– Поднимите сеть, – распорядился Диксон. – Возьмите ее за края и натяните.

Выполнить приказ оказалось непросто. Сеть была тяжелой, а скафандры – неудобными, из-за чего даже самые простые движения давались нам с трудом. К тому же ветер бушевал с такой силой, что кто-нибудь из нас то и дело падал, из-за чего и все остальные тоже теряли равновесие. Однако ценой невероятных усилий мы растянули сеть и встали по краю, образовав почти правильный круг.

– Отлично! – весело прокричал Свитледи. – Вперед, дети мои, охота начинается.

Он пошел вперед, неуклюже пошатываясь в скафандре, следом поспешили Прометей, Диксон и три гида. Мы старались не отставать, но поначалу это казалось подвигом, на который мы были не способны. Ноги скользили по мокрым камням. Дождь хлестал по стеклам шлемов, а вытереть их мы не могли, поэтому шли почти вслепую, постоянно спотыкаясь и теряя равновесие. Далеко не сразу нам удалось поймать нужный темп, но когда это получилось, мы медленно, с трудом, побрели между горами.

Почти ничего не видя, мы тащились вперед целую вечность, подгоняемые проклятиями Прометея, уговорами Диксона и подбадривающими криками аббата – единственного, кто словно нисколько не уставал и не терял уверенности в том, что все идет как надо. Каждый шаг давался нам тяжелее предыдущего, перед глазами все плыло, а сеть превратилась в орудие пыток, мучившее наши пальцы и запястья.

Не знаю, сколько времени прошло. Помню только, в какой-то момент в наушниках раздался голос Диксона – такой пронзительный, что мы чуть не оглохли.

– Там что-то есть! Наверху!

– Я тоже вижу! – закричал аббат. – Быстрее, кладите сеть!

Нам не нужно было повторять приказ дважды. Хотя я ничего не видел и даже не представлял, что́ должен увидеть, но, как и все, чувствовал себя взволнованным, словно нам наконец-то улыбнулась удача. Положив сеть, мы встали за спинами командиров и принялись вглядываться в каменные стены, окружавшие нас.

– Там! – снова закричал Диксон. – За той полосой тумана!

Я присмотрелся еще внимательнее. Действительно, за волокнистым туманом высоко на скале скользило по камням какое-то маленькое существо, наверное, напуганное нашим присутствием.

– Но как мы туда заберемся? – спросил Диксон.

– Оставьте это мне, – выходя вперед с гарпуном в руке, заявил Прометей.

– Нет, кретин, не делай этого! – закричал Свитледи, отчаянно жестикулируя. Но монстра было уже не остановить. Пару раз он примерился к броску, а потом метнул гарпун с таким усилием, что чуть не порвал скафандр. Орудие описало параболу и вонзилось в спину существа. Несчастное создание вскрикнуло, взмахнуло руками и, ударяясь о камни, полетело вниз.

Мы поспешили к месту падения. Первым над маленьким трупом склонился Диксон.

– Но это же ребенок! – воскликнул он.

Свитледи грубо его отпихнул.

– Дай посмотреть.

Он тоже наклонился, а потом выпрямился в совершенном восторге, не обращая внимания на лупивший дождь.

– Это не ребенок! Смотрите! У нас получилось! Получилось!

Взволнованные, мы обступили труп, и со всех сторон послышались возгласы удивления. Несомненно, тело было человеческим, маленьким, как у ребенка, вот только голова оказалась странной. С двумя одинаковыми лицами, одним впереди, где положено, а другим – на затылке.

Прометей в ярости подскочил к аббату. Резко схватил его за руку.

– И ты притащил меня сюда ради этого? – закричал он.

Свитледи, по-прежнему сияя от счастья, вырвал у него руку.

– Какой же ты идиот. Это только один. Но если есть он, значит, есть и другие. Они всё еще верят в это. Ты что, не понимаешь? В 1352 году они всё еще верят в это!

7. Резня

7. Резня

На этот раз хустисья принял Эймерика, не заставляя того ждать. Как и при первой встрече, граф предстал перед инквизитором, привычно развалясь на вышитых подушках в окружении стайки дам. Среди них была и рыжеволосая бледная девушка, которую Эймерик приметил в прошлый раз. Но она без всяких возражений покинула зал вместе с остальными, хотя выражение ее лица показалось Эймерику очень суровым.

Инквизитор ограничился едва заметным поклоном. И сразу перешел к делу.

– Я должен поговорить с вами об очень серьезных вещах.

В томных глазах Жакме де Урреа зажегся гневный огонек.

– Серьезных? Надеюсь, это действительно так. Я уже несколько дней жду вашего визита. Я видел, как вы сами назначили себя великим инквизитором… Нет, не отрицайте. Архиепископ сказал, что вы застали его врасплох. Король спрашивает о вас почти каждый день. А что я могу ему ответить? Я же ничего не знаю о вашем расследовании, если вы вообще его ведете.

Такое начало ничуть не смутило Эймерика. Игнорируя все правила приличия, он встал перед графом, скрестив руки на груди. И посмотрел ему прямо в глаза.

