– Я думала, что вампиры не стареют.

Мой вопрос казался наивным, у меня в голове мелькали истории о чесноке, деревянных колах и образы вампиров в костюмах летучих мышей. Когда я в двенадцать лет впервые прочитала книжку о вампирах, я ночами не могла спать.

– Тело не стареет, Эмма. Но стареет дух, и он часто не может поспевать за изменениями в мире.

– Как много вампиров сейчас на свете? – спросила я, изумленная этими подробностями.

– Это число зафиксировано, – ответила Рэйвен. – Их может быть только шесть тысяч.

– И такое точное число определено для всех народов?

– Нет, вампиры определили его для себя. Они, как и мы, бессмертны. Чтобы их народ не становился слишком старым, по достижении определенного возраста каждый идет на добровольную смерть. Умереть можно лишь тогда, когда совершаешь самоубийство. Мы, эльфы, тоже в определенный момент перемещаемся в бессмертные земли и таким образом уходим из этого мира.

Я улыбнулась, вспомнив одну из своих любимых книг.

– Толкиен хорошо знал наш народ, – улыбнулась Рэйвен. – Он был посвященным.

– Ты можешь читать мои мысли? – не веря в происходящее, спросила я.

Рэйвен виновато кивнула.

– Правда, я стараюсь не слишком часто залезать в головы людей. Иногда игнорировать мысли непросто.

У меня была куча вопросов, и Рэйвен охотно отвечала на каждый из них. Когда я встала, уже рассвело. Я умыла лицо, оделась и сложила вещи. Рэйвен молча смотрела на меня.

– Мне очень жаль, что у вас все так сложилось, – сказала она спустя некоторое время. – Я бы дала вам шанс, но, боюсь, шелликоты не будут так щедры.

Она обняла меня на прощание и покинула комнату. Я грустно смотрела ей вслед. Я наверняка больше никогда ее не увижу. За эту ночь она стала мне дорога.

Вскоре пришел Питер, чтобы меня забрать. Во дворе никого не было, когда мы залезли в машину. В этот раз со мной на заднем сиденье сидел Питер. От злости и страха я прикусила губу. В общем и целом ничего не изменилось, но стало хуже.

Когда мы проехали некоторое расстояние, Питер начал разговаривать с доктором Эриксоном об экзамене. Он действительно его не закончил.

– Что это значит для Питера? – спросила я у доктора Эриксона.

– Ему придется завершить экзамен в следующем году. После побега совет решил, что Питер получит второй шанс. То, что экзамен прервался, было совершенно исключительной ситуацией.

– О чем они спрашивали? Что тебе надо было делать? – спрашивала я.

– Эмма, разве не очевидно, что мне нельзя об этом говорить?

Я сердито выдохнула. Эта ситуация все больше меня утомляла. Я угрюмо отвернулась от Питера и посмотрела в окно. И тогда вспомнила, что хотела задать доктору Эриксону вопрос.

– Почему Арес не слишком расстроился, услышав свое наказание? – спросила я. – У него от этого разве не ухудшается репутация в клане?

– Ты права, – ответил он. – В обычной ситуации это наказание показалось бы тяжелым, но так как уже в следующем году Арес должен определить своего преемника, он бы так или иначе потерял право голоса. Майрон знал это, как, скорее всего, и все присутствующие.

В воздухе снова повисло молчание. Я отчаянно надеялась, что Коллам поговорит со мной, причем наедине. Я отказывалась верить, что он покинет меня. Когда мы вечером прибыли домой, я выдохнула с облегчением. Я бы ни минуты больше не выдержала среди своих молчаливых попутчиков.

Бри и Итан выбежали из дома и крепко нас обняли. Бри выглядела так, будто ночью не смыкала глаз. Они оба засыпали доктора Эриксона и Питера вопросами. Амели с близняшками ушли в кинотеатр, поэтому я воспользовалась возможностью и потащила Коллама в сад. Он пытался сопротивляться. Я чувствовала, что он не хотел со мной идти, но не сдавалась.

– Давай немного пройдемся, – попросила я, и он последовал со мной по тропинке через сад к обрыву.

Мы молча шли друг за другом. Спустя некоторое время я больше не смогла выдерживать молчания.

– Будешь ли ты участвовать в совете, который созовет Арес?

– Так будет лучше, – односложно ответил Коллам.

– Это будет значить, что тебе придется вернуться насовсем.

Коллам кивнул.

– Ты больше никогда не сможешь вернуться ко мне, если уйдешь к своему народу не в ночь полнолуния.

Он снова лишь кивнул в ответ.

– И ты это сделаешь?

Коллам остановился и посмотрел на море. Тихое и гладкое, словно зеркало, оно блестело в вечернем солнце. Я не хотела давить на Коллама. Я уже знала, что он скажет, но все же на что-то надеялась.

– Я попросил Ареса устроить совет сегодня ночью, – ответил он хриплым голосом.

Я посмотрела на него, ничего не понимая.

– Сегодня полнолуние. И я вернусь к тебе, если пойду.

Неужели он действительно это сделал?

