И вдруг звук бархатного голоса заглушил все разговоры.

– После того как мы подкрепились и обменялись новостями, я думаю, пора собирать совет. Мы встретимся в Зале совета через полчаса.

Присутствующие согласно кивали и поднимались с мест. Мы с Колламом пошли в большой холл. Здесь мы собирались ждать начала вместе с Аресом. Мои руки и ноги вдруг заледенели, хотя повсюду были зажжены камины. Моя нервозность брала надо мной верх. Коллам взял мои руки и согрел их.

– Все будет хорошо.

Я не знала, мне ли он это говорил или себе. И вдруг громкие и мрачные звуки колокола донеслись до нас. Я вздрогнула. Дверь на другом конце холла открылась, и я увидела подсвеченный факелами коридор, ведущий куда-то вглубь. Коллам взял меня за руку, и мы осторожно стали спускаться вниз по древним ступеням.

Казалось, этот коридор никогда не кончится. Жуткая тихая процессия следовала вниз по узкому коридору, словно блестящая змея. Наконец перед нами открылся гигантский зал. Он напомнил мне римский амфитеатр. Скамейки располагались полукругом. У единственной прямой стены находилось что-то вроде сцены, где в центре стоял каменный стол с пятью каменными стульями. На стене над столом кроваво-красными буквами был написан девиз: «Будьте мудры, как змеи, и просты, как голуби».

Я уже слышала это где-то, промелькнуло у меня в голове. Потолок зала подпирали три высокие колонны. На скамейках лежали красные бархатные подушки. Сотни подсвечников и факелов освещали пространство.

Потрясенная и испуганная, я заняла место рядом с Колламом, несмотря на протесты сторонников Элина. Арес сел с другой стороны от меня. Доктор Эриксон и Питер направились к посвященным.

Собрание началось. Так как вампиры были председателями, пятеро их посланников сидели на сцене и вели собрание.

– Каждый народ при голосовании обладает одинаковым количеством голосов – десятью, – вне зависимости от того, сколько пришло посланников, – прошептал мне Арес.

Я кивнула в надежде, что другие народы отнесутся к нам с большим пониманием, чем шелликоты.

Председатель, которого звали Майрон, как сказал мне Арес, открыл собрание. Сначала речь шла о земельных конфликтах между троллями и феями. Во втором деле рассматривался случай, когда эльфы якобы разграбили шахты гномов, и так далее. Противники выходили к сцене и представляли свои вопросы и проблемы присутствующим. Затем председатели задавали вопросы. Красные карточки поднимались за виновность, зеленые – за невиновность.

– Приговоры являются обязательными к исполнению. Председатели всегда пытаются найти компромисс, который устроит обе стороны, – объяснил Коллам.

Раздался звон колокольчика, объявивший следующее дело.

– Мы подошли к нашему следующему делу, к иску Элина. Он обвиняет своего сводного брата Коллама в том, что тот вступил в запрещенные отношения с человеческой женщиной и раскрыл тайну нашего существования многим людям. Это чрезвычайно серьезное обвинение. Элин, Коллам, пожалуйста, выйдите сюда.

Элин с высокомерно поднятой головой подошел к председателям. На месте раны у него был красный шрам. Он громко рассказал совету, как наблюдал за мной и Колламом. Затем также обвинил доктора Эриксона в том, что тот раскрыл тайну.

Как же он ненавидит людей, думала я, слушая его обвинения. Во время речи Элина Коллам стоял с непроницаемым лицом.

– Поэтому я прошу совет наказать Коллама. Он нарушил важнейший закон наших народов. Мы не должны быть снисходительными. Люди, знающие о нашей тайне, согласно многовековой традиции, должны быть убиты. Они не заслужили пощады.

Присутствующие молча слушали его. Когда он закончил, по рядам прошел взволнованный шепот. Я и пошевелиться не могла. Некоторые возмущенно качали головами, другие же с любопытством меня рассматривали.

– Коллам, что ты можешь сказать в свою защиту? – спросил его Майрон.

Коллам поклонился председателям и начал говорить:

– Высокий совет, уважаемые присутствующие, мне известно, что я нарушил законы нашего мира.

Из зала раздавались крики, но Коллам не позволял им заглушить себя.

– Обвинения, которые выдвинул мой брат Элин, справедливы. Я влюбился в человеческую женщину, но я вопреки его обвинениям не соединился с ней.

Присутствующие стали перешептываться.

– Ни Эмма, ни я не нарушили закон, запрещающий соединяться с человеком. Однако я признаю, что я рассказал ей о нашем мире и наших тайнах.

– Ты плавал с ней в ночь полнолуния и пытаешься доказать, что она смогла перед тобой устоять? – огрызнулся Элин. – Ты, как и я, прекрасно знаешь, что это невозможно. Люди слабы.

– Люди, может быть, и слабы. Но я, Элин, знал, что это все изменит.

Я почувствовала, что покраснела от воспоминаний о той ночи. Я не осмеливалась поднимать глаза и уставилась на ноги. Арес взял меня за руку и крепко ее держал.

