Я застонала.

– Я всегда буду любить только тебя, – прошептал он. Но все это не могло меня успокоить.

– Не понимаю, почему Элину удается пошатнуть авторитет Ареса. Я думала, для вас благополучие клана стоит на первом месте. А для Элина главная цель – личное возмездие.

Коллам кивнул.

– Ты права. Проблема глубже, чем кажется. Наш народ вымирает, медленно, но верно. Все больше детей рождаются калеками и не в состоянии жить дальше. Многие еле доживают до подросткового возраста.

Я посмотрела на него, но он отвел взгляд.

Он нерешительно продолжил:

– Моря и озера для нас недостаточно безопасны. Люди уничтожают нашу среду обитания. Вода становится все грязнее, а наши источники питания – водоросли и взморник – становятся безвкусными. Шум кораблей мешает общаться посредством мыслей, а зловоние выхлопных газов разрушает обоняние. Все чаще кто-то из нас теряется. Из страха попасть в рыболовные сети детей больше не пускают исследовать море. Есть еще множество вещей, которые все больше усложняют нам жизнь. Не только мы страдаем от этого, но и другие морские существа. Вспомни о китах. Это все аргументы Элина, если он захочет пойти войной на людей. Даже я должен признать, что они звучат достаточно убедительно.

– Разве нет другого выхода?

– Если у тебя есть какой-то на примете, можешь мне рассказать. Мы уже очень долго думаем об этом, – он грустно мне улыбнулся.

О таких вещах я никогда особенно долго не размышляла. Конечно, я знала, что мы, люди, несем ответственность за многие природные катастрофы, но надеялась, что все наладится. Что люди начнут вести себя разумнее. Но что я могу поделать? Мне было стыдно за это. И грустно слушать, как Коллам говорит о вымирании своего народа, но я не могла придумать выхода из этой ситуации.

И все же я попыталась.

– Вы можете открыться. Если бы люди знали, что существуют и другие чувствующие и думающие существа, которые так похожи на нас, это бы что-то изменило.

– Мы в это не верим, Эмма. За все эти годы люди причинили нам много боли. И не только нам, но и существам, которые отличаются от них. В целом вы не останавливаетесь ни перед чем. За годы, что живу здесь, я увидел многое, что меня напугало.

– И все же ты остался?

– Да, все же… Потому что ваш мир невероятно многообразен. Это меня очаровывает. Ваша музыка, которая знает так много звуков и мелодий. Ваши книги, в которых находят жизнь все новые истории, и вы, люди, сами по себе уникальны. Это был замечательный опыт для мня.

Меня испугало, что он вдруг начал говорить в прошедшем времени. Я прикусила губу и замолчала.

– Но разнообразие ваших жестоких поступков и неспособность учиться на собственных ошибках меня пугают. Многое должно измениться, прежде чем мы сможем решиться раскрыть вам свое существование.

Глава 19

Глава 19

Мой телефон оглушительно зазвонил. От страха я не сдвинулась с места.

Я размышляла над своим эссе по пьесе «Сон в летнюю ночь». Я сама выбрала тему. Но напряжение последних дней было так велико, что я едва могла сосредоточиться и все время терялась в тексте.

Я знала, что звонил Коллам, и взяла трубку.

– Коллам?

Тишина.

– Коллам? – спросила я еще раз. – Скажи хоть что-нибудь, пожалуйста.

– Час настал, – тихо сказал он. – Пришло приглашение на собрание совета. Эмма, они хотят, чтобы ты тоже пошла. Но ты не обязана этого делать. Я бы предпочел, чтобы ты осталась дома. Так будет безопаснее. Мы не знаем, что они решат, и я не хотел бы брать тебя с собой в логово льва.

Я с трудом его понимала. Значит, Элин все же рассказал. Он довел дело Коллама до Большого совета. Должно быть, он не сомневался в своей победе. Но что еще сказал Коллам? Наверное, я ослышалась.

– Коллам, я в любом случае пойду с тобой. Не отпущу тебя одного. Все это касается меня так же, как и тебя.

Я пыталась не показать, что растерянна. О чем он думал? Будто я могла сидеть здесь, пока мою судьбу решают где-то.

– Ты слишком упрямая! – заметил он.

– Ты зайдешь ко мне сегодня? – попросила я, игнорируя его гнев.

– Не знаю, – и он положил трубку.

Я уставилась на телефон в руке. Время настало. Казалось, что с тех пор, как Элин увидел нас вместе, прошла целая вечность.

Еще две недели оставалось до дня летнего солнцестояния. Трудно было вообразить, что этот день изменит нашу жизнь. Я не могла представить этого, и, возможно, так было даже лучше. Какое решение примет совет?

Ко мне подбирался страх. Я вскочила и побежала на кухню. Питер стоял у раковины и мыл стакан.

Я взяла упаковку апельсинового сока из холодильника. Когда я оглянулась в поиске стакана, сок с грохотом упал на пол и разлился по всему полу.

– Эмма, все в порядке? Ты какая-то растерянная.

– Коллам позвонил.

Я попыталась убрать за собой хаос, который устроила. Питер выжидающе смотрел на меня, пока я вытирала пол.

– И? – спросил он, когда я остановилась.

– Он получил приглашение от Большого совета. Они хотят, чтобы я тоже пришла. Коллам, правда, с радостью бы мне запретил. Он злится на меня.

