– Я не знаю, – отвечаю я. – Я не из его шайки. Я просто хотела освободить иллюстрийских пленников, но он сделал это за меня. Когда появились ваши люди, надо было действовать, а не думать. Вот что произошло. И это все, что я знаю о разбойнике.
– Я не верю тебе, – говорит он. – Ты просто тратишь мое время. Но я знаю, как вырвать из тебя правду.
Сайра вскидывает руки, и я в ужасе отшатываюсь, вспоминая о скрюченных отрубленных кистях лаксанцев. Не задумываясь прячу руки за спину.
– Нет. Нет. Подождите. Я…
От смеха Сайры по спине пробегает холодок. Он медленно приближается, закатывая рукава своей мантии. Сначала правый, потом левый. Его неторопливые спокойные движения внушают ужас. Мне некуда бежать, и если я закричу, то сюда сбегутся еще и солдаты Атока. Он сотрет меня в порошок. Даже мокрого места от меня не оставит.
– Имя, – повторяет Сайра.
–
– Ответ неверный.
Его страшная магия начинает действовать: кровоток резко усиливается, и кровь отливает от сердца. Я падаю на колени. Сердце отчаянно пытается перекачивать кровь, но в нем почти пусто, и я слышу лишь его слабеющие тщетные удары.
– Остановитесь, – шепчу я. – Я не знаю его имени. Вы ничего не добьетесь, если убьете меня.
– Я тебе не верю, – рычит в ответ Сайра.
Последние капли крови покидают сердце. Я судорожно хватаю губами воздух, но легкие больше не работают, и мое сознание постепенно угасает. Я умру в этой отвратительной комнате, не принеся никакой пользы ни Каталине, ни своему народу.
– Я не знаю, – хрипло говорю я. – Я не знаю. Я не знаю.
Судороги сотрясают мое ослабевшее тело. Еще несколько секунд, и я упаду замертво. Я склоняюсь все ниже и ниже, не в силах выпрямить спину.
– Ладно, кондеса, – заключает Сайра. – Вам удалось меня убедить.
Я делаю глубокий вдох; картинка плывет перед глазами. Я с трудом различаю слова, но чувствую, как живительная кровь, безудержная и могучая, снова наполняет мои вены, сердце, легкие. Я снова могу дышать. Сердце бешено бьется о ребра.
– Мерзавец, – шиплю я.
Побледнев, Сайра опускается в кожаное кресло. Я уже видела, как истощаются лаксанцы, используя магию Пачи. Возможно, я могу этим воспользоваться.
– Я все еще могу выкачать всю твою кровь.
Не сомневаюсь – хотя выглядит он очень уставшим. Но я точно знаю: он остановился не просто так.
– Ваша полководица мертва, – почти непринужденно говорит он. – Ее магия, скрывающая иллюстрийский мост, перестала действовать. Чего ты удивляешься? Конечно же, я знал о ее способностях, кондеса.
Он подается вперед и пристально смотрит на меня темными, почти черными глазами.
– Что вам нужно?
– Мне нужно имя Эль Лобо, – отвечает он. – Даю время до Карнавала.
– А что потом?
Ему не нужно озвучивать угрозу: я и так вижу все по его лицу. Если я не скажу ему имя Эль Лобо, он обрушит всю мощь своей магии на иллюстрийцев, скрывающихся за крепостной стеной.
– Я не пощажу никого, – говорит он. – Ни женщин…
Я вздрагиваю.
– Ни детей…
Крепко зажмуриваюсь.
– Живых не останется.
Я представляю горы иссушенных сморщенных тел, и слезы ручьями бегут по щекам. Я не в силах скрыть ужас, сковавший сердце. Он убьет всех.
– У тебя две недели, – предупреждает жрец, поднимая палец.
Горло сжимается. Я не могу ни дышать, ни говорить. Он уходит, и меня тут же отпускает. Я судорожно впиваюсь ногтями в плетеный ковер и хватаю губами воздух. Все никак не могу надышаться, но Сайра уже зовет своих стражников. Они помогают мне встать и тащат обратно в комнату.
Обессилев, я падаю на кровать. Всю ночь снятся мучительные кошмары.
Глава восемнадцатая
Глава восемнадцатая
ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ НАЧИНАЕТСЯ ПОСЛЕ девятого удара колокола. Я намазываю маслом марракету и успеваю смачно откусить кусок мягкого хлеба, но пол под босыми ногами уже дрожит. Я вцепляюсь в булку и замираю. Поднос с завтраком подпрыгивает на комоде. Глиняная тарелка стучит по дереву. Я вскрикиваю и падаю на колени, крепко зажмурившись. Так погибли мои родители. Под обломками.
Я отгоняю от себя эти мысли, судорожно хватая губами воздух, и сворачиваюсь калачиком. Зеркало накреняется и вдребезги разбивается об пол. Осколки разлетаются во все стороны. Изголовье кровати с силой ударяется о каменную стену. Земля содрогается, и я громко кричу.
Наконец. Наконец-то все успокаивается. Я снова могу спокойно дышать. Я встаю на колени и распахиваю дверь. Где-то в замке слышны отдаленные крики. Моих стражей нет, поэтому я выбегаю в коридор и спешу к лестнице, откуда открывается вид на вестибюль замка двумя этажами ниже. Аток издает оглушительный рев, яростно размахивая руками. Все, кто попадается ему на пути, испуганно отшатываются. Он срывает со стены картину и швыряет в другой конец зала. Рама разлетается от удара о каменную стену.
