– Эй! – позвала Рин, и он поднял голову.

Она сидела, скрестив ноги, и с рассеянным видом почесывала бок прильнувшей к ней козы.

– Спасибо.

Эллис мысленно перебрал несколько ответов и отверг все, кроме одного.

– Рад быть полезным.

Она дернула плечом, молчаливо соглашаясь с ним.

Эллис устроился на земле поближе к огню. Он надеялся, что тепло поможет сведенным мышцам спины быстрее расслабиться, и закрыл глаза, пробуя уснуть.

Но сон не спешил к нему явиться.

Глава 23

Глава 23

Рин поднялась на рассвете.

Посмотрев на Эллиса, она увидела, что тот все еще спит, скорчившись на правом боку. Она невольно улыбнулась, но тут же опомнилась и отвела глаза.

После нападения ей не спалось. Несмотря на то что их охраняла коза костей, Рин знала, что в этом лесу ей будет не до отдыха.

– Ну ладно, – объявила она и встала. – Пора собираться.

Эллис не шевельнулся.

– Здесь нам оставаться нельзя, – добавила она, наклонившись за мешком.

Он по-прежнему лежал, скорчившись на боку.

У него вырвался крик – тонкий, жалобный, звериный крик боли.

От него у Рин заледенела кровь.

Эллис открыл глаза и несколько раз моргнул. Приглушенно зашипел, схватившись за грудь.

– Тебе… Что случилось? – спросила она, возненавидев себя за дрогнувший голос.

Он закрыл глаза и снова открыл их. Сжал пальцы, схватив в горсть ткань рубашки, словно ему требовалось за что-то держаться. Перекатился на спину и содрогнулся в кашле.

– Павшие короли… – хрипло и резко простонал он.

– В чем дело? – снова спросила она.

– Больно. – Он скрипнул зубами. Пальцы с силой вдавливались в плечо, глаза были крепко зажмурены. – Проклятье.

Рин потянулась за его мешком.

– Где у тебя ивовая кора?

Мышца у него на шее сжалась.

– Кончилась.

Ее пальцы замерли.

– Совсем не осталось?

– И аптекарей в лесу нет. – Его губы дрогнули в болезненной улыбке. Вернее, это выглядело как улыбка, но на деле на лице Эллиса не было и капли веселья. Рин впилась ногтями в ткань мешка. На миг в ней вскипели досада и гнев.

– Надо было тебе сказать, – упрекнула она. – Я могла бы…

– Все уладить? – На этот раз улыбаться он даже не пытался. – Уверен, это не под силу даже тебе. – Кажется, он старался выровнять дыхание. – Пройдет, – срывающимся голосом добавил он. – Всегда проходит. Надо только… отдохнуть. И согреться, если получится.

Она неловко переступила с пятки на носок и обратно.

– Я должна была догадаться.

И опять эта мимолетная улыбка – скорее самоуничижительная, чем насмешливая.

– Если вспомнить, сколько сил я прилагал, скрывая боль, это большое достижение.

Она прикрыла глаза. Ее скарб состоял из припасов, скудной одежды, топора и ножа, огнива и пучка сушеного тысячелистника – он помогал от ран, но не от таких болей.

Рин раздувала огонь, пока он не заплясал на свежей древесине, весело выбрасывая искры высоко в воздух. Потом помогла Эллису перебраться поближе, с ненавистью встречая каждую вспышку боли, отражающуюся на его лице.

Она ненавидела себя за эту боль – ведь это была его расплата за помощь ей прошлой ночью. Эллис должен быть спокойным и чуть насмешливым, с тетрадью в одной руке и пером в другой.

От едкого дыма костра у нее саднило глаза. Она заморгала, мир вокруг утратил четкость.

Ей следовало быть внимательнее к нему, ведь именно так он поступил бы, если бы пострадала она. Он добрый и заботливый, а она… она просто девчонка, которая не расстается с топором и рубит мертвецов.

День тянулся мучительно, невыносимо медленно. Солнце поднялось высоко в небо, утро перетекло в полдень. Рин сходила к ручью, сняла всю запачканную одежду и вымылась в чистой воде. Было так холодно, что она стучала зубами и еле сдерживалась, чтобы не визжать, зато от купания ее кожа стала розовой и от нее больше не пахло мертвой козой.

Она вернулась к Эллису и дала ему воды. Он благодарно кивнул, но ничего не сказал. В его глазах она ясно видела боль, хотя он даже теперь старался скрывать ее. Неужели так он и живет каждый день? Рин не могла представить это.

– Так скверно бывает не всегда, – произнес он, словно прочитав ее мысли. Она вздрогнула, потом заметила, что он слабо улыбается. – Я видел твое лицо, – пояснил он. – Да, не всегда бывает так, как сейчас. Иногда боль просто отступает, и я даже не замечаю ее. А порой грызет. Это бывает из-за чрезмерного напряжения, или боль вдруг возникает неизвестно почему… будто вспыхивает.

– Как сейчас, – заключила она.

– Как сейчас.

Она посмотрела, как он сдавливает пальцами мышцу плеча, словно стараясь хоть немного облегчить мучения.

– Не сидеть же тебе здесь вечно, – сказал он.

Рин перевела взгляд на костер.

– Верно, нам нужны дрова.

