Аток замечает меня и напрягается.
–
Я гордо поднимаю подбородок.
–
Я не решаюсь взглянуть больше ни на кого и застываю на месте. Молчание затягивается, но наконец Аток поднимает кривой палец и подманивает меня к себе. Нацепив улыбку, я вхожу в зал. Аток не встает, а значит, все остальные тоже сидят. Я останавливаюсь рядом с ним. Вся королевская семья смотрит на меня так, будто я – муха в их утренней яичнице. Молча подаю Атоку накидку.
Он разворачивает подарок. Лунная нить ослепительно сверкает в лучах солнца, проникающих сквозь высокое прямоугольное окно. Кто-то на другом конце стола изумленно ахает. Я делаю вид, что не услышала.
– Какой изысканный подарок, – бурчит Аток себе под нос.
Поднявшись, он надевает накидку. Точно по размеру.
– Ты талантливая ткачиха, кондеса. Полезный навык для жены.
Жена. Этого ответа я и ждала. Правда, от волнения все равно пересыхает во рту. Молча киваю.
Он берет в руки кусочек накидки и рассматривает лунную нить.
– Потрясающе. Возможно, ты превосходишь в мастерстве даже мою сестру.
Сердце колотится как сумасшедшее. Вот он, подходящий момент.
– Главное, чтобы она этого не услышала, – говорит кто-то за столом. – Голову тебе оторвет.
Аток бросает испепеляющий взгляд на родственника. Я заламываю руки, лихорадочно соображая, как снова вывести разговор к моему подарку.
– Ей очень повезло, что она сама еще не лишилась головы, – шипит Аток сквозь зубы. – Тамайю нужно поставить на место. Посмотрите на это! Разве вы видели что-то лучше?
Никто не возражает. Я украдкой поглядываю на Руми из-под ресниц. Все эти разговоры о моем мастерстве должны были огорчить его. Но он не хмурится, а задумчиво присматривается ко мне. Его губы трогает едва заметная улыбка.
Аток поворачивается ко мне.
–
Он садится, и я из последних сил держусь, чтобы не выдать свои истинные чувства. От натянутой улыбки внезапно сводит челюсть. Я поспешно отворачиваюсь, но тут Руми громко и четко произносит:
– Любопытно узнать, что же вы подарите ей в ответ, о Сияющий. Думаете, вам удастся найти что-то более изысканное?
Я оглядываюсь. Аток удивленно моргает.
– Ответный подарок, да, конечно. Чего ты хочешь, жена?
На этот раз меня передергивает от такого обращения, но я не подаю виду. Мои усилия должны быть вознаграждены чем-нибудь жареным в толстой шоколадной глазури.
– А что я могу попросить?
– А из нее выйдет хорошая королева, – комментирует кто-то мой лукавый тон.
Аток откидывается на спинку стула.
– Мой завтрак остывает. Проси что хочешь, а я подумаю.
Я делаю вид, что напряженно раздумываю.
– Я хочу встретиться с принцессой и посостязаться с ней в ткацком искусстве, – говорю я и поспешно добавляю: – Ваша Блистательность.
Руми невольно усмехается. Видимо, я ошиблась с официальным титулом. Откуда мне знать? Каждый день я слышу что-то новое. Все обращают взгляды к королю. Я жду затаив дыхание.
Он пожимает плечами и возвращается к завтраку.
– Пожалуйста! Ее не мешало бы поставить на место. Вы можете встретиться сегодня. А теперь оставь нас.
От радости кружится голова.
–
– Где ты взяла шерсть? – строго спрашивает он.
– У меня было немного с собой, – отвечаю я. – А потом…
– Я приносил ей, – аккуратно вмешивается Руми. – Я подумал, Вашему Величеству будет приятно, если она будет упражняться в ткачестве.
Аток едва заметно поджимает губы.
– Предусмотрительно.
Интуиция подсказывает, что пора уносить ноги. Аток осматривает меня с головы до кончиков пальцев, торчащих из-под пышной юбки с рюшами.
– Я позабочусь, чтобы у тебя всегда была пряжа, кондеса, – сурово говорит он. – Теперь можешь идти.
Я бросаю взгляд на Руми. Его лицо снова приобретает непроницаемое скучающее выражение: он всегда прячется под этой маской, когда на него смотрят. Руми наливает себе еще сока, больше не глядя в мою сторону. Я выхожу из зала в легком замешательстве от этой ситуации. Но разве это важно? Скоро я увижусь с принцессой. Если мы сможем спокойно пообщаться хотя бы несколько минут, она расскажет мне об Эстрейе и ее возможном местонахождении.
Я размышляю о том, как неловко мы будем себя чувствовать в присутствии наблюдателей, и тут меня посещает блестящая мысль. Пульс учащается.
Я знаю, как найти Эстрейю.
