— Вы так уверены в этом предприятии, что я, признаться, тоже быстро очаровался возможными перспективами. Откуда такая решимость?

— Всё просто. Человек всегда жаден до двух вещей. Удовольствия и информации. Мы предоставим ему и то и другое. Музыка, много разной и новой музыки! Передачи, звонки на радио, реклама, викторины, розыгрыши, которые, кстати, так любят американцы. Новости, результаты спортивных соревнований. И всё это слушателям будут рассказывать лучшие дикторы. Представьте! Вы не можете побывать на концерте Эдди Кантора? Вы не можете услышать Чарли Чаплина? Как он говорит или отвечает на вопросы слушателей. А мы дадим вам эту возможность! Для компаний это реклама. Для политиков это аудитория. Для звёзд это общение с их поклонниками.

Я, естественно, не стал открывать Сарнову знание о том, что впереди вдобавок ещё и Великая Депрессия, когда все начнут искать хоть какое-то развлечение от серых безработных будней. Именно в это время был бум Голливуда, который стал фабрикой грёз для миллионов американцев. «Хлеба и зрелищ!». Эти слова будут актуальны всегда и везде.

Давид даже остановился и задумался. На его лице появилась блуждающая улыбка.

— Вы правы, Алексей! Это может стать проектом всей жизни!

— Поэтому я надеюсь, что вы подумаете над моим новым предложением, — я решил воспользоваться моментом.

— Каким?

— Подумайте об уходе из радиокорпорации Америки.

Он хотел было что-то сказать, но я поднял руку в предупреждающем жесте:

— Я не тороплю. Обдумайте все. Взвесьте. И примите правильное решение.

Он постоял несколько секунд и воскликнул:

— Это будет поистине каламбур! Два выходца из России управляют желаниями миллионов американцев! Ха! Кому не скажешь — не поверят!

И он пошёл дальше, осматривая складские помещения.

А я посмотрел ему вслед с улыбкой. Знал бы Давид, что эти слова так близки сейчас к моей задумке…

Я подозвал жестом Виктора, который маячил позади в проёме одного из погрузочных терминалов.

— Ну что он? — поинтересовался мой друг.

— Думаю, мы получили высококлассного специалиста. Ты подготовил все бумаги?

— Да. Но нужен юрист, чтобы всё заверить.

— Конечно.

— И ты пока не можешь обладать полным правом в управлении. До получения гражданства, — напомнил Громов.

— Знаю. Но когда мы ехали сюда, то договорились с Сарновым, что акции будут делиться соразмерно вкладу. Его доля минимальна. Держателем акций я быть могу даже сейчас. Плюс, всё оборудование здесь и аренда зданий за «Соколов и Ко». В патенте я буду вписан реализатором с правом принятия решений о судьбе изобретения. В любом случае, это подстраховка. Я не думаю, что с Давидом у нас возникнут проблемы. И обманывать его я тоже не собираюсь. Это человек увлечённый, ему просто нужно дать возможность и ресурсы для творчества.

Виктор серьёзно посмотрел на меня:

— Ты уверен, что такая рекламная кампания, которую ты затеял — обязательна?

— Конечно!

Громов развернул папку и достал несколько листов. Недоверчиво посмотрел на меня:

— Здесь написаны такие звёзды. Да нас просто-напросто пошлют, когда мы будем им звонить.

— А мы им и не будем звонить. Мы попросим Еноха «Наки» Томпсона, — хитро прищурился я.

— Ты хочешь «запуститься» в Атлантик-Сити? — догадался Виктор.

— Да! Сначала там. «Наки» каждый сезон организовывает грандиозное шоу. Скоро будет ещё одно. И если мы сделаем там трансляции со звёздами и прямые включения с ипподромов — мы получим большую рекламу.

— А он согласится? — с сомнением протянул Громов.

— Трансляции с ипподромов, Витя! — посмотрел я на друга многозначительно.

— Ставки? — догадался он.

— Конечно. В масштабах почти всей страны и с «живыми» комментаторами из динамиков. И поддержкой звёзд!

Громов уставился на меня как на диковинку:

— Как у тебя это рождается в голове? До сих пор не пойму…

Эх, хотел бы я приписать это всё себе. Но я просто скопировал идею первого крупного боя тяжеловесов по боксу, который транслировали коммерческие радиостанции. Тогда в Хобокене, штат Нью-Джерси, бился американец Джек Дэмпси против француза Жоржа Карпентье, а по радио комментатора слушали в залах и кинотеатрах больше чем шестидесяти городов. Это дало дополнительные гигантские барыши организаторам. И поистине невообразимый рост акций производителя радиоприёмников. А я решил провернуть подобное на год раньше, пока радиокорпорация Америки не «распробовала» идею Сарнова и не захватила всё, что можно в коммерческом радио. Фактически я запрыгивал в уходящий поезд. Кстати…

— И ещё, Виктор. Часть акций должна быть в открытом доступе. Но очень малая. И четверть всего пакета выйдет на биржу только после запуска трансляций из Атлантик-Сити. Никаких больших и влиятельных объёмов акций на торгах! Полный контроль должен всегда оставаться за нами, какими бы сладкими ни были предложения. Патент у нас. Первые радиостанции тоже будут у нас. Кто хочет вложиться и разбогатеть — пожалуйста. Кто хочет «выкупить» право голоса — сразу мимо. Поэтому выпускать бумаги на биржу будем малыми объёмами и с лимитом портфеля. Ты понимаешь — о чём я?

