Она уперлась локтями в колени, глаза закрылись сами собой. Усталость одолевала ее, и, хотя она пыталась бороться с ней, было понятно, что в этой борьбе ей не победить. Время шло, но минуты или часы – она точно не знала.
Хрустнул корень.
Рин вскинула голову. Мир перед глазами вскоре прояснился: освещенные луной облака, лес, фигура в сером плаще возле нее.
Ее пронзила паника, пальцы судорожно сжались на рукояти топора, но прежде, чем она успела замахнуться, дом костей уронил что-то ей на колени.
Трясущимися пальцами она нащупала мелкие белые цветы. Несколько лепестков осыпались, она учуяла сладковатый запах зелени.
Рин замерла, стоя на коленях в стороне от Эллиса, – с цветком в одной руке и топором в другой. Никто не шевелился, пока мертвец не указал пальцем на спутника Рин.
Только тогда она наконец узнала цветы. Пижма.
Испытанное средство от головных болей и жара – это само собой. Но Рин знала, что старики лечат им боли в суставах – заваривают и пьют как чай и говорят, что помогает.
– Ты решил принести их мне? – спросила она.
Дом костей закивал.
В ней словно разверзлась зияющая бездна растерянности. Ей казалось, она знает мертвецов лучше, чем кто бы то ни было. С одним из них она встретилась, когда была еще ребенком, и выжила, чтобы рассказать о нем. Впоследствии она зарабатывала себе на хлеб погребением в земле мирных умерших и предавая огню восставших. Однако они до сих пор удивляли ее.
Рин вылила воду из фляжки в котелок и поместила его над огнем. Как только вода закипела, она добавила в нее листья пижмы и отставила в сторону, чтобы они настоялись.
Когда она снова подняла голову, дом костей все еще был неподалеку. Он стоял, свесив руки по бокам, неподвижный и безобидный.
– Спасибо, – произнесла она, помедлила и продолжила: – Может быть, ты… ну, не знаю… хочешь что-нибудь передать со мной? Для твоих родных, которые живут неподалеку? Сообщить им, что ты умер?
Это было самое меньшее, что она могла сделать.
Некоторое время дом костей продолжал стоять неподвижно, но вдруг поднял руку и поманил Рин.
В давних преданиях герои всегда следуют за чудовищами. Рин вспомнилось, как в детстве она считала их глупыми: герои древности не могли не знать, как это опасно – идти за чудовищем в его логово.
Но сейчас она их поняла.
И поднялась.
Коза костей вскинула голову, глядя на Рин. Смерть все дальше пробиралась в тело животного, усиливая тошнотворный запах тления, и коза становилась все меньше козой и все больше чудовищем. Но Рин все равно погладила ее по лбу.
– Присмотри за ним, хорошо? – попросила она.
Коза костей ткнулась носом в ее пальцы и тихонько положила голову на живот Эллиса.
С ними все должно быть хорошо. Медленно и осторожно Рин последовала за домом костей.
Он двигался как тень – невесомая грация, бесплотный силуэт. Не умеющим ходить по лесу нечего было бы и мечтать угнаться за ним. Рин порадовалась, что выросла дикаркой у самых границ Аннуна: ее ноги легко находили опору, руки раздвигали колючие ветви, и те не цеплялись за них.
За мертвецом она следовала по той же причине, по которой выпрашивала у матери рассказы о чудовищах. Чудовища были необузданными, свободными и прекрасными в своем стремлении разрушать. Их можно умертвить, но одержать над ними безоговорочную победу – никогда. Даже в то время Рин понимала: если она способна любить чудовищ, значит, может полюбить и чудовищную сторону собственной натуры.
Они шли через лес, мертвый мужчина и живая девушка. В воздухе пахло наступающей осенью, налитыми солнцем ягодами, чуть прихваченными заморозками. Они поднимались в гору, обходили валуны и нагромождения камней, которые, должно быть, когда-то служили домами. Лес редел, потом деревья совсем пропали, и Рин обнаружила, что стоит на лугу среди засохшей травы.
Вперед они двигались молча – вот что Рин всегда нравилось в мертвых. Отсутствие потребности в разговорах.
Путь вел их дальше в гору, теперь Рин приходилось все чаще хвататься за камни и траву, чтобы удержаться на ногах. Схватившись за пыльный каменный карниз, она подтянулась на руках, а когда поднялась, увидела, как далеко они забрели.
Они стояли на краю горы.
Когда тучи разошлись, глазам Рин предстал раскинувшийся внизу лес, похожий на темную кляксу на земле. За ним просматривались пологие холмы и поля, и те места, где, по ее расчетам, должен находиться Колбрен. Казалось, у ее ног лежит весь мир.
Наверное, поэтому Араун избрал эти места своим домом: здесь король
Дрожь пробежала по ногам Рин, дом костей схватил ее за руку. Крепко, но бережно. Словно мертвец боялся, как бы она не упала.