– Нет, я о другом. – Он сделал глубокий вдох. – Тебе незачем оставаться здесь из-за меня.

Она заморгала:

– Думаешь, я оставлю тебя одного?

– Думаю, тебе придется, – ответил он. – Ведь в опасности и твои близкие, и твой дом, и вообще все. Ты пришла сюда, чтобы разделаться с домами костей, а я – по своим причинам. И ты не должна ставить под угрозу весь свой замысел только из-за меня.

Об этом Рин уже думала. Ей нужно было пройти через этот лес вдоль берега ручья и достичь его истока. Самой перебраться через озеро Ллин-Маур, распахнуть ворота крепости Сиди и найти котел воскрешения.

Вот только было ясно: если она оставит Эллиса одного, он умрет. Он не ориентируется в лесу, не умеет искать еду и защищаться от домов костей. Он погибнет – от холода, или голода, или мертвых тварей.

– Ничего со мной не случится, – сказал Эллис.

Она сердито посмотрела на него.

– У тебя такое выразительное лицо, – заметил он. – И я, кажется, начинаю различать оттенки твоего недовольства.

Она нахмурилась сильнее.

– Вот сейчас, к примеру, тебе хотелось бы, чтобы я перестал притворяться беспечным.

– Догадаться было нетрудно.

Глава 24

Глава 24

Наступал вечер. Рин поймала в силки кролика и поджарила его на костре. Жир шипел, капая на угли. От запаха жареного мяса Эллис, кажется, немного воспрял духом. Рин отдала ему бо́льшую часть добычи и устроилась поудобнее, засмотревшись на закат. Разговоров о том, чтобы ей продолжить путь одной, они больше не вели, но подстегивающее ее нетерпение постепенно нарастало.

Облака заволокли небо, заслонили звезды и луну, единственным источником света остался костер. Он потрескивал и шипел, зеленые ветки в нем были слишком сырыми, чтобы сгорать легко. Эллис спал – вернее, молчал и лежал неподвижно, вцепившись пальцами в рубашку. Рин смотрела, как поднимается и опадает его грудь, пока не убедилась, что он задремал.

Сама она спала урывками. Просыпалась, когда начинал шипеть и гаснуть костер, когда шевелился Эллис, когда услышала шаги…

…Рин сразу же схватилась за топор. Она вскочила, слегка согнув колени, сон словно рукой сняло. Лес по-прежнему был тихим и неподвижным, и даже ручей как будто журчал приглушенно. Рин сделала несколько шагов вперед.

Что-то приближалось. Шуршала трава, шелестели кусты. Рин вскинула топор, сжала зубы, напрягла мышцы рук.

Из зарослей появилась коза.

Рин опустила плечи.

– Ну, знаешь! – шепотом сказала она. – Могла бы и предупреждать, что это ты, вместо того чтобы пугать людей.

Коза костей медленно заморгала, потом подошла и ткнулась носом в Рин, будто просила еды.

Рин была готова поклясться всеми павшими королями, что смрад от козы усилился. Поморщившись, она наскоро почесала козу за ушами и отошла.

– Так и пойдешь с нами до самой крепости Сиди? – спросила она, садясь на большой камень. Его поверхность была неровной, обросшей лишайником, и она поймала себя на том, что рассеянно принялась ковырять его ногтем большого пальца.

Коза обнюхивала Эллиса.

– У него еды тоже нет, – сообщила Рин.

Коза улеглась рядом с Эллисом. Рин поморщилась и задумалась, не взять ли ее за рога и не оттащить ли подальше, чтобы назавтра от Эллиса не воняло мертвечиной.

За спиной хрустнула ветка. Рин обернулась так резко, что упала с камня на колени, одной рукой упираясь в мшистую землю, другой нашаривая топор.

Над ней высилась человеческая фигура.

Еще один дом костей.

Он был в обтрепанном сером плаще – одежде путника, а не солдата. На костях не осталось плоти, сами кости были бурыми, как у того, кто долгое время проработал на руднике. Должно быть, он явился сюда следом за козой.

Дом костей стоял неподвижно, отблеск костра плясал на впадинах черепа. Через некоторое время он сделал шаг к Рин.

– Нет, – негромко произнесла она.

Словно уловив ее гнев, дом костей отступил на несколько шагов назад. Он не сводил пустых глазниц с Рин.

Помедлив, она опустила топор, поставила тяжелое лезвие на землю рядом с собой. До тех пор, пока дом костей не нападает, не станет и она.

– Вышел прогуляться? – спросила она, словно просто встретилась с ним в пути. – На рудокопа ты не похож. Ты шел за нами от самого поселка? А мертвая бабушка, случайно, не идет по нашему следу, чтобы помешать поискам?

Дом костей поднял одно плечо, словно хотел пожать им. Хоть лица у него, в сущности, не было, Рин уловила в этом жесте подобие усмешки.

– Ну, раз нападать ты не собираешься, я была бы признательна, если бы ты оставил нас одних, – продолжала она. – Моему другу нездоровится, а мне неохота глазеть на тебя всю ночь.

Она достаточно часто задавалась вопросом, понимают ли ее дома костей. Этот, похоже, понял – он повернулся к Эллису. Отступил еще на шаг, потом еще, и Рин увидела, как он беззвучно скользнул в кусты.