– Ты лжешь, – прошипела Птичка рядом со мной, достаточно громко, чтобы я услышала, – ничего в порядке не будет, верно? Я не чувствую магию.
Я не смогла скрыть правду от нее.
У Уэсли, Птички и Зуз были сдержанные выражения на лицах, они казались неустрашимы. Я решила пойти тем же путем, что и в прошлый раз, полагая, что смогу обмануть тех, кто терпел этот ад. Теперь я понимала, что маскировка оказалась неубедительной и ее легко разорвать в клочья. Ребята не знали, как быстро их убеждения и мораль превратятся в пыль, которую они будут стряхивать, смывать, пытаясь ежедневно выжить.
Я знала слишком много. Лишь немногие понимали истинный ужас этой тюрьмы-фейри. Одна из тех, кто знал, к сожалению, была мертва, а ее кровь окрасила землю площади Мадач. Я бы хотела, чтобы Лин была жива, и, будь у меня моя сила, я бы вернула ее. Но, может, она нашла лучший выход, милосердный способ.
Сглотнув, я сделала шаг вперед, паника парализовала меня. Резкий аромат хлорки и дезинфицирующего средства вонзились в меня, и я прикусила губу до крови, вытесняя все воспоминания, которые так старалась забыть.
Помещение ничем не отличалось от предыдущего, нас разделили на категории, хотя в этот раз персонал состоял не только из фейри… или, по крайней мере, они когда-то не были ими. Движения мужчин и женщин – охранников были четкими и выверенными, как у роботов, даже немного грубоватыми. И опять многих я не знала. Узнала лишь двоих из класса младше моего.
Бессмысленно.
Подойдя ближе к Рози, я встала в очередь за людьми. В этот раз я попала сюда человеком, но не хотела давать Иштвану или кому-либо еще даже намека на то, что моя магия может вернуться.
– Что происходит? – прошептала Рози.
Весь ее мир перевернулся с ног на голову за считаные часы. Ее дом подорвали, теперь она оказалась в тюрьме фейри и даже не знала, что отсюда не выйти.
Я старалась сосредоточиться, но это не помогало – паника нахлынула на меня из-за осознания, что сейчас произойдет, и криков по другую сторону стены.
– Рози. – Я попыталась вложить в свой тон все свои чувства, когда мы приблизились к нашей очереди. – Не стану лгать, следующие двадцать минут тебя будут унижать, лишать души. Так они здесь поступают.
– Шевелись! – крикнул мне охранник, подталкивая Рози к дверному проему.
– Найди способ запрятать все свои чувства туда, где ты потом сможешь их найти. Не позволяй им завладеть твоей силой. Мы справимся.
На ее губах появилась грустная улыбка.
– Милая, я шлюха. Мужчины унижали меня, даже когда я была замужем. Внутри меня целый мир, куда я могу спрятаться.
– Следующий, – рявкнула женщина на Рози.
А я с благоговением смотрела на женщину-человека, которую встретила несколько месяцев назад. Красивая и мягкая, но прочная, со сталью внутри. Если кто и смог бы выжить здесь, то, вероятно, именно Рози.
– Имя? – рявкнула на меня женщина-охранник, она говорила с русским или украинским акцентом.
Мои брови взлетели вверх от того, что она не знала, кто я, но лицо лишь выражало пустоту.
Я желала солгать, но понимала, что это бессмысленно. Мне уже прицелились в спину.
– Брексли Ковач. – Я вздернула подбородок.
Ответа не последовало.
Женщина записала мое имя, вид и остальные подробности обо мне, словно выполняла задание. Приказ. Ни больше ни меньше. Хотя все они казались агрессивными, двигались машинально, а их энергия и жизни текли под кожей из-за яда.
Душевые кабинки оказались похожи на те, что были Халалхазе, только новее. Стоял сильный запах химии, остались капли воды – все это говорило о том, что до нас здесь тоже дезинфицировали группу.
– Раздевайтесь! – скомандовали четверо мужчин повелительным и жестким тоном. От них исходило безумство. Они действовали согласно приказам.
Большинство заключенных оглядывались вокруг, сомневаясь и не зная, что делать, – я начала стаскивать ботинки.
– Ребята… давайте, – прошептала я Уэсли, Птичке и Рози, которые находились рядом со мной.
Они тоже начали снимать вещи, в то время как другие стояли как вкопанные.
– Я. Сказал. Раздевайтесь! – проревел один из мужчин-охранников, выхватив пистолет и ударив им по затылку женщину с такой силой, что я услышала, как треснул ее череп. Джо, она работала с Лин, рухнула на пол, даже не вскрикнув – вокруг расползлась лужа крови, ее тело обмякло.
– СЕЙЧАС ЖЕ!
Все отреагировали мгновенно, так и продолжая смотреть на Джо – они желали подойти к подруге и проверить, жива ли она.
Но это было не так.
Выбросив нашу одежду в мусорку, нас выстроили вдоль стены. Двое работников облили нас дезинфицирующим средством и мылом, в то время как двое других держали наготове, как оружие, шланги.
