– Прекрати! Отпусти его сейчас же, – крикнул охранник, несколько других окружили Уорика с дубинками-булавами в руках.

Уорик взвыл, когда шипы впились в его кожу, разрывая ткань и тело. Он опустил Бойда, когда его начали избивать охранники в большом количестве. Кровь Уорика стекала на пол и собиралась в лужицу.

Вокруг началась суматоха, заключенные встали, но мое внимание было сосредоточено только на Уорике.

Вскочив с оглушительным криком, я прыгнула на охранников, пытаясь их оттолкнуть от него.

– Ковач! – крикнул Уорик, когда несколько солдат повернулись ко мне и начали избивать. От боли я упала на колени, дубинки опускались на мою спину и ноги. – НЕ-Е-ЕТ! – прогремел Уорик, пытаясь притянуть меня к себе и защитить от ударов. Он накрыл мою руку своей, другой дотронулся до лица – мы встретились взглядами, и в эту секунду боль отошла на задний план. Я подумала, что они намереваются нас убить, но для меня это не было столь важным, пока я находилась рядом с Уориком.

В этот момент существовали только мы.

«К черту это, принцесса. Ты здесь не умрешь», – сказал его взгляд мне.

– Хватит, – громко приказал Бойд, положив конец жестокости по отношению к нам. – Нам приказали не убивать их. – Бойд дернул своей губой, на которой был шрам. – Но не говорили, что они должны быть в здравом уме. – Он приподнял губы в улыбке и потер шею. – В яму их. Они там сидели раньше, думаю, будут чувствовать себя как дома.

Яма.

Нет. Нет. Нет-нет-нет-нет. Я начала трясти головой, слезы наполнили мои глаза. Ужас охватил меня. Солдаты поставили меня на ноги, кровь текла по моей спине и ногам, впитываясь в одежду. Легким не хватало воздуха, я отключалась.

– Ковач, – проворчал Уорик, хватая меня за лицо, – посмотри на меня.

Страх подкашивал мои ноги. В прошлый раз я едва пережила это. И предпочла бы яме смерть.

– Все будет хорошо, – говорил он только мне, несмотря на то что нас разъединили и потащили из комнаты, – ты сильнее, чем думаешь.

Он пытался меня подбодрить, хотя был очень сильно избит и, вероятно, как и я, голодал. Мы не могли быть сильными. Он тоже мог потерять рассудок там.

– Уорик, – произнесла я лишь его имя. Только имя. Это не было признанием в любви или чем-то в этом роде. Это не наш путь. Но мой тон сказал все, что я думала.

Уорик просто смотрел на меня, в его взгляде было столько непроизнесенных слов. Охранники потащили нас по разным переходам к ямам.

Сама ли я себя пыталась утешить или слышала его голос, обволакивающий меня.

– Они, черт возьми, не сломили нас в прошлый раз, Ковач. Чего бы это ни стоило, черт возьми, выживи, ладно? Сделай. Все. Что. Необходимо. Для. Этого.

– Чего бы это ни стоило, – прошептала я, прежде чем захлопнулась дверь и я осталась в кромешной темноте.

Глава 25

Глава 25

Ад. Я никогда не верила в него, пока не оказалась здесь в прошлый раз. Это не было каким-то мифическим местом, куда отправляют плохих ребят после смерти. Нет. Если ад и есть, то он находился здесь, на земле. И реальные живые существа творят разврат и жестокость.

Я жаждала смерти в надежде на облегчение.

«Держись, принцесса».

Здравомыслие ускользало от меня, я больше не отличала реальность от иллюзий. Мне было плевать. Я нуждалась в Волке, представляла его, и это давало мне сил, чтобы продолжать дышать.

Я оказалась меньше предыдущей заключенной, руки приковали к лодыжкам так, что я не могла полностью вытянуться или пошевелиться. Оставили в кромешной тьме, прежде чем на меня обрушился ослепительный свет, бьющий больно по глазам. Крохотное помещение заполонили звуковое и безжалостное тиканье, а после громкими, леденящими душу сигналами. Без причины. Никакого отдыха. Никакой еды. Никакого облегчения.

– Я не могу, – всхлипнула я.

– Можешь.

Он коснулся моего лица, его голубые глаза отражались в свете. Он казался таким реальным, словно и правда был здесь, со мной. Казалось, наша связь вернулась.

Я позволила себе погрузиться в галлюцинацию.

Время больше не имело значения. Голод, разъедающий мозг, лишь вызывал голоса в моей голове. Верхаза увеличивала трещины, которые Халалхаз оставил во мне.

– Ты обещала мне, Ковач. – Мой призрачный Уорик заставил меня посмотреть на него. Странно, но и в моем воображении он выглядел так, словно едва стоял на ногах. Его лицо было осунувшимся, все в синяках и изможденным. – Чего бы это ни стоило.

– Я пытаюсь.

