытался убедить меня в наличии этой способности, очень сильно раздражало. Но я так и не успела указать ему, что не только я, но и Арон видел его без проблем. Но он вырвал меня из своих мыслей:
– Хватит прохлаждаться. Мы тратим время. Я вызову нам такси!
– Как? Силой мысли? – поддразнила я его.
Гюнтер вытащил из кармана штанов маленькое черное устройство.
– Нет, на этот раз я воспользуюсь телефоном, – он широко улыбнулся.
Гюнтер сказал наш адрес. К тому времени я была почти уверена, что в Исландии вообще нет такси, но через десять минут машина действительно подъехала к нам.
– Замечательно! Даже быстрее, чем я думал, – Гюнтер понизил голос. – Хочу дать совет – лучше не разговаривай со мной. Я стану невидимым для водителя. Не хочу, чтобы на тебя снова странно смотрели.
Он щелкнул пальцами. Я даже не стала ему говорить, что его все еще видно.
– Эйстри Сольхеймар, 1, – я сказала таксисту адрес, так как Гюнтер был слишком невидим, чтобы сделать это самому. И уж точно слишком невидимый, чтобы платить за поездку.
– Хорошо, что ты не как твой кузен Фред, – прошептала я ему.
– Почему? – прошептал он в ответ.
– Ну, тогда ты бы вообще не поместился в такси, – хихикнула я, но Гюнтеру эта шутка, похоже, не понравилась.
– Ты не воспринимаешь меня всерьез.
Гюнтер скрестил руки на животе и закрыл глаза.
Так как нам не удалось подъехать прямо к музею из-за демонстрации, таксисту пришлось объехать всю деревню и подъехать к нему с другой стороны. Мы миновали огороженный участок, окруженный ясенями и низкорослыми березками. Перед ним было припарковано несколько машин. Долговязый мужчина в широких штанах покинул одну из машин некрасивого горохово-зеленого цвета. Это был Хельге. Он держал сотовый телефон у уха и что-то говорил в трубку.
– Остановитесь! Сейчас же! – крикнула я так внезапно, что таксист сильно ударил по тормозам.
– Ты сошла с ума? – прошипел Гюнтер, который не был пристегнут и ударился о пассажирское сиденье во время торможения. Он потер руку. – Зачем ты решила остановиться?
– Я должна кое в чем разобраться, – пробормотала я, протягивая водителю две купюры.
– Но мы хотели пойти в музей, – проворчал Гюнтер после того, как такси исчезло из виду. – Что с тобой?
– Я думаю, что парень с пучком на голове – эльф.
– Хельге! – нахмурился Гюнтер. – Конечно, он – эльф.
Да??? Боже мой! Мне пришлось взять себя в руки, чтобы не закричать во весь голос. Так, значит, я была права относительно своей теории. В моей голове сейчас миллионы вопросов. Но, к сожалению, в этот момент я не смогла нормально связать и двух слов и, глупо заикаясь, выдала следующее:
– Правда? Но … он … он совсем не похож на эльфа.
Гюнтер склонил голову.
– А как, по-твоему, эльфы выглядят?
– Ну, высокие, стройные, красивые…
– Хельге очень высокий и худой.
– Но он некрасивый.
– Это дело вкуса. Кроме того, есть и красивые эльфы, и не очень.
– У него нет острых ушей.
Гюнтер выглядел расстроенным.
– Ни у одного настоящего эльфа нет острых ушей. Вы, люди, всегда верите в это только потому, что смотрите слишком много фильмов. Так же вы считаете, что все великаны должны быть невероятно большими.
– Я спрошу его о сердце бузины, – уверенно сказала я. – Может, он знает об этом больше, чем ты.
– Что? – глаза Гюнтера округлились. – Это плохая идея! В конце концов, твоя мать работает на врага. Хотя… – он задумчиво закусил нижнюю губу, – по крайней мере, они наши союзники и, может быть, у них нет таких проблем с тобой, как со мной.
– У вас есть друг с другом проблемы? Почему так? Вы же жили с ними много лет?
Маленький великан уставился на пальцы своих ног.
– Это было слишком давно, – пробормотал он, прижимая руки к моей спине, чтобы подтолкнуть меня вперед. – Давай!
– А ты? Ты не пойдешь?
– Нет, я только что сказал тебе, что я не нравлюсь эльфам.
– Да, но это же не значит, что только я должна говорить с Хельге.
Тем временем Хельге заметил нас с Гюнтером и, похоже, не был рад этой встрече. Он агрессивно поднял подбородок и двинулся к нам с мобильным телефоном в руке.
– Что ты здесь делаешь? – рявкнул он Гюнтеру.
– Ничего, – маленький великан поднял руки и попятился назад. – Я просто шел мимо, и я уже ухожу. Удачи! – он развернулся и умчался прочь.
Я озадаченно посмотрела ему вслед. Здорово! Когда дела шли плохо, мой великан-защитник просто исчезал прочь!
– А что здесь делаешь ты? – столь же недружелюбно спросил меня Хельге. – Ты только что приехала сюда на такси, – он, кажется, не осознавал, что мы с Гюнтером были его союзниками.