Струя ледяной воды с силой ударила по моим ранам, вновь открывая их, дезинфицирующее средство заставило мое тело испытать агонию.
– Оттирайтесь!
Крики, визги и рыдания вырвались наконец из невыдержавших, эхом отразившись от стен. Мы стали животными в загоне. Голые, униженные, напуганные, страдающие. Охрану не волновало, что в этой комнате присутствовали люди, фейри и полукровки. Для них мы были безликими, бездушными животными. А наша мертвая соратница лежала в нескольких метрах от нас, ее кровь струилась у наших ног.
* * *
Одетая в серую форму, поношенные ботинки и бабушкино нижнее белье, я держала в руках свои туалетные принадлежности и одеяло. Пока мы шли, нашей группе выкрикивали непристойные замечания. Я снова попала в ад. Но в этот раз вещи, которые нам выдали, были не такие поношенные, жесткая ткань раздражала мою чувствительную кожу. Номер у меня был другой – заключенная 839. Доказательство того, что тюрьма начала работать недавно.
Одного охранника я узнала – парень, с которым мы с Птичкой дрались в переулке, – Сэм вел нас в камеры. И судя по брошенным на нас с Птичкой взглядам, он нас помнил.
– Заключенная 835! – Сэм указал на Рози, затем на маленькую камеру, мимо которой мы проходили. – Сюда.
Я посмотрела ей в глаза, охранник втолкнул ее внутрь и с лязгом захлопнул дверь. Мое сердце остановилось, когда замок щелкнул, а она смотрела на меня через решетку.
На полпути вниз мы поравнялись с постом охраны, и Сэм вновь остановился.
– Заключенная 839. Твоя камера. – Сэм жестом пригласил меня войти внутрь, кивнув на пост. – Так мы сможем присматривать за тобой.
Не желая пререкаться, я вошла в небольшую клетку с дыркой для туалета в углу.
На губах Сэма появилась ухмылка.
– Добро пожаловать домой, Ковач. – Он захлопнул дверь, щелчок замка пронзил меня до костей. – Другого у тебя не будет.
Он стукнул дубинкой по решетке, приказывая группе следовать за ним. Я наблюдала, как Птичка, Уэсли и Зуз проходят мимо. Мне нечего было им предложить: ни слов утешения, ни улыбки, ни мужества.
Все мои страхи и травмы обрушились на меня, высасывая из легких кислород. Я хотела закричать, проснуться и повернуть события вспять.
Андрис, Киллиан, Эш, Лукас, Кек, Скорпион. Мое сердце болело, когда я гадала, где же они.
Но душа звала его.
Мужчину, которого я нашла в Доме Смерти.
Того, кто мог убить меня.
Но вместо этого мы сожгли Халалхаз дотла и восстали из пепла.
Я подошла к решетке и взглянула на уровень выше. Я не могла видеть, но, клянусь, могла его чувствовать. Он немигающе смотрел на меня, и это давало мне сил. Я ощущала его объятия и голос.
Глава 23
Глава 23
Пронзительная сирена оглушила подземелье, отражаясь от тридцати уровней ада, отскакивая от стен, чтобы ударить по нам. Как мячик для пинг-понга, бьющийся о металл. Звук, раздражающий каждый нерв существа, пережившего целую ночь.
Спали очень немногие. Более старые обитатели рявкали на новичков, чтобы они заткнулись, но те лишь сильнее завывали и рыдали. Я слышала все это раньше, вопли агонии то усиливались, то затихали. Сопение как бубен, лязг решеток как бой барабанов, вопли как труба, тихие рыдания – гитара, свои страхи и отрицания новички завывали в меланхоличной песне.
Я смотрела в никуда, в то время как мои мысли метались по кругу. Я испытывала вину, ужас и опустошение. Перед глазами вставала смерть Лин. Андрис. Мои друзья. Я даже не знала, жива ли Кек. Где все они? В любую секунду их могли у меня отобрать. Убить.
Однако в глубине души я была уверена, что узнала бы, если бы с Уориком что-то случилось. Это не предположение, а сильная убежденность. И я боялась того, что случится, если я действительно его потеряю. Я и так шла посередине между жизнью и смертью. И если бы Иштван и правда убил его, то я охотно прыгнула бы во тьму. Забыла бы про совесть. И сострадание.
Я бы мстила.
И снова мне показалось, что я почувствовала Уорика, услышала его голос.
По прутьям моей клетки заколотили дубинкой.
– Подъем, рыбки!
От охранника веяло снисходительностью, я напряглась, понимая, что мимо меня он не пройдет, заставит меня заплатить за мой побег.
Я поднялась с холодного пола. Мои кости ныли, раны протестовали, и, вскрикнув, я прижалась спиной к стене. В руке я держала сумку с туалетными принадлежностями, словно собиралась в школу. Мне потребовались все силы, чтобы удержаться на ногах. Тело испытывало наконец все, через что я прошла ночью, все болело, и я желала остаться в лежачем положении.