Оттолкнувшись от стола, он ставит флакон и отходит в дальний угол, чтобы налить из графина воду.

– Один из низших демонов. Его появление означает, что на тебя открыли охоту. Лишь поэтому он был в твоем городе.

Парень протягивает мне стакан, заглядывая в глаза, будто лишний раз убеждаясь, что я в порядке. Жадно вливаю в себя содержимое, после чего сразу становится ощутимо легче. Даниэль все еще стоит надо мной, наблюдая.

– Зачем я нужна демонам? Во мне нет ничего особенного! – Приходится задирать голову кверху, чтобы смотреть на него.

– Меня бесит, что ты пытаешься сделать вид, будто ничего не знаешь! Это сводит меня с ума! – Он кричит на меня, а я еще больше закрываюсь в себе. «Не понимаю, о чем он говорит. Что я должна знать? К черту все это!» Во мне вскипает гнев, становится плевать на боль.

Сажусь, спуская ноги на пол. Но жжет так, что все же приходится откинуться на спинку, уменьшив нагрузку на бедро.

– Знаю что? А меня сводит с ума то, что ты говоришь загадками! Какого черта происходит?

– Либо ты играешь со мной, либо еще сама не знаешь, насколько уникальна! – говорит он, прищурившись. – Но почему-то я совсем не верю во второй вариант, учитывая, кто твой отец.

Даниэль присаживается на диван рядом со мной, откинув голову на мягкую обивку. Его запах дурманит, закрываю глаза… делаю большой вдох. Солнце скрылось, его сменили грозовые тучи, окутавшие ясное небо. «Это был его запах и полет, мне это не снилось, где же сейчас его крылья?»

– Одна из таких тварей убила моих родителей? – задаю очередной вопрос, пытаясь не отвлекаться на его близость и пытливый взгляд, вновь остановившийся на мне и что-то напряженно изучающий.

Еле заметный кивок, после чего вылетают слова:

– Но мне непонятно, почему связных папочки ты называешь родителями?! – Зеленые глаза продолжают изучать эмоции на моем лице. «Подождите, что? Я не ослышалась?»

– Что ты сейчас сказал? – «Это просто не может быть правдой. Но зачем ему врать об этом? В чем смысл?»

– Тот, кого ты называешь отцом, им не является; либо тебе врали всю твою жизнь, либо ты чертовски хорошая актриса! – Он откидывается на спинку дивана и ухмыляется.

«Я уберу эту улыбочку с твоего лица!» Не успев осознать, что делаю, кидаюсь на него и, сев верхом, заношу кулак для удара. Но даже слегка не успеваю пройтись по довольной физиономии, как руки Даниэля уже опрокидывают меня на спину. Он прижимается своим телом и нависает надо мной. Сердце учащенно бьется, а все внутри вспыхивает, как праздничная елка на Рождество.

– Если хочешь меня убить, это нужно сделать по-другому. Но почему-то теперь я уверен, что ты даже не знаешь как! – шепчет Даниэль мне в губы. Я раскрываю свои в ответ. Заметив это, он улыбается и проводит носом по моей шее, доходя до ключицы и обратно уже с языком, словно пробуя меня на вкус. Мои соски тут же твердеют, и я выгибаюсь навстречу его ласкам.

– На твоем месте я бы не была так в этом уверена.

– Но сейчас же не я твоя главная проблема, не так ли?! – Он встает так же быстро, как оказался на мне.

Мгновенно чувствую, что теряю нечто столь необходимое мне. Хочу, чтобы он вернулся обратно. Пытаюсь успокоить дыхание и поднимаюсь.

– Я вызову тебе такси, на стуле висят тренировочные брюки, – будничным тоном констатирует он. – Ты всегда сможешь найти меня здесь, если пожелаешь. – Даниэль открывает дверь, стоя спиной ко мне.

Чувствую себя уязвимой из-за того, что была готова поддаться его чарам. Нога меня практически не беспокоит, видимо от шквала эмоций, бурлящих, словно торнадо. Уже более спокойным тоном отвечаю на его холодный, лишенный каких-либо переживаний голос:

– Если я еще раз тебя увижу, то убью!

И я выполню это обещание. Натянув огромные спортивные штаны, выхожу не оглядываясь.

– Это вряд ли, но ты можешь попытаться! – Очередная насмешка от Даниэля. Но никак не реагирую на нее и выбегаю к такси, спеша домой. Теперь я знаю, где его найти, а значит, это всего лишь вопрос времени, ну а пока – семейные драмы.

Практически выношу дверь с петель, заходя в квартиру. Эван вскакивает с дивана с телефоном у уха.

– Она дома, – говорит он и отключается, не прерывая наш зрительный контакт. – Малышка, что с тобой? И что на тебе? Где твой мобильный? Я звонил несколько раз, уже довольно поздно бродить одной!

«Ах, как мило, включил заботливого папашу?»