Было абсурдным обсуждать таинственный совет в обыденной обстановке шотландской кухни, сидя на полу и вытирая сок с плитки. Я захихикала.

Но при виде Питера смех застрял у меня в горле. Кажется, он смотрел на ситуацию иначе.

– Эмма, ты хоть понимаешь, что никто, кроме посвященных, никогда не представал перед советом?

– Откуда ты знаешь? Ты просто с ума меня сводишь, Питер!

Я нахмурила брови и бросила тряпку в раковину.

– Я говорил, что тебе надо детальнее изучить мир Коллама. То, что они пригласили тебя, странно. Может быть, Коллам прав. Лучше тебе не идти с ним.

– Может, он не прав и мне все-таки лучше пойти с ним, – передразнила я его умничающий тон.

Он замолчал, и я села на стул. Я не была уверена, как долго ноги еще смогут меня удерживать. Я притянула ноги к груди и обхватила их руками.

Питер сел рядом и приобнял за плечи.

– Я часто бываю у доктора Эриксона, – виновато сказал он. – Он все мне объяснил. Я должен знать все, если хочу, чтобы меня приняли в круг посвященных. Большой совет должен согласиться с моей кандидатурой, и мне предстоит сдать экзамен.

Этого я не знала.

– Я пойду с вами.

Я посмотрела на него и почувствовала облегчение. Питер вдруг стал для меня опорой и поддержкой.

Две недели перед днем летнего солнцестояния прошли слишком быстро. Я редко оставалась с Колламом наедине. Рядом всегда были Питер или доктор Эриксон, которые в малейших деталях объясняли, что меня ожидает.

– Важно, чтобы ты все запомнила, – сказал Питер в тысячный раз. Я застонала и прижалась к плечу Коллама.

– Питер, я не безголовая. Ты уже объяснил мне все, что только можно. Я знаю, что мне нужно делать. Было бы прекрасно, если бы ты мог оставить нас наедине.

Питер посмотрел на Коллама, словно ожидая согласия. Когда тот кивнул, Питер встал и ушел.

– Это невыносимо! – застонала я. Коллам усадил меня к себе на колени.

– Они за тебя переживают, – пробормотал он. – У тебя все еще есть выбор. Ты не обязана туда идти. Мне бы так было спокойнее.

– Я буду рядом с тобой, – сказала я, закрывая ему рот поцелуем.

Мы сели на скамейку в саду на заднем дворе дома. Солнце согревало нас. Воздух мерцал, а между цветами и кустами летали пчелы и бабочки. Тишина, окружившая нас, прерывалась лишь лаем собаки или шумом заводящегося мотора. Сложно представить, что что-то могло нарушить этот покой. Коллам гладил мое лицо. Я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями.

Наше уединение прервал чей-то кашель. Питер. Я угрюмо покачала головой. Он начинал выводить меня из себя.

– Эмма, ты можешь, пожалуйста, подойти? Нам надо сложить вещи, и, кроме того, мы выезжаем очень рано. Пора идти.

Я попыталась подавить недружелюбный комментарий и сильнее обхватила Коллама.

– Придешь ко мне сегодня ночью? – прошептала я, надеясь, что он поймет, это не вопрос, а утверждение. Он поцеловал меня в лоб и встал со скамейки.

– Питер прав, к завтрашнему утру ты должна выспаться, – сказал он скорее себе, чем мне.

Я сердито шла к машине вслед за Питером. Весь обратный путь мы и словом с ним не обменялись.

Я пошла в комнату и громко хлопнула дверью в надежде, что все поймут мой сигнал и оставят в покое. И действительно, хоть это было удивительно в этом доме, никто не беспокоил меня до ужина. У меня появилось достаточно времени, чтобы решить, какие вещи я возьму с собой. Я долго рылась в одежде. Откуда мне знать, какой вкус у фей, оборотней, вампиров и других существ, которые там появятся?

Разумеется, парни забыли проинформировать меня. Может, позвонить Софи? Она наверняка знает, что подойдет для такого события. Но я решила все же этого не делать. Возможно, она бы принесла мне одно из своих цветных платьев. Я вздрогнула от одной мысли об этом. Хотя она и выглядела всегда прекрасно, я не могла представить эти вещи на себе.

После долгих размышлений я выбрала узкие коричневые брюки, белую кофту в рубчик и вязаный зеленый кардиган с короткими рукавами. Это не будет выглядеть слишком развязно или слишком строго. Я хотела комфортно чувствовать себя в своей одежде. Кардиган я получила на Рождество от Бри. Она сама его связала, а для Амели такой же, только бордового цвета.

После того как я собрала вещи и поставила телефон на зарядку, я села перед ноутбуком, чтобы дописать сочинение, хотя и не была уверена, смогу ли я вообще когда-то его сдать. Я не хотела думать о такой возможности. В течение следующего часа я в порыве чрезмерного рвения записала все мысли, приходившие мне в голову об Обероне, Елене, Лизандре, Деметрии и Гермии. Я сохранила свою работу, даже не перечитывая ее. И посмотрела на часы. Было уже полвосьмого, поэтому я решила прекратить свою добровольную изоляцию и пойти на кухню. Вместо обычного шума я услышала лишь тихое бормотание. Напряжение, казалось, можно было потрогать руками, и меня сразу одолело нехорошее предчувствие, которое в последние недели так редко меня покидало.