– Если боитесь, что я предам вас, то у Эдана есть магический кинжал против демонов.

– Майя, – прошептал он. – Майя, довольно.

Я сделала вид, что не расслышала.

– Он у него с собой.

Лорд Сина поднял руку, чтобы Эдан передал ему оружие. Тот неохотно вручил кинжал воину, который, в свою очередь, передал его леди Сарнай.

– С виду вполне обычный, – заметила она.

Пока принцесса изучала кинжал и утонченные узоры, вырезанные на ножнах, я продолжила:

– Если я вдруг обернусь против Аланди, возьмите рукоять и произнесите «Джин». Это слово позволит достать кинжал из ножен. А затем вы должны пронзить мое сердце…

Я показала амулет, поскольку теперь он был моим сердцем – с каждым днем все больше и больше.

Мой голос сломался, но я еще не закончила:

– На бой я пойду в последнем платье Аманы, из крови звезд, – в горле появился комок. – Оно – источник моей силы. Если захотите убить меня, то должны уничтожить его вместе с амулетом, и тогда мне придет конец.

По измученной гримасе на лице Эдана было очевидно, что я говорила правду.

– Не вините Эдана, что он не рассказал вам всего этого. Он верит, что во мне еще есть что-то доброе. Но я-то знаю правду.

Я впервые преклонила колено перед леди Сарнай.

– Теперь вы знаете, как меня уничтожить. – Я подумала о последнем платье, которое защищало мою душу от демона. – Позвольте мне помочь вам с Гиюрак.

К моему удивлению, она встала от костра и вернула кинжал Эдану. Затем, без всяких объяснений, сказала:

– Мы выступим в Цзяпур, и ты пойдешь с нами. – Леди Сарнай выдержала паузу. – Не разочаруй меня, Майя Тамарин. Иначе, клянусь Девятью Небесами, ты не доживешь до того момента, когда сможешь об этом пожалеть.

Глава 29

Глава 29

Мы поднялись вверх по береговой линии океана Цуйянь, и постепенно ландшафт сменился на степи и луга, слегка припорошенные снегом. Траву терзали жестокие порывы ветра, в мои легкие со свистом проникал жгучий мороз. Вдалеке виднелся знаменитый северный лес, где, по преданиям, обитали демоны.

По пути в Цзяпур я высматривала в небе своих птичек. Вернулась только одна, без подмоги, и мое сердце ушло в пятки. Но затем я увидела остальных, парящих над конвоем из кораблей вдоль северного берега океана. Под знаменем императора Ханюцзиня плыли рыбацкие лодки с рваными парусами, торговые судна и, слава богам, флотилия драконьих военных кораблей.

Солдаты прибывали пешком, верхом и на повозках. Некоторые везли с собой жен и сестер, которые, в свою очередь, везли еду, одеяла, инструменты для изготовки луков и копий, а также для наточки кинжалов и мечей. Большинство нашло нас благодаря птичкам, но остальных позвал лорд Сина. Подкрепление прибывало каждый час. К концу дня армия леди Сарнай увеличилась во много раз.

Я видела, что сделала Пятизимняя война с Кетоном, как она погасила искру в его глазах. У этих солдат были такие же лица – высеченные войной. Но теперь я смотрела на них с уважением, а не с жалостью.

И все же мне казалось жестоким просить их вновь воевать.

– Они же пришли сюда не по магическому принуждению, верно? – обеспокоенно спросила я Эдана. – Я же не заставляла их явиться на зов, как шаньсэнь пытался заставить меня?

– Нет, – заверил он. – Люди знают, что объединенный народ – это повод для надежд и борьбы, с императором или без него.

Среди толпы новоприбывших я заметила знакомые косички. В поле зрения появилось девичье лицо: пухлые щеки, ясные круглые глаза и маленькие губки бантиком.

– Майя!

С раскрасневшимися от радости щеками она побежала ко мне, держа одну из моих тканевых птичек за красную нить, которую я вшила в крылья, чтобы она могла летать.

Девушка уронила птичку в мои руки, и я прижала ее к себе. Нить, еще теплая от магии, защекотала мне пальцы.

– Ты выглядишь лучше, – по-доброму поприветствовала меня девушка, после чего повернула голову к Эдану. – Лорд-чародей смог тебе помочь?

Хоть убейте, но я не могла вспомнить ее имя. Оно крутилось на языке, как шелк, постоянно выскальзывающий из пальцев. Я нахмурилась.

– Нам удалось немного выиграть время.

В ее добрых глазах засветилось понимание, и она взяла меня за руки, игнорируя острые когти и скрюченные пальцы.

– Это я, Майя. Амми. Твоя подруга.

– Амми, – повторила я и обняла ее. Имя действительно звучало знакомо. В моей голове распутались нити воспоминаний о побеге из Осеннего дворца и путешествии по Аланди. Эта девушка была мне важна, но я не могла точно вспомнить почему.

Ее плечи расслабились, круглое лицо просияло в широкой улыбке. Она закинула большой мешок на спину. Одежда на ней была теплая: стеганая жилетка и плотные шерстяные штаны.