– Эмма, ты понимаешь, как сильно я тебя люблю? Я не могу вынести и мысли, что мне придется расстаться с тобой навсегда.

Он любил меня так же сильно, как и я его. Он не хотел покидать меня. Я лишь могла надеяться, что они отпустят его обратно ко мне. Я потянула его в траву за собой и позволила ему себя ласкать. На небе медленно поднималась большая желтая луна. Колламу скоро надо идти. Спустя некоторое время мы услышали голоса. Я подняла взгляд и увидела Бри, Итана, доктора Эриксона и Софи, идущих по тропинке. Мы поднялись и вытащили траву друг другу из волос. Я, хихикая, прижалась к Колламу. Мы смотрели на них в ожидании.

Вдруг поднялся холодный ветер. Я посмотрела на небо и увидела, как луну закрыло огромное темное облако. Поднялись волны. И начался шторм.

– Коллам, пойдем в дом, – попросила я. – Это все как-то жутко.

Но Коллам не сдвинулся с места. Он с ужасом уставился на одичавшее море.

Я со страхом наблюдала, как волны соединяются друг с другом и поднимаются все выше.

– Что происходит? – прошептала я, с трудом подавляя панику. Коллам не отвечал. Я потрясла его руку.

Но его лицо словно окаменело. Я снова посмотрела на море. Волна поднялась над нами и перекатывалась взад-вперед на одном месте. Это было странно.

Питер что-то выкрикивал нам, но его голос заглушал шум бушевавшей воды.

Вдруг на гребне волны появился Элин. Я отшатнулась назад. По обе стороны от него возникали шелликоты. Все выглядело так, будто они стояли на вершине волны. В их руках были трезубцы. Что они собирались с ними делать? Элин выкрикнул что-то. Я ничего не понимала. Коллам, однако, явно знал, что тот говорил. Он закрыл глаза и подошел ближе к берегу. Раньше я думала, что телепатия работает только в воде, но явно была неправа.

Питер вдруг оказался рядом со мной и крепко схватил.

– Он пытается образумить Элина, – прошептал он мне. – Не верю, что все это обернется успехом.

Я высвободилась из рук Питера и подошла ближе к Колламу.

– Давай уйдем отсюда, это слишком опасно.

Коллам посмотрел на меня с жалостью.

– От этого нам не убежать, Эмма.

Питер закричал и указал на море. Шелликоты рычали на нас, стоя на гребне волны. Поднялась еще одна крупная волна, на ее вершине стоял Арес. Он был один. Его великолепный облик захватывал дух. При виде него примерно половина сторонников Элина куда-то исчезла. К сожалению, на Элина появление отца не произвело никакого впечатления. Арес выкрикивал что-то гремящим голосом, а Элин разразился злым смехом. В то же мгновение он поднял свой трезубец и со всей силой запустил его в Ареса. Я закричала. Мы беспомощно смотрели, как трезубец вонзился в грудь Ареса. Он повернулся вокруг своей оси, вытащил трезубец и погрузился в волны ревущего моря.

Дикий смех Элина, радовавшегося своей победе, доносился до нас и отражался от скал. Он поднял руки, и море умолкло. Воцарившаяся тишина гремела в моих ушах громче, чем шум волн. Я растерянно смотрела на место, где исчез Арес. Моя грудь сотряслась от рыдания. Но Элин еще не закончил.

– Коллам, – крикнул он. – Возвращайся к своему народу и подчинись нашему суду.

Коллам подошел ближе к скалам и крикнул в ответ.

– Твоему суду я никогда не подчинюсь. Я приму лишь приговор совета.

– Мы изберем новый совет, который и будет решать, где правда, а где ложь. И ты подчинишься этому суду. Это твоя обязанность.

– Элин, приди в себя, – воскликнул Коллам.

Эти слова не подействовали на него.

– Или ты, или она, – прошептал Элин, но каждый слышал его ясно. – Предстань перед нашим судом, или волна уничтожит их всех.

Я замерла.

– Ты не можешь провозглашать себя правителем, – голос Коллама был все так же тверд.

– Я могу и сделаю это. Настало время все изменить. Ты и сам всегда об этом говорил. Мое терпение закончилось.

В этот момент волна с невероятной силой понеслась к берегу. Ужасная волна поднялась над нами, становясь все выше и выше. Мы не могли сдвинуться с места. Скорость, с которой водяная масса надвигалась на скалы, была невероятной. Потребовались бы жалкие секунды, чтобы волна добралась до нас и разгромила дома, уничтожая все и всех.

Коллам повернулся ко мне и посмотрел в мои глаза. Он принял решение.

– Эмма, ты должна быть разумной. Тебе нельзя идти за мной, понятно? – он слегка потряс меня. – Будь осторожна, ради меня. Я не смог бы вынести, если бы с тобой что-то случилось.

Он притянул меня к себе.

– Я буду любить тебя до скончания веков, – тихо прошептал он, и защищавшие меня объятия разомкнулись. – Ты должна забыть меня, Эмма, и попытаться жить обычной жизнью, ты слышишь?

– Я не смогу этого сделать, – прошептала я так тихо, что была уверена, он не понял меня.