Я сажусь в кровати и растираю лицо. Ноги запутались в простынях. Тяжело вздыхаю: вот бы сейчас кусочек самого горького шоколада на свете! Встаю и зажигаю все свечи. Можно даже не пытаться заснуть, поэтому я просто начинаю мерить шагами комнату. Туда и обратно, туда и обратно. Мои звери вереницей следуют за мной, путаются в ногах, игриво покусывают лодыжки; кажется, им очень нравится это занятие. Рассеянно поглаживаю ягуара по голове, и рука приятно вибрирует от его мурлыканья. Лама плюется шерстяными шариками в анаконду, а та лениво отбивается хвостом.
Перебираю идею за идеей. И тут меня осеняет. Хлопаю себя по щекам: и как я не сообразила раньше? Ведь все так просто! Нужно найти Эстрейю. Если она будет у меня, можно не переживать по поводу проклятого жреца и его кровяной магии. В моих руках будет сила тысячи призраков. Если мне удастся найти Эстрейю, никто не посмеет тронуть меня и мой народ.
Распахиваю двери и выхожу на балкон. Лунный свет осыпает землю серебром. Я задерживаю взгляд на сторожевой башне, где снова усилили охрану. Мне обязательно нужно увидеться с принцессой. Она – последняя, кто видел Эстрейю. Но как теперь к ней пробраться? После землетрясений на каждом этаже и у главной лестницы выставили еще больше стражников. Кроме того, капитан привлек к охране замка сторожевых псов. Здесь и так был зверинец – кошки, курицы, цыплята; не хватало только собак.
Нужно найти другой путь. Я плюхаюсь обратно на кровать. Анаконда обвивает меня, и я ложусь на нее, как на подушку. Рассеянно глажу мягкую змеиную кожу. Ягуар спит у кровати. Время от времени он помахивает хвостом и сонно трется мордой о мою ногу. Я пересчитываю своих зверей: не хватает кого-то одного.
Надо отправить новое послание взамен предыдущего. Но птица еще не вернулась. А вдруг она не смогла добраться до крепости? От страха за кондесу сердце мучительно сжимается, а мысли путаются и закручиваются, как съехавшая нить на ткацком станке. Будь она рядом, что бы я сейчас ей сказала? Смогла бы поделиться переживаниями по поводу расправы над лаксанскими журналистами? Смогла бы открыто сказать о том, что мои чувства меняются? Я должна признаться в этом самой себе, иначе я не смогу ничего исправить. Только вот стоит ли что-то исправлять?.. Да уж.
Не хочу сейчас думать об этом. Гораздо приятнее представлять, как посмеялась бы Каталина над разговором по поводу свадебного платья. Она бы обязательно напомнила, что никакой свадьбы не будет и мне не придется рожать сына королю-самозванцу. Как он сказал? Свадебный подарок!
Минуточку. Свадебный подарок. По телу пробегает приятная дрожь. Я сажусь в кровати, откидываю одеяло и окидываю взглядом ткацкий станок. А вдруг лесть все же сработает? Главное, хорошо отыграть свою роль. Все равно у меня больше нет выбора. Была не была!
Нежные лучи Луны освещают комнату. Я напитываюсь серебристым сиянием, купаюсь в нем. Плечи наконец расслабляются. Я собираю всю оставшуюся пряжу и сажусь за станок. Чтобы воплотить мою идею, придется ткать всю ночь. Я берусь за работу, и мои звери тут же оживляются. Улыбаюсь. Наверное, думают, что я хочу сделать для них нового друга. Но сегодня у меня есть дело поважнее. Только бы получилось!
* * *
Суйяна обнаруживает меня спящей на полу рядом со стулом. Она легонько трясет меня, и я с трудом открываю глаза. Дурацкое солнце освещает комнату ярким светом, и я жмурюсь от его злых лучей. Лунный свет никогда не слепит глаза.
– Который час? – спрашиваю я таким хриплым голосом, будто наелась шерсти ламы.
– Вы забыли, что у вас есть кровать? – спрашивает Суйяна, опуская поднос с завтраком.
Я принюхиваюсь. Комнату заполняет согревающий ореховый аромат кофе. Что может быть лучше запаха кофе по утрам? Еще Суйяна принесла свежие марракеты, глиняный горшочек со взбитым сливочным маслом и банку ежевичного варенья. Я сажусь, протираю глаза и чувствую, как начинает урчать в животе.
– У вас будут морщины, если будете так спать, – строго говорит горничная.
Я отвечаю ей мрачным взглядом.
– Моя мама всегда так говорит, – улыбается она, пожимая плечами.
Неожиданно я вспоминаю про своих зверей.
– Извини. Показалось…
– Вы странная. Ну, то есть еще более странная, чем обычно.
Я усмехаюсь, но мой смех кажется неестественным даже мне самой.
– Недосып, наверное?
Тут я краем глаза замечаю легкий взмах хвоста, торчащего из-под кровати. Быстро перевожу взгляд обратно на Суйяну и поворачиваюсь, чтобы заслонить ягуара. Звери не успели спрятаться обратно в гобелены.