– Я взяла запасную одежду и материалы – подарок от мастера Лонхая. Я ушла из его лавочки через несколько дней после тебя. Услышав, что ты собралась драться с шаньсэнем, я сразу поняла, что должна помочь. С мечом от меня толку мало, но я неплохо умею обращаться с ножом и огнем. Солдатам же нужно что-то есть.

– Это верно. – Я посмотрела на сотни новоприбывших мужчин. – Боюсь, работы у тебя будет невпроворот.

Я взяла один из ее мешков и жестом показала следовать за мной.

– Пойдем, я познакомлю тебя со своей семьей.

…

Амми быстренько утвердила себя на должность нашего шеф-повара. Присутствие женщин в лагере творило чудеса с моральным духом солдат – даже Кетон стал чаще улыбаться.

«Сытый мужчина – счастливый мужчина», – говорила Амми. Я надеялась, что их боевое настроение долго продержится. Мы приближались к Весеннему дворцу.

Дорога выдалась такой долгой, что подошва ботинок Кетона совсем истопталась, но он ни разу не пожаловался. Я не решилась поднять эту тему, когда составила ему компанию, пока он толкал папину тележку.

«Тебе стоит остаться в Зимнем дворце, – пыталась я убедить отца. – Так безопаснее».

«Куда мои дети, туда и я».

«Но…»

«Я не останусь», – твердо заявил папа.

Так что пришлось взять его с собой. Большую часть времени он спал, так как еще не оправился после дней в плену у шаньсэня.

– Как думаешь, теперь, когда император мертв, что будет с его наложницами? – спросил Кетон, пытаясь завести шутливую беседу.

– У императора Ханюцзиня не было наложниц.

Брат фыркнул.

– Да конечно! У всех императоров они есть. Могу поспорить, что самых привлекательных он держал в Весеннем дворце. Цзяпурские женщины славятся своей красотой. Говорят, что столицу ни разу не захватывали, потому что местные дамы могут обольстить и заставить сдаться любого врага Аланди.

– Даже будь эти россказни правдой, сомневаюсь, что их обаяние сработает на шаньсэне, – сухо ответила я.

Голос Кетона помрачнел.

– Может, и нет. – Он замолчал на минуту, но потом отмахнулся от тревожных мыслей. – Знаешь, я бы предпочел, чтобы исход войны зависел не от мастерства владения мечом, а от мастерства приготовления риса. Мы бы тогда точно победили.

Раньше мой брат никогда не проявлял особого интереса к еде.

– С чего бы это?

– Амми сказала, что Цзяпур – столица лучшей еды в Аланди. На севере ничего подобного не готовят. Твоя подруга – отличный повар.

Я удивленно покосилась на брата.

– Ты общался с Амми?

– Немного. Хотел поблагодарить ее за хорошую работу.

Кетон украдкой бросил взгляд на Амми, которая расхаживала между рядами солдат, предлагая чай и клейкий рис с начинкой, завернутый в бамбуковый лист. Брат прочистил горло, и его щеки неожиданно залились румянцем. Он сразу же попытался сменить тему.

– Почему чародей не идет с нами?

Я посмотрела на Эдана, который держался от нас на расстоянии на протяжении всей дороги. Поджав губы, я не ответила. Кетон и сам прекрасно знал, в чем крылась причина.

Папа по-прежнему настороженно относился к Эдану, вежливо благодарил его, когда он помогал нам поставить палатку или приносил еду, но никогда не приглашал остаться и поесть с нами.

Каждый раз, когда я бросалась на его защиту, папино лицо мрачнело. Прислушавшись к совету Эдана, я закрыла тему, чтобы дать отцу больше времени. Но в глубине души я боялась вопросов, которые он задаст, если мы затронем магию; боялась, что он уже знал, кем я стала.

Брат окинул меня хитрым взглядом, который я так и не научилась распознавать.

– Чародей! – крикнул Кетон и помахал ему рукой. – Почему бы тебе не пойти с нами? – Заметив мое испуганное лицо, он добавил: – Не волнуйся, Майя, я буду вежливым. Эдан! Присоединяйся к нам!

Эдан часто заморгал, на секунду удивившись предложению, но послушался.

– Мы как раз говорили о Весеннем дворце. Расскажи о нем. Женщины в столице действительно так прекрасны, как все говорят? Или ты предпочитаешь южанок?

– Кетон! – Я смущенно ткнула брата локтем. – Ты что, пьян?!

Он рассмеялся, а я спрятала улыбку, заметив выражение лица Эдана. Никогда не видела его таким растерянным.

– Ладно, ладно… просто расскажи нам о Весеннем дворце. Почему он расположен так далеко на севере?

– Аланди не всегда была такой большой, как сейчас, – ответил Эдан. – При правлении первого императора Весенний дворец был его единственной резиденцией, и его построили на севере, чтобы армии шаньсэня могли защитить страну от вторжения. Когда империя разрослась на запад и юг, его потомки построили еще три дворца, чтобы равномерно распределить свое время между королевством. Только после восхождения на трон императора Тайнюцзиня людей начало беспокоить, что столица слишком далеко на севере. И слишком близко к территории шаньсэня, где северяне больше верны ему, чем императору. Как видите, их тревоги оказались пророческими.