– Со мной все хорошо. – Она поспешила высвободиться. Он отступил, безмолвно двигая челюстью. О том, что именно он пытается сказать, она могла лишь догадываться, но почему-то чувствовала, что в этом ответе сплелись ирония и смех. – Зачем ты привел меня сюда? – Она указала на карниз. – Вид красивый, но лезть высоко.
Мертвец посмотрел на нее, потом пригнулся, и она увидела среди камней проход.
Он был узким, на ширину плеч взрослого мужчины. Дом костей скользнул в него и скрылся в темноте.
Есть старая сказка о человеке, который заполз в кроличью нору и попал в страну телвит тэг. Бессмертные обитатели страны радушно приняли его, позвали на свой праздник, где он сумел угодить им изысканными манерами. Ему разрешили приходить еще. Так он и приходил через кроличью нору и уходил обратно, пока гордыня не сыграла с ним злую шутку. Он похвастался одной женщине, что может показать ей владения
Рин встала на колени возле прохода.
Кто-то оставил зарубку на камне, грубо ударив по нему лезвием несколько раз. Она была немного похожа на звезду. Рин провела по ней большим пальцем.
Она задумалась о человеке, который искал в горах сокровища и обозначал свой путь охотничьим ножом. Потом передвинула ладонь туда, где начинался гладкий камень, и поползла. Воздух пах землей, корни скребли спину. Сыпались мелкие камешки, невидимые, но слышные, и Рин надеялась только, что здесь нет крыс или другой мелкой живности.
Что-то плюхнулось ей на плечо, она вздрогнула и выругалась сквозь зубы. Рин поспешила вперед, чуть не покатившись кубарем, когда ход стал наклонным. Она передвигалась на четвереньках, камни врезались ей в ладони, топор бился о бедро. Но вот наконец она, хватая ртом воздух, оставила его позади.
Из прохода среди камней Рин выбралась поспешно, почти вывалилась. Цепляясь за сырую землю, она села.
Дом костей стоял в нескольких шагах от нее, свесив руки по бокам. Однако не к нему было приковано пристальное внимание Рин.
Казалось, время вдруг замедлилось.
Она увидела берег, усыпанный ломаным сланцем. Темно-серые камни, разрушенные временем и ветром, наслаивались друг на друга. На них набегали волны.
Взгляд Рин устремился дальше, поверх воды, к темному пятну на фоне неба. Различить его она не могла, по крайней мере как следует. Но она знала, что там, за озером.
Крепость Сиди.
Воодушевление погнало ее вперед, она торопливо шагала, пока не очутилась у самой воды, всматриваясь в сумеречную мглу. Дом костей позвал ее дальше, и запахи начали меняться, становясь более свежими и сырыми. Рин услышала хлопанье крыльев и плеск воды – на озеро спустилась какая-то птица.
Сердце Аннуна. Она
Нет-нет, это дом костей привел ее сюда.
Без его помощи она ни за что бы сюда не дошла. Кому придет в голову заползать в темную и глубокую нору, не зная, приведет ли она куда-нибудь?
Позади послышался стук камней, Рин круто обернулась. Дом костей стоял на расстоянии вытянутой руки от нее.
– Ты был рыцарем? – спросила она. – И пришел сюда, чтобы найти котел?
Тот покачал головой.
И верно, доспехов на нем нет. Значит, он не был солдатом. Но вполне возможно…
Ее передернуло.
В предании о котле не говорилось ни слова о том, что стало с вором. Может быть… может… Она смотрела на дом костей и жалела, что он не говорит, не может хотя бы назвать свое имя.
– Мне пора обратно, – сказала она, – но спасибо тебе за это.
Дом костей кивнул и протянул руку, но Рин отшатнулась. Мертвец поспешно опустил руку и отступил на несколько шагов, словно извиняясь.
Он не причинил ей вреда, у нее не было никаких причин бояться, ведь он только и делал, что помогал ей.
– Извини, – сказала Рин. – Просто… я не привыкла…
Она умолкла.
Дом костей бесшумно сделал шаг к ней. Коричневые пальцы его поднятой руки озарил лунный свет. Мертвец двигался медленно, словно стараясь не спугнуть дикого зверька.
Сердце Рин бешено колотилось, но на этот раз она постаралась не вздрагивать и не отшатываться.
Дом костей осторожно коснулся ее волос – так бережно и легко, что она едва ощутила это прикосновение. У него задрожала рука, а потом он так же осторожно провел костлявым пальцем по щеке Рин до подбородка. Касание было холодным и сухим, но Рин стояла неподвижно.
Мертвец просто смотрел на нее. Несколько минут она слышала только плеск озерных волн, набегающих на каменистый берег, и собственное дыхание.
Опустив руку вдоль тела, дом костей отступил, не сводя глаз с Рин, и прежде, чем она успела снова заговорить, исчез в той же норе, через которую они попали на берег.