– Как ты мог меня бросить на двух чужих людей и позволить оплакивать их смерть? – Кинуть бы что-то в него, так руки и чешутся что-нибудь сломать. И я ломаю! Ваза со столика летит на пол и разбивается вдребезги. Мои эмоции и чувства вышли из-под контроля. Я никогда не была такой, но ощущаю, как мной овладевает гнев. Настолько сильный, что готов снести все в этом богом забытом раю. Злость обволакивает, словно кокон, застилая взгляд красными оттенками. Во мне горит ярость, в масштабе сравнимая с торнадо, тело трясет от желания выплеснуть все наружу.

Эван становится бледным, как кафель на полу.

– Лои, откуда тебе это известно? – Шок на лице крестного лишь подтверждает слова ангела.

– Так это правда? За что? Почему ты бросил меня? – Первые слезы, вызванные яростью, срываются с глаз.

– Лои… – Эван поднимает руки, будто хочет сдержать, успокоить. Он серьезно думает, что слова помогут?!

– Нет! – Резко делаю шаг назад. Боюсь, услышав правду, могу навредить ему, ведь нечто темное уже струится по венам, готовое выбраться в любой момент.

Залетев в комнату, сваливаю все необходимое в спортивную сумку, слезы продолжают застилать глаза. Тихо всхлипнув, вытираю их тыльной стороной руки.

– Не сегодня. Я останусь у Миа.

– Дай сказать, – почти жалобно произносит отец, следуя за мной по пятам.

– Такси ждет, дай пройти! – Протискиваюсь мимо него, стараясь как можно быстрее оказаться где угодно, лишь бы не рядом с ним.

– Малышка, подожди, так было необходимо. Я все могу объяснить, я всегда был с тобой. Твоя жизнь в безопасности от всего этого. – Эван машет рукой куда-то в сторону. – Вот что меня поддерживало каждый день!

Он разбит, так ему и надо. Как же больно сдавливает грудь, но я цепляюсь за гнев. Разворачиваюсь и шагаю по направлению к отцу.

– А о моей жизни ты подумал? Что я буду чувствовать, когда узнаю? Твоя мнимая безопасность того стоила? – Возвращаюсь к двери, тогда как Эван спешит за мной. В голове всплывает назойливая мысль, заставляя резко обернуться. – У меня один вопрос: мою мать ты тоже где-то прячешь? – Жду ответа, хотя чувствую, что внутри уже бьется знакомое желание. Сглатываю его и смотрю в глаза цвета моих собственных – как я раньше не придавала этому значения?

– Алисия, так звали твою маму, умерла при родах, ей не смогли помочь. – Эван склоняет голову в отчаянии. Его рука ложится на область груди, что часто поднимается и опадает, ладонью Эван сжимает рубашку, словно нечто невидимое сдавливает грудную клетку. Пробую имя на вкус, оно мне незнакомо, сложно печалиться о той, кого и не знала вовсе.

– Набери Миа! Скажи, что я еду и пока поживу у нее. Когда буду готова вернуться, дам знать! – Хлопнув дверью, спускаюсь вниз. Нога нестерпимо болит, мне нужна перевязка. Слезы уже градом стекают по щекам, но не даю себе возможности расклеиться. Сажусь в такси и называю адрес в Эшампле.

Обессиленная, преодолеваю последнее расстояние. Возле открытой двери уже стоит Миа.

– Боже, Лои, когда твой… – Она осекается. – Когда Эван позвонил, сказав, что это провал, он не упомянул о твоем состоянии. Проходи в гостиную, нам срочно нужно выпить! – кричит она, скрываясь в кухне.

Я захожу в комнату, снимаю чужие шмотки и со злостью откидываю их в сторону. Жаль портить девственно-белый диван подруги, поэтому решаю аккуратно пристроиться на стуле. Разглядываю еще свежую рану, она слегка кровит. Две рваные борозды тянутся от ягодицы до середины бедра. «Шрамов не избежать, ну и денек сегодня».

Миа заходит, держа в руках по бокалу с коричневой жидкостью, в которых позвякивает лед.

– Что с тобой случилось, откуда эта рана? – Она опускается на колени, передавая мне спиртное. – Держи, я осмотрю твою ногу.

Один бокал опрокидываю сразу, напиток обжигает внутренности, и наконец-то чувства немного притупляются.

– Я, конечно, не врач, но, думаю, ее нужно зашивать. Первую помощь оказать смогу, если не против?

Киваю, допивая и ее порцию.

– Хорошо, принесу иглу и нитки. – Она уходит, давая мне отдышаться. «Даже не знаю, какая профессия у Миа. Не считая откровенности по поводу безопасности, подруга больше ничего не рассказывала. Но как и где она научилась зашивать раны?! Мне кажется, все врут или что-то, черт возьми, недоговаривают! Столь удобно в этом мире. Закручивай клубок лжи, а пока его размотают, возможно, и первоначальная ложь не будет такой болезненной. Однако, если вы нашли конец этой веревочки, готовьтесь, он непременно распутается».