Глава двадцатая
Глава двадцатая
ДНЕМ ВСЕ МЫ поднимаемся в башню. Кроме Руми: он пробубнил что-то невнятное по поводу ухода за больными и поспешил в лазарет. Наверное, ему невыносимо смотреть, как страдает в заточении его возлюбленная принцесса.
Слуга уносит из моей комнаты ткацкий станок и пряжу. Наши шаги гулким эхом отзываются в стенах башни. Впереди идет король. Жрец следует за мной по пятам. Я чувствую его пристальный взгляд. По спине пробегают мурашки. Он – холодная тень, которая умерщвляет все, к чему прикасается. С содроганием вспоминаю о нашей договоренности по поводу разбойника.
Завидев нас, стражник у двери в комнату принцессы раскрывает рот от удивления. Опомнившись, он поспешно открывает дверь. Принцесса Тамайя стоит у своей узкой кровати. Мы с шумом вваливаемся в ее уединенную комнату, и в первый миг ей не удается скрыть удивление. Но затем она расправляет плечи и учтиво оглядывает всех нас. Она выглядит очень благородно, и я даже испытываю за нее необъяснимую гордость, хотя совсем ничего о ней не знаю.
–
–
Аток указывает на меня. Я делаю шаг вперед, тщательно маскируя волнение. Даже получилось выдавить из себя улыбку.
– Мы здесь, потому что моя нареченная хотела бы посостязаться с тобой в ткацком искусстве, – говорит Аток. Накидка на его плечах сверкает в мягком свете свечей. – Я сказал своей невесте, что хочу лично присутствовать при этом.
– Ах вот как, – произносит принцесса, бросая на меня короткий взгляд.
Я слегка расширяю глаза и склоняю голову в сторону слуги, держащего в руках мой ткацкий станок. Ну же, подыграй мне!
– Да, – медленно произносит принцесса, переводя взгляд на станок. – Состязание. Как прекрасно. Ты давно не наблюдал за тем, как я тку, брат.
Легкая улыбка трогает ее губы, и она едва заметно кивает. Я испытываю внезапное облегчение, будто кто-то непринужденно смахнул рукой все мои страхи, словно вчерашнюю пыль с мебели.
– Можете начинать.
Станки ставят рядом друг с другом; перед каждым – по низкому деревянному табурету и корзине разноцветной пряжи. Мне достались оттенки желтого: от цвета банановой кожуры до медового, принцессе – темные оттенки синего и винно-красный. Я сажусь и расправляю юбку с рюшами, чтобы она не мешала в работе. Принцесса делает то же самое.
Мы переглядываемся и беремся за пряжу. Продеваем нити то сверху, то снизу, от одного конца к другому. За нами тихо перешептываются зрители. Я не обращаю на них никакого внимания; сейчас главное – подобрать цвета и определиться с тем, что я хочу изобразить.
Любые послания исключены: сейчас день, а значит, я не могу использовать лунные лучи.
Но мне безразличен исход этого поединка. Сейчас важно только одно: дар принцессы. Я останавливаюсь и искоса гляжу на ее станок. Пальцы Тамайи ловко переплетают нити, и она уже почти доткала треть гобелена.
Я работаю быстро, но она еще быстрее.
– Скажи мне, брат, – произносит принцесса, обернувшись. – Тебе нравится новое место, где ты спрятал Эстрейю?
Кажется, будто в комнате резко стало холоднее. Сайра тревожно переглядывается с королем. По спине пробегают мурашки. Аток в бешенстве вскакивает с кровати.
– Что ты об этом знаешь? – спрашивает он.
Принцесса Тамайя лишь улыбается.
– Просто поддерживаю разговор. Мы давно с тобой не общались.
– Мы не будем обсуждать Эстрейю, – шипит Аток сквозь зубы. – Продолжай ткать, или…
– Или что? Ты спрячешь меня от моих друзей? Заберешь мои вещи? – Она кивком указывает на мое платье – видимо, очередной наряд из ее гардероба, – и ее губы презрительно искривляются. – Ты уже сделал все что мог,
В черных глазах Атока загорается недобрый огонь.
– Нет, не все. Может, попросить жреца закрыть чей-то говорливый рот?
Руки Сайры слегка вздрагивают, словно он готовится к нападению. Я впервые вижу, как принцесса съеживается и ссутуливается. Стиснув зубы, она мотает головой. Аток с удовлетворенным видом опускается на кровать. Сайра сжимает кулаки, будто его только что лишили последней еды.
Принцесса отворачивается и берет в руки пряжу. Ее пальцы легко порхают над станком, и под ними постепенно вырисовывается пейзаж.
Раздаются восторженные возгласы. Я не задумываясь встаю со стула и заглядываю ей через плечо. В верхней части гобелена изображено дождливое небо. Под искусно вытканным ливнем дремлет Ла Сьюдад; на заднем плане – лавандовая гора, окутанная туманом. Совсем вдали виднеется озеро Яку, потревоженное порывами ветра.