– Найдите их! – грохочет Аток. – Верните их! Я хочу их сжечь! Найдите Эль Лобо!
Военачальник отдает приказы. Слуги торопливо убирают разбитую раму. Видимо, Аток узнал о сбежавших узниках. Что он может сделать в порыве ярости? Нападет на иллюстрийскую крепость? Начнет арестовывать всех подряд? Или…
– Тебе пора, – шепчет кто-то мне на ухо.
Обернувшись, я вижу Хуана Карлоса.
– Что случилось?
– Угадай, – говорит он, оттаскивая меня от лестницы.
Он тянет меня за собой, хотя я не сопротивляюсь. Распахнув настежь дверь в мою комнату, он быстро заталкивает меня внутрь.
– Мне придется тебя запереть. Тебе что-то нужно? Ты вечно голодная.
–
– Лучше не попадаться под горячую руку.
– Ладно. А что мне за это будет?
– Ну… Оплата жареными вкусняшками принимается?
–
Хуан Карлос кивает и закрывает за собой дверь. Через полчаса он приносит все, что я просила, и даже больше. Соус из лайма и халапеньо для юки и свежий ананасовый сок, чтобы запить острое. Он ставит поднос на комод и обезоруживает меня улыбкой. Так не должно быть, но мне больше не хочется нагрубить ему в ответ.
– Почему ты добр ко мне?
– Потому что мама правильно меня воспитала?
– Мы враги, – говорю я. – Если ты не забыл, ваш народ захватил город и вышвырнул нас из наших домов. Может, ты шпионишь за мной и докладываешь все королю? – спрашиваю я, прищурившись.
Хуан Карлос усмехается, не обращая внимания на очередной подземный толчок.
– Думаешь я бы сказал тебе, если бы правда шпионил?
Почему-то я вспоминаю об Эль Лобо. Осанкой и манерой речи он вполне похож на Хуана Карлоса. Расправленные плечи, широкая грудь. Тот же рост. Темные глаза. В очередной раз представляю Хуана Карлоса в черном.
– А кто тебя знает. Может, все-таки сказал бы? – настаиваю я, подыгрывая ему.
Если играть с умом, возможно, мне удастся что-то разузнать о личности Эль Лобо.
– Ни за что, – отвечает Хуан Карлос. – Я наблюдал бы за тем, как ты теряешься в догадках. Так что, ты думаешь, я шпионю за тобой?
– Да. Иначе я не понимаю, почему ты так добр ко мне. Мы ведь враги, – не унимаюсь я. – Я – твоя работа.
Он легко касается дверной ручки.
– Думаю, ты просто напоминаешь мне ее.
– Кого? – еле слышно переспрашиваю я.
Учитывая теплые отношения между Эль Лобо и принцессой, я уверена, что Хуан Карлос назовет ее.
–
А. Его маму. Не принцессу.
– И чем же я напоминаю тебе ее?
– Она была очень смелой, – тихо говорит Хуан Карлос. – Но лучше было ее не злить. Мама сначала действовала, а потом извинялась. Она поклонялась небесам и занималась гончарным делом. Так же, как и ты, она любила создавать прекрасное своими руками.
Я закашливаюсь.
– Я не смелая.
– Она прятала свои страхи так же, как и ты. Где-то глубоко внутри. И всегда была недоверчивой. А папа всегда ее смешил.
– Как и ты, не сомневаюсь, – замечаю я и после паузы добавляю: – А что с ней случилось?
– Почему ты спрашиваешь?
– Интонация. Прошедшее время.
Хуан Карлос опускает голову.
– Да, точно. В общем, она погибла во время восстания.
– Я тоже потеряла родителей во время восстания.
Не знаю, почему я решила сказать об этом. Может быть, из-за землетрясения: я всегда вспоминаю родителей в такие моменты. Или потому, что мне не хватает друга. Раньше я делилась сокровенными воспоминаниями только с Каталиной. Она тоже осталась сиротой.
Очередное землетрясение. На этот раз чуть слабее. Видимо, магия начинает истощать Атока. Хуан Карлос задумчиво наблюдает за мной.
– Это все, кондеса?
Я киваю, и он оставляет меня наедине с моими мыслями. Сколько семей было разрушено в тот день? Многие пережили страшные минуты, часы, дни – и все равно умерли в мучениях. Новая война уничтожит новые семьи. Дети снова будут расти, говоря о своих родителях в прошедшем времени. Как же я устала от этого!
* * *
Мне нельзя выходить из комнаты весь оставшийся день. Замок погружается в мрачную тишину. Наконец в небе появляется Луна, и я наполняюсь беспокойной энергией. Ящерица с лягушкой устраиваются на стуле и встревоженно наблюдают за мной. Видимо, чувствуют мое волнение.
Я аккуратно складываю одежду. Снова и снова заправляю кровать, безупречно разглаживая простыни. Слишком возбуждена, чтобы спать. Слишком раздражена, чтобы думать. Вот бы сейчас пометать кинжалы в мишень. Ладно. Зато прямо сейчас сбежавшие иллюстрийцы спешат навстречу родным, которые любят и ждут их. Хоть что-то хорошее. Но меня по-прежнему тяготят мысли об Эль Лобо.