– Если вы ждете моих извинений, моссен, то напрасно; извиняться мне совершенно не за что. У меня к вам только один вопрос. Есть ли у вас полномочия силой завладеть королевской собственностью?

Хустисья на несколько мгновений закрыл глаза. А потом тяжело вздохнул.

– Я говорил королю, что вы слишком молоды для этой должности. Вы понимаете, что своим поведением вызываете всеобщее недовольство? А теперь еще и просите меня присвоить собственность короля! Вот до чего дошла ваша наглость! Могу я хотя бы узнать причину, заставляющую вас делать это?

– Разумеется, – голос Эймерика звучал решительно. – Я почти разгадал чудовищную тайну, которая в течение четырех лет накладывала свой отпечаток на жизнь этого королевства. Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. О двулицых детях, о видениях в небе. О самом страшном заговоре против христианства, а значит, против Царства Божьего на земле. Ключ ко всему – человек, который прячется в одном из замков, являющихся собственностью короны. Я заполучу его, с вашей помощью или без нее.

Граф Урреа даже не пытался скрыть, какое впечатление оказали на него эти слова.

– Неужели вы все выяснили? – спросил он, сильно понизив голос.

– Почти все.

– И там замешан король?

– С головой.

Граф поерзал в кресле.

– Где этот замок?

– В Арисе, это льок на юго-запад отсюда. Замок был собственностью семьи Четина, но, похоже, сейчас он находится под защитой самого короля.

– Семья Четина, – пробормотал хустисья себе под нос. – Среди тех немногих дворян, кто в 1348 году предал Унию… – Он вдруг резко поднял голову. – Кого именно вы хотите арестовать?

– Придворную повитуху. Ту, которая присутствовала при рождении принцессы Марии. Ее преследовал отец Агустин за помощь еврейке.

– А! Элисен Вальбуэна! Кажется, вы действительно добрались до самой сути загадки. Но разве она не в Пьедре?

– Я видел ее в Арисе, хотя она, похоже, вполне свободна в своих передвижениях. Мне нужен вооруженный отряд. Я должен схватить ее любой ценой, может, даже в монастыре.

– Пьедра неприкосновенна, – покачал головой хустисья. – Значит, вы не знали, что там похоронена принцесса Мария?

Эймерик вздрогнул, однако смог скрыть свое удивление.

– Нет, не знал. Я не смог попасть в церковь.

– Она похоронена не в церкви. А в гроте, под водопадом, забыл название.

– Кола-де-Кабальо?

– Да, верно, Кола-де-Кабальо. – Граф закрыл глаза. – Я хорошо помню ту ночь. Там были только я, король, архиепископ, придворный лекарь и повитуха Элисен. Тело Марии завернули в лиловый саван, чтобы никто не видел, что с ней стало. Король был потрясен, от привычной надменности и следа не осталось. Всего за неделю до этого умерла его жена…

Эймерик жадно ловил каждое слово хустисьи. Однако прервал его вопросом:

– Именно тогда Педро IV произнес слова Numen inest?

Хустисья открыл глаза, в которых читалось удивление.

– Не король. А придворный лекарь. – Граф уставился на инквизитора, словно подозревая, что тот что-то скрывает от него. – Впрочем, вам он хорошо известен. Вы сами назначили его своим помощником.

На этот раз скрыть свое изумление Эймерик не смог.

– Вы имеете в виду отца Арнау Сентеллеса? – проглотив комок в горле, спросил инквизитор. – Доминиканского инфирмариуса?

– Именно его. Он не сказал вам, что был лекарем королевской семьи во время Великой чумы? Потом, когда король окружил себя францисканцами, должность перешла кому-то другому. Но именно отец Арнау лечил королеву и принцессу. Мне даже кажется, это была его идея – похоронить Марию в Пьедре. Странно, что он вам ничего не сказал.

Эймерик постарался справиться с волнением. Заговорил бесстрастным голосом, взвешивая каждое слово:

– Мы никогда не касались этой темы. Но вернемся к моему вопросу, сеньор граф. Вы готовы предоставить в мое распоряжение солдат?

– Да, если речь идет только об аресте. Нет, если вы собираетесь атаковать Пьедру.

– Заверяю вас, что ограничусь арестом повитухи в Арисе. Больше ничего.

– Хорошо, – граф потянул свешивающуюся с потолка голубую ленточку. Из маленькой боковой дверцы вышел мальчишка мудехар в расшитой рубахе и желтом тюрбане. – Бумагу, перо и мою печать! – Слуга бесшумно исчез.

В ожидании его возвращения хустисья внимательно смотрел на Эймерика, будто пытался проникнуть в тайны его мозга.

– Любопытно, – сказал он наконец. – За время нашей беседы я сказал вам больше, чем вы мне.

Губы инквизитора дрогнули в улыбке. Он поклонился.

– Это часть моей работы.

Граф тоже улыбнулся.

– Я это понимаю и ценю. Но прошу вас, будьте со мной откровенны, хотя бы сейчас. И скажите, что же кроется за всей этой историей?