Как глупо. Она была слишком наивна и теперь рычала и отбивалась, как взбесившийся зверь, пытаясь вырваться из ловушки.

Если предания не солгали, эти твари – порождения железного котла. Разумеется, металл им не страшен. Но если их сдерживала не железная изгородь, тогда что же? Расстояние от леса и котла? Что-то другое?

Времени думать не осталось: дом костей встряхнул ее с такой силой, что у нее лязгнули зубы. Шея отозвалась взрывом боли, пальцы, цепляющиеся за папоротник, ослабели и соскользнули, и ее потащили дальше в лес по земле.

* * *

Эллиса разбудил мочевой пузырь.

Он заморгал, открыл глаза и поморщился. За время сна на холодной и жесткой земле тело затекло, и ему понадобилось несколько минут, чтобы размять онемевшие руки.

Приглядевшись при свете догорающих углей костра, он увидел, что Адерин спит. Нет, не Адерин – Рин. Она свернулась в тугой клубочек на левом боку, волосы упали ей на щеку и закрытые глаза. Во сне по ее телу пробежала легкая дрожь.

Эллис встал, стараясь двигаться бесшумно, чтобы не разбудить Рин. Сняв с плеч плащ, он набросил его на Рин и закрепил застежкой, чтобы он не соскользнул.

Этот сентиментальный жест он едва ли мог себе позволить. Холод пробирал до костей, леденил каждую мышцу. Однако он разрешил себе этот безрассудный поступок хотя бы потому, что его никто не увидел.

Наклонившись, он подобрал топор Рин, провел пальцами по деревянной рукояти, задевая ногтями неровности. Топор был тяжелый, старый, но Эллис понимал, почему Рин с ним не расставалась. Его увесистость успокаивала.

Огонь уже почти погас, и он подбросил в него свежую ветку. Зеленые листья зашипели и задымились, и он поморщился, надеясь, что не потушил ненароком костер.

Эллис направился прочь от их маленького лагеря, подыскивая укромное место, где мог бы облегчиться. Он выбрал тень большой сосны. Закончив, он повернул обратно к лагерю.

В этот миг стук падающих камней заставил его резко обернуться. Схватив топор обеими руками, он напряг зрение и вгляделся в темноту, стараясь различить в ней хоть какое-нибудь движение.

Какое-то животное показалось в лунном свете. Эллис вскинул топор, замахнулся, но вдруг замер.

При свете луны белая шерсть животного казалась серебристой. Длинные рога угрожающе изгибались, в боку торчала кирка.

– Коза костей? – ахнул Эллис.

Коза заморгала, глядя на него, потом отряхнулась. Кирка у нее в боку задрожала, но не выпала из раны.

– Павшие короли… – Эллис опустил топор и поспешил к козе. – Поверить не могу, что ты нашла нас.

Должно быть, она отправилась за ними, как только зашло солнце, находя путь в горах с большей легкостью, чем ее двуногие спутники. Эллис не знал, все ли козы настолько упорны и не придала ли смерть решительности этой козе. Так или иначе, ее состояние… менялось к худшему. Она распространяла вонь разложения, и торчащая кирка впечатление отнюдь не скрашивала.

Коза уставилась на него.

Он ответил ей взглядом.

– Только не заставляй меня об этом пожалеть, – предупредил он и взялся за кирку.

Ему не нравилось причинять кому-либо боль. Он не мог смотреть, как кухарка сворачивает шеи курам, и провалил все попытки научить его сражаться. Все это было просто не в его характере. Надеясь, что коза костей ничего не почувствует, он покрепче ухватился за кирку и извлек ее из раны. Она вышла легко, он бросил ее на траву, вытер руки о штаны и передернулся.

– Полагаю, рудокопы не обрадовались, когда ты дала им отпор? – спросил он.

Коза открыла рот, как будто безмолвно отвечала ему.

Он покачал головой:

– Ты самое странное существо, какое я когда-либо встречал.

При этих словах коза завиляла хвостом и ткнулась ему в руку. Он нерешительно почесал ей голову между рогами, как делала Рин.

Коза прильнула к нему, прикрыв глаза от удовольствия.

– Странное, но славное, – добавил он.

Коза дернула ушами. Эллис услышал звук мгновение спустя: крик. Он пронесся по лесу, и у Эллиса полыхнуло в груди.

Схватив топор Рин, он бегом рванул к лагерю. Все его чувства обострились: с каждым вдохом он явственнее ощущал запах можжевельника и дождя, тени словно расступались от его взгляда, он слышал шарканье ног и шум схватки.

Вылетев на поляну, он увидел, что там пусто, но огляделся по сторонам и заметил, как что-то движется неподалеку. Рин лежала на земле там, куда не достигал свет костра, придавленная тяжестью тела в доспехах. Снова и снова она вонзала короткий нож в руку мертвого солдата, но мало чего этим добивалась.

От ярости края его поля зрения ослепительно вспыхнули. Он вскинул топор и понесся в атаку…

Но коза оказалась проворнее.