Я сглотнула. Иштван сделал все, чтобы увеличить ментальную атаку здесь, к тому же в этот раз я вошла сюда человеком. Мои силы, независимо от того, насколько сильно я желала бороться, таяли на глазах. Я готова была сдаться… умереть или сойти с ума, все что угодно, лишь бы избавиться от страданий.

– Старайся усерднее, – яростно пробормотал Уорик, – лишь благодаря тебе я живу. – Он коснулся моего лба, в его голосе звучала уязвимость. – Помни, что мы не придерживаемся обычных правил игры. Мы решаем сами. – От ощущения его кожи, волос и дыхания я закрыла глаза, его голос гремел как гром. Боль ослабла, кошмар терял свою силу, пока он был рядом со мной. – Прямо сейчас борись… так мы выживаем. Ты и я. Так мы преодолеваем трудности и продолжаем ходить по этой земле, sotet démonom.

Я кивнула и наклонилась к своему миражу, впуская покой, что он мне подарил. Хотя я понимала, что хожу по краю.

Прошло совсем немного времени, прежде чем я прекратила цепляться за мираж. Голоса перестали кружить в моей голове, спасая меня от пыток. Я лежала на боку, свернувшись калачиком, и смотрела в никуда.

Безжизненно.

Словно под наркозом.

Я даже не дернулась, когда открылась дверь. Мои чувства словно онемели, разум не понимал, что реально, а что нет.

– Итак, как прошло твое пребывание здесь? – Коренастый Бойд стоял в проеме. – Наверное, понравилось, в этот раз ты пробыла здесь на две ночи больше.

Где-то в глубине души я осознавала, что находилась здесь пять дней. За эти дни меня только пять раз вытаскивали пописать и давали полстакана воды, затем швыряли обратно. Момент, когда меня освобождали от цепей, чтобы дать сходить в туалет, был еще мучительней – когда они меня снова запирали, тело кричало в агонии от боли в мышцах. А момент блаженной тишины вновь обрывался.

Я услышала стук ботинок Бойда – он направлялся ко мне.

– Смотри-ка, ты не спешишь выйти. Хочешь остаться? – Он наклонился, чтобы снять цепи, приковывающие мои руки к лодыжкам. – Внесу пометку в твое досье, чтобы в следующий раз тебя продержали здесь дольше. Не хочу, чтобы тебе было неуютно.

Следующего раза не будет.

Подошли еще несколько мужчин и подняли меня.

– От тебя несет дерьмом и мочой. – Бойд помахал рукой у своего носа. – Бросьте ее в душ. Сучка испачкалась.

Я вздрогнула от прикосновения охранников, двое мужчин потащили меня по лестнице – чувства оказались настолько обострены, что я не могла ничего уловить. Даже когда меня бросили в душевую и сорвали с меня грязную форму, сунув под ледяную воду, и кричали, чтобы я оттиралась, я ничего не чувствовала.

Лишь оцепенело передвигалась, пока они ругались и насмехались надо мной. Мое молчание лишь раззадоривало их. Они хотели почувствовать мой страх, унижение, увидеть мое подчинение, чтобы потешить их хрупкое эго.

Я не дала им такой возможности.

Люди считали «сломленного» слабым. Я не согласна. Перелом позволял придать форму чему-то иному. Может, на мне и полно шрамов и травм, но что бы они ни делали, подчинить себе меня у них не выйдет. Они заставили меня стать сильнее. Титаном. Я сломалась, но не согнулась. Огрызнулась, а не поклонилась. Они не скрутили меня и не превратили во что-то другое. Я смогу собрать свои разорванные части воедино. И стать еще мощнее.

– Идем! – крикнул один из охраны, бросив мне чистую форму. Я оделась и пошла за ними. Ноги дрожали, но я заставила себя идти самостоятельно.

Камеры были заполнены, но большинство не спали – они выглядели грязными и изможденными, значит, уже поздний вечер, а не утро. Сидели в камерах после долгого рабочего дня на заводе.

Когда охранники отвели меня в мою клетку, я ощутила покалывание в затылке. Я повернула голову в сторону и уловила движение этажом выше.

У меня перехватило дыхание, искра жизни пробилась сквозь холод внутри.

Уорик.

Мы сразу же встретились взглядами, словно знали точно, где каждый из нас находится. Я увидела его впервые за неделю вживую, но его мираж был вместе со мной в той яме, и казалось, мы не расставались.

Его волосы были мокрыми, ему выдали чистую синюю форму. Исцелен, но выглядел усталым со слегка изможденным лицом. Я, наверное, выглядела хуже скелета, ребра торчали.

Охранники засунули его в камеру, как и меня, – его камера была прямо напротив моей, только на уровень выше.

Вот она, жестокость Иштвана во всей красе. Отделил нас, но оставил возможность видеть друг друга. Издалека мы могли наблюдать, что происходит с другим, и ничего не смогли бы сделать. Избиения, пытки… изнасилование.