Мой взгляд падает на накидку, разложенную на комоде. Я ткала всю ночь, пока пальцы не занемели. Так и заснула. Пожалуй, это моя самая лучшая работа. Я смешала иллюстрийский белый с остатками лаксанской пряжи, которую принес Хуан Карлос, – золотой и красной. Получились высокая гора и равнина под сияющим ночным небом. В каждую звездочку я добавила капельку лунного света. Проследив за моим взглядом, Суйяна тихонько ахает. Подойдя поближе, она осторожно касается ткани.
– Не могу поверить, что это вы сделали. – Суйяна берет накидку в руки. – Прекрасная работа для… – обрывается она на полуслове.
Я встаю и наливаю себе чашку кофе.
– Для иллюстрийки.
– Для иллюстрийки, – соглашается Суйяна. – Эта накидка вам очень подойдет.
– Это не для меня, – отвечаю я, делая глоток. – Для короля. Свадебный подарок.
Видимо, мне удалось произнести это достаточно убедительно, потому что Суйяна внимательнее присматривается к ткани и с улыбкой говорит:
– Ему понравится. Когда вы собираетесь вручить ему подарок?
– Пока не знаю, – медленно отвечаю я. – Он все еще завтракает?
– Сейчас как раз накрывают стол. – В следующую секунду ее глаза расширяются от испуга. – Вы что?! Вам туда нельзя. Это только для семьи, и вас туда не приглашали.
– А разве у лаксанцев нет традиции проявлять доброту к тем, кто принес дар?
Однажды я подарила няне рисунок на день рождения. На следующее утро я обнаружила венок из цветов напротив своего места за столом. Подарок в знак благодарности за проявленное внимание. Торговец, которому я подарила гобелен, тоже прислал в ответ плитку горького шоколада.
– Да, это хороший тон, – признает Суйяна. – А почему вы спрашиваете?
– Меня научила этому няня, – объясняю я. – Можешь привести меня в порядок? Готова надеть все, что предложишь, и обещаю не капризничать. Независимо от количества рюшей и ленточек.
Суйяна прячет улыбку, и я понимаю, что это победа.
* * *
Семья завтракает на первом этаже, в самой красивой части замка. Я помню, как бывала в этом самом зале вместе с родителями, когда их приглашали ко двору. В центре располагается длинный стол из необработанного дерева. Каменные стены со множеством окон украшают яркие гобелены. По обе стороны от арочной двери стоят стражники. Приближаясь к залу, я слышу приглушенные разговоры и звон столовых приборов.
Я не встретила ни одного человека на этом этаже, кроме двух стражей. Видимо, все знают, что попасть сюда можно только по приглашению.
Трапеза – это что-то очень личное, и мне придется вторгнуться в ближний круг Атока. Но я должна подарить ему накидку в присутствии других лаксанцев: тогда он будет вынужден отдать дань традиции и предложит мне самой выбрать ответный подарок. И я уже знаю, что попрошу. Мне очень нужно встретиться с его сестрой, заточенной в башне.
Я аккуратно убираю сложенную накидку под мышку и разглаживаю длинную юбку. Суйяна нарядила меня в ярко-красный: она убеждена, что это мой самый удачный цвет. Сверху – жилет до колен, расшитый цветами. Волосы она собрала в небрежный пучок; свободные локоны непринужденно спадают на шею и плечи.
Чувствую себя так, будто меня одевала Каталина. Кондеса всегда тщательно подбирала мне наряды, колдовала над моими непослушными волосами и красила губы помадой. Словом, прихорашивала меня, чтобы я больше походила на нее.
Когда Суйяна закончила, я потянулась к ней и крепко обняла, ошарашив этим нас обеих. У нее могли быть большие неприятности из-за меня, но она все равно пошла на риск. Я откашливаюсь и крепче вцепляюсь в накидку. В сотый раз расправляю юбку и наконец решаюсь подойти к арочной двери. Руки вспотели; неожиданно в замке стало невыносимо жарко и душно. Увидев меня, один из стражей вскидывает брови от удивления и растерянно переглядывается с напарником. Я сглатываю, но продолжаю идти вперед.
Двадцать родственников короля сидят за длинным столом. С обеих сторон стоят кувшины с лимонным и апельсиновым соком, а в середине – блюда с жареными яйцами, хрустящим картофелем, приправленным копченой солью и соусом хуакатай[62], корзинки с марракетами и плодами ачачаиру[63], блюдца с домашним белым сыром. Руми отрывается от своей огромной тарелки и, заметив меня, давится апельсиновым соком. Поспешно опустив стакан, он расплескивает половину на скатерть.
Постепенно все обращают ко мне вопросительные взгляды. Аток замечает последним: я вошла, когда он увлеченно рассказывал какую-то историю. Я еще никогда не видела его таким расслабленным: в семейном кругу он совсем другой. Он одет в простую черную тунику, темно-коричневые брюки и кожаные сандалии. Его приветливость и открытость обезоруживают меня. Я знаю, как общаться с врагом. Но таким я вижу Атока впервые. Возможно, мне не стоило сюда приходить.