Она ударила дом костей в бедро. Рога смяли доспехи и ногу солдата под ними. Рин вывернулась из-под дома костей, ударив нежить локтем в лицо. Треск прокатился по всему лесу, дом костей отшатнулся и вскочил, явно ошеломленный, но по-прежнему способный действовать. Костлявые пальцы потянулись к плащу Эллиса, который запутался между ног Рин.

Эллис взмахнул топором что было силы. И уже во время замаха почувствовал, как мышцы лопатки раздирает боль. Но гнев приглушил эти ощущения, сделал их терпимыми.

Топор вонзился в голый позвоночник дома костей между плечом и черепом, мертвец задергался и упал. Он был похож на полураздавленного клопа – скорее жалкий, чем пугающий. Рин поспешно поднялась и ударила дом костей пяткой по черепу – раз, другой, третий, пока он наконец не перестал барахтаться на земле. Теперь его конечности двигались еле-еле, тянулись к чему-то, но тщетно.

Эти попытки продолжались до тех пор, пока Эллис не вытащил из кости топор и не принялся обрушивать его на мертвеца снова и снова.

Только когда мертвый солдат превратился в кучку изрубленных костей и обломков железа, Эллис перевел взгляд на Рин. В тусклом свете он разглядел, что ее волосы пропитались кровью, стекающей струйкой на лицо. Тяжело дыша, она согнулась и уперлась ладонями в колени. Некоторое время оба молчали.

Коза костей потыкала носом в обломки доспехов, словно пыталась понять, съедобны они или нет, а потом разочарованно отошла.

Рин проводила ее взглядом и хрипло выговорила:

– Они носят доспехи.

Эллис недоуменно свел брови.

– Кто – козы?

Рин закашлялась, потом медленно выпрямилась и с досадой уставилась на него.

– Не козы. Солдаты.

Эллис ответил ей невозмутимым взглядом.

– Да, солдаты их обычно носят.

Рин выбросила руку вперед и широким взмахом указала на лес.

– Мы в Аннуне. Там, где живет магия. Считается, что железо отпугивает ее, вот почему Колбрен обнесли железной изгородью – чтобы защититься от таких напастей, как пука и аванк. Я думала, что дома костей явились в Колбрен только потому, что Эйнон велел разобрать часть изгороди.

Эллис наконец сообразил.

– Но железо на самом деле не действует на них, – сказал он. – Они же носят его на себе.

– И котел воскрешения сделан из железа, если предания верны, – кивнула она. – Я имею в виду… в этом есть смысл. Просто раньше до меня не доходило. Железо их не останавливает.

Эллис метнул взгляд в мертвого солдата.

– Так ты… об этом думала, пока мертвец тащил тебя в лес?

– Я почти уверена, что это была женщина.

– Я о другом.

– Да. – Уголки ее губ дрогнули. – Да, думала. Как я уже говорила, что-то изменилось. Дома костей выходят из леса, нападают на людей, нарушают все известные законы магии. И если мы хотим положить этому конец, нам надо понять, что именно изменилось.

Теперь она стояла лицом к нему: волосы в страшном беспорядке, его плащ сбился набок. Не задумываясь, он протянул руку и коснулся кровавой струйки у нее на виске.

– У тебя кровь.

– Кажется, он выдрал у меня кучу волос. Ничего, вырастут.

– Иди-ка сюда, – сказал Эллис и первым сделал шаг вперед. Осторожно придерживая ее за подбородок, он повернул ее голову набок и рукавом принялся стирать кровь. Она поморщилась, и он стал действовать осторожнее. – Вот так, – спокойно произнес он. – Теперь в глаза не попадет.

У нее вырвался насмешливый вздох:

– Ну что ж, за это спасибо.

Их взгляды встретились, и ему показалось, будто земля ушла из-под ног.

Она была сильно растрепана, но пальцами он ощущал тепло ее кожи и видел прямо перед собой приподнятый край ее губ. Павшие короли.

Ему захотелось поцеловать ее.

Желание было таким острым, что его чуть не замутило. Даже сейчас, грязная и изнемогающая от усталости, Рин не утратила стойкости. Она пойдет до конца. Такова она – невероятно надежная и яростно целеустремленная. Хотел бы он быть таким же. Она пристально смотрела ему в глаза, не пытаясь высвободиться.

Волна боли прошла по телу, Эллис уронил руки и отступил. Он прерывисто вздохнул, уже чувствуя, как буквально воют от непривычных усилий мышцы спины. Махать топором ему следовало осторожнее, однако он ни о чем не жалел.

– Вот, – сказал он, отдавая ей топор. На лице Рин сменились одно за другим отражения нескольких чувств – так быстро, что он не успел понять, каких именно. Она взяла топор, потом расстегнула серый плащ.

– Поменяемся, – объявила она, возвращая ему плащ. – Ты дрожишь.

Он и впрямь дрожал, но заметил это лишь теперь – видимо, сказалось потрясение, испытанное во время схватки.

Они вернулись в лагерь, Рин развела огонь сухими сосновыми иголками. В воздух полетели искры, сверкающие и яркие, и Эллис попытался сосредоточить внимание на них, а не на жжении в плече.