– Почему ты тогда взял ее с собой? – надменно спросил Элин. Он не хотел сдаваться.

Коллам посмотрел на него и, казалось, размышлял, как ему ответить. На лице Элина растянулась насмешливая ухмылка.

– Это не имеет значения, – сказал Коллам в тишину. – Я согласен, что меня надо наказать. Но Эмма ни в чем не виновата. Я прошу вас отпустить ее.

Элин усмехнулся.

– Все не так просто, Коллам. Ты что, совсем рассудок потерял? Она знает о нас и заслужила смерть.

Я услышала согласное бормотание. Это напугало меня, а Коллам побледнел.

Майрон постучал маленьким молотком по столу, прося тишины.

– Элин, решение относительно этого преступления выносить не тебе, – осадил его председатель.

Я с облегчением выдохнула.

– Но таков закон, – сказал Элин. – Она не может уйти безнаказанной. Она человек, – он с такой ненавистью произнес это слово, что я только сейчас поняла, как сильно он нас презирает.

Я вскочила с места и без раздумий сказала:

– Ты ошибаешься, Элин. Мой отец… он шелликот.

Элин вздрогнул. Все вокруг зашумели. Коллам подошел ко мне и встал рядом. Я прикусила губу. Что же я натворила?

Майрону потребовалось немало времени, чтобы всех утихомирить.

– Эмма, ты понимаешь, о чем говоришь? Ты знаешь, кто твой отец? – спросил он, посмотрев на меня с новым интересом.

Тишина, повисшая в зале, стала невыносимой.

– Это я, – Арес поднялся с места и встал рядом со мной.

В зале снова поднялась суматоха.

– Ты знаешь, что это значит, Арес?

Он кивнул.

– Еще несколько недель назад я ничего не знал о ее существовании. Но, что бы ни решил совет, я надеюсь, что вы сжалитесь над ней. Я прошу вас об этом, – уверенно сказал он.

На моих глазах навернулись слезы.

– Элин уже убил мать Эммы, и у него было на это право. Много лет назад она наблюдала за нами в ночь полнолуния. Хотя в этом и не было необходимости. С тех пор мать Эммы никогда не приближалась к нашему миру и никому о нас не рассказывала. Даже Эмма не знала о нашем существовании.

– Элин, это правда, что ты убил мать Эммы? – спросил Майрон.

– Открываться человеку запрещено. Женщина заслужила смерти.

Я потеряла дар речи, сжала руки в кулаки и вскочила с места.

– Но ты еще и Марию убил! – крикнула я.

Все уставились на меня. Я медленно опустилась на скамью.

– Она опорочила наш святой источник, – ядовито ответил Элин, подтверждая мое подозрение, которое я до сих пор не могла доказать.

– Ты заманил ее в воду, чтобы убить! – гневно воскликнула я.

Коллам внимательно на меня посмотрел. Но я уже сказала все, что хотела сказать, поэтому замолчала.

Майрон дал мне понять, что я должна встать.

– Эмма, как долго ты знаешь о том, что ты – полукровка?

– Она знает это всего лишь несколько недель, – раздался голос доктора Эриксона. – И только я знал это все время. Но исполнял желание ее матери не раскрывать ей эту информацию. Как и ее мать, Эмма хранила тайну с тех пор, как узнала о вашем существовании. Ее двоюродный брат Питер должен стать моим преемником, так как у меня нет собственных детей. Поэтому он и его семья были посвящены в тайну.

Доктор Эриксон склонил голову перед председателями. Питер подошел к председателям вместе с доктором.

Майрон посмотрел на него.

– Питер, готов ли ты сдать экзамен?

Питер кивнул.

– Мы должны посовещаться об этом деле, – сказал Майрон после того, как тихо переговорил с остальными председателями. В зале воцарилась зловещая тишина.

– Тайна нашего существования теперь хранится в семье Питера и Эммы. Посвященным позволено рассказывать своим семьям о тайне. Правда, это должно происходить не раньше успешной сдачи экзамена. Так как Элин не знал, что доктор Эриксон предложит Питера как своего преемника, с его стороны было правильно сообщить об этом преступлении. Однако, на мой взгляд, здесь речь идет лишь о формальном проступке. Я призываю представителей решить: виноваты ли Коллам и доктор Эриксон в непозволительном разглашении нашей тайны?

Только сторонники Элина подняли красные карточки, чтобы признать их виновными. Я выдохнула с облегчением.

– Этот пункт мы можем считать решенным. Что касается отношений Коллама и Эммы, я думаю, учитывая, что Эмма наполовину шелликот, этот вопрос должен решаться Советом старейшин шелликотов. Это не задача Большого совета. Ее должен решать клан шелликотов.

Я посмотрела на каменное лицо Ареса, опасаясь, что это не лучший исход. Губы Элина растянулись в уродливой ухмылке.

– Преступления Элина тоже должны быть обсуждены. Должны ли мы судить его из-за незаконного убийства человека? Недопустимо убивать людей без суда и без причины.