— Понимаю, — кивнул друг.

Уже несколько месяцев я заставляю его штудировать лучшие источники по экономике. И он демонстрирует ощутимый прогресс. А я делаю вид, что тоже это изучаю. Иначе будет слишком подозрительно. Успехи Громов делает значительные. Это всё у него в крови. Ни дать ни взять — будущая акула биржи.

— Короче, мы должны быть готовы к запуску «во всеоружии»…

— Много работы, — сурово проговорил друг.

— Очень много. Но, поверь, это того сто́ит! И не забудь, копии документов должны быть у меня уже к возвращению…

— Когда возвращаетесь?

— До штата Мэн не так далеко. Я не знаю, насколько затянутся переговоры с тамошним начальником береговой охраны. Позвоню, как буду собираться обратно. Со мной едет Соломон. Оставлю его разбираться в Портленде с поставками из Европы.

— Всё будет идти морем через Портленд?

— Я уверен, что не всё так просто. Думаю, есть ещё несколько мест, куда уходит вся контрабанда. Её обычно перегружают в море. В порты приходят уже «чистые» судна…

* * *

На следующий день

Путешествие в удобном и продуманном до мелочей купе на двоих было весьма приятным. Я с удовольствием сидел напротив окна на обитом бордовым бархатом диване и потягивал чай с корицей. Тепло, хорошо, мерный перестук колёс и лёгкое покачивание вагона настраивали на сентиментальный лад. Всегда любил поезда. Особенно если едешь с комфортом. Хотя после пребывания в распределительной тюрьме, я, наверное, и обычным вагоном бы остался доволен. Не то что люксом, в котором мы ехали вместе с Соломоном Михайловичем.

В соседних купе ехали четверо моих подчинённых. И возглавлял всех Молотов. Грозного вида казак ехал вместе с верным Матвеем. И ещё пара людей, которых капитан Синицын выделил для охраны Соломона, пока он будет в Портленде организовывать все наши дела с местными, после моего отъезда.

Раздался стук в дверь, и следом в неё заглянул официант. В проходе вагона перед ним стоял столик на колёсиках.

— Ваш ужин, джентльмены!

За спиной парня в накрахмаленной рубашке и жилетке маячил в своём чёрном костюме Матвей, держа руку за пазухой. Предосторожности после всех последних событий.

На столик выставили яства.

— Чем я могу быть ещё Вам полезен? — вежливо осведомился официант.

— Ничего не надо. Спасибо, — ответил я после отрицательного жеста Соломона и положил на поднос долларовую купюру.

С небольшим поклоном довольный паренёк исчез, закрыв за собою дверь.

— Ну вот мы и одни. В тишине, — произнёс Соломон, вглядываясь в проносящиеся за окном виды.

Сейчас мы ехали вдоль берега. Небольшой участок уже после Портсмута. Вдалеке за окном, в поздних сумерках, тяжёлые чёрные волны медленно и неумолимо вздымались пенными гребнями, накатывая на узкую полоску берега.

— Как ещё раз зовут этого начальника береговой охраны? — сморщился Соломон, открывая свою записную книжку.

— Грейс МакКой. Он уже восемь лет на этой должности в Портленде, — ответил я.

— Вполне достаточно, чтобы выстроить нужную сеть, — хмыкнул аптекарь.

— Согласен. «Наки» уже позвонил ему и предупредил о нашем приезде. Нас будут ждать на вокзале.

— Предпочитаю перемещаться на своём авто…

— Я тоже. Матвей арендовал для нас автомобили. Агентство пригонит их к вокзалу. Мы поедем за людьми МакКоя на своих машинах.

— Не боитесь, что он сочтёт это знаком недоверия?

— Мы с ним не детей крестить собрались. А вести совместный бизнес. Это Америка. О каком доверии может идти речь, да ещё и с контрабандистами? — пожал я плечами, — Лучший вариант укрепления отношений, это регулярные выплаты и растущие объёмы поставок.

Соломон усмехнулся:

— Вы, как всегда, правы, Алексей… Откуда будет идти товар?

— Из Ирландии и Франции в первую очередь.

— Думаю, нужно ставить в приоритет Ирландию, — заметил старик.

— Не соглашусь, — улыбнулся я.

— Почему? — удивлённо вскинул седые брови аптекарь.

— Вы рассуждаете так, ибо уже привыкли, что лучший товар для бутлегеров — виски. Что-то покрепче. Но это можно найти и здесь, на месте.

Соломон пристально воззрился на меня, а затем снял свои очки и начал протирать их платком. Морщинки вокруг его глаз треснули. Старик тихонько смеялся:

— И у вас есть такой источник поставок внутри страны?