Внезапно Аррик отстранился. Рен распахнула глаза и встретилась с его горящим взглядом. Его грудь судорожно вздымалась, прижимаясь к ее груди, а ее губы покраснели и стали слишком чувствительными от ярости его поцелуев.
Он уничтожил ее.
Всего одним поцелуем.
– Я знаю, что тебе больно из-за Эвер, – прорычал Аррик, и его гулкий голос волной прокатился по ее телу. – Я знаю, что тебе нужно время, чтобы разобраться со всем, что взвалили на твои плечи. Но я должен провести черту, когда речь идет о твоей безопасности. Если ты отказываешься заботиться о себе, я цепями прикую твою жизнь к своей.
– Разве ты уже не сделал этого? – огрызнулась Рен.
Он сжал зубы и нежно потянул ее пальцами за волосы.
– Мы оба оказались в ситуации, от нас не зависящей. Сколько раз мне нужно пытаться все исправить, чтобы ты мне поверила?
– Ты никогда не сможешь исправить того, что сделал. – Рен дернулась от собственных грубых слов.
На губах Аррика появилась острая ухмылка:
– Вот она, правда. Ты думаешь, я тебя не знаю. Думаешь, я не вижу насквозь твою ложь? Думаешь, я не вижу твою душу? Здесь ты обманываешь себя. Твоя душа – отражение моей. Мы две половинки одного целого. Я не стану ходить вокруг да около, когда дело касается тебя. Мы не можем изменить прошлое, но я намерен построить что-то новое с тобой. У тебя есть выбор, моя королева. Мы будем одним целым или станем ничем.
Ее сердце ускорило бег.
– Ничем? Значит ли это, что ты меня отпустишь?
Он подался вперед, скользнул губами по ее щеке и замер, коснувшись кончика ее уха. Дрожь пробежала по позвоночнику Рен.
– Перестань притворяться маленькой беспомощной женушкой, посаженной в клетку. Ты дракон. Ты можешь в любой момент покинуть меня, но все равно ты здесь. Думаю, я украл часть твоей души точно так же, как ты украла мою.
Его слова были слишком близки к правде.
Аррик отстранился и потянул ее за подбородок, погладив ее нижнюю губу большим пальцем.
– Перестань убегать от меня и начни бежать ко мне.
– Я не знаю как, – невольно призналась она, ненавидя себя за то, какой уязвимой была в это мгновение.
– Мы научимся этому вместе. – Он нежно коснулся ее лица и заправил прядку спутанных волос ей за ухо, от этого простого действия у нее перехватило дыхание. – Доверие ни одному из нас не дается легко. Но когда я мерил шагами эту проклятую комнату, думая, что ты погибла где-то там, я не мог дышать.
– Прости, – искренне сказала Рен. Она разжала пальцы, которыми так грубо вцепилась в кожу Аррика, провела ими по его груди, вниз по животу, а потом обхватила его руками за талию. Ее пульс ускорился, и Рен обняла темного короля, который забрал у нее все, включая ее сердце. Она положила голову ему на грудь, наслаждаясь сильным биением его сердца. – Мне правда жаль.
Но за ее словами скрывалась невысказанная правда, которую Рен принять было еще сложнее. Она влюбилась в Аррика.
По-настоящему, всем сердцем влюбилась в мужчину, который выглядел так, словно собирался сжечь весь мир за то, что кто-то прикоснулся к ней. Она влюбилась в злодея, который забрал у нее дом, семью и свободу, но пообещал отдать взамен целую вселенную.
Она влюбилась в монстра, который украл ее сердце.
И Рен собиралась убить его.
Глава двадцатая. Рен
Глава двадцатая. Рен
– Ты хочешь, чтобы я посетила
– Встречу совета, – повторил Аррик и едва заметно улыбнулся, разглядывая выражение лица Рен. – Не все этому обрадуются, но, так как ты согласилась на все их требования, у них не было достаточно серьезных причин отказать королеве в посещении следующего заседания.
Рен сочла это скромной победой.
Войдя в комнату, она быстро поняла, что
Некоторые вещи требовали времени, но все же… смена режима – это лучшая возможность добиться реальных перемен, например отменить рабство или улучшить отношения с Вадоном или Драконьими островами. Внутри у Рен завозилось уже знакомое чувство вины.
Гордость затеплилась в груди, обвила грудь Рен, пока она наблюдала, с какой легкостью Аррик перенял инициативу встречи, осадив скользкого на вид мужчину, который пытался настаивать на необходимости срочно поднять налоги для низших классов. Ее муж вызывал восхищение.
– Не знаю, помните ли вы, – мягко произнес Аррик, – но именно представители низшего класса похитили мою жену и пытались убить ее в знак несогласия с действиями короны. Готов поспорить, они не очень хорошо воспримут новость о повышении налогов. – Этого хватило, чтобы поставить мужчину на место, но король продолжил: – Думаю, гораздо лучше сейчас будет снизить налог на низший класс и постепенно увеличить знати. Это не обсуждается, – добавил он, когда комната взорвалась протестами.
– Но наш прошлый король клялся, что налоги не будут подниматься, – начал спорить один из советников.
– Почему лорды должны платить больше, в то время как бедняки платят меньше? – закричал другой.
– Я не ваш прошлый король. В нашей казне никогда не было так мало денег, как сейчас, и все из-за войны, – прогрохотал Аррик, мгновенно заставляя всех умолкнуть. – Верланти просто об этом еще не знает. Бедные становятся еще беднее, а богатые все больше полагаются на торговлю с другими королевствами, чтобы поддерживать свой уровень жизни, потому что низшие классы просто не могут возвращать деньги в нашу экономику. Разве вы не видели, в каком состоянии находятся улицы за пределами уютных уголков города, где расположены ваши резиденции? Вскоре вы будете управлять трущобами, а не провинциями.
Его слова, казалось, немного отрезвили советников.
Рен точно знала, о чем говорил Аррик. Она вспомнила Лилию, умирающую от голода девочку, которой она помогла в прошлом году, и ее больную мать, ради которой малышка и начала воровать. То, что такая бедность существовала в том же мире, где знать вела развратный образ жизни, было отвратительно.
Все королевства не идеальны, но могут стать лучше. Абсолютно все. Советники продолжали ворчать, и Рен постучала ногтями по ручке кресла, решив высказаться.
– Вы знаете, сколько бездомных и нищих живет в Лорне? – ее звонкий голос разнесся над головами собравшихся. Теперь все внимание было сосредоточено на ней. Рен сделала глубокий вдох и вскинула подбородок: – Нет? Тогда я скажу вам. Их нет.
Неприятный мужчина, прежде споривший с Арриком, презрительно усмехнулся:
– Что-то мне с трудом в это верится.
– Лорн не идеален, – признала Рен. – Но в этом отношении мы превосходим любое другое королевство.
– Мы? Вы все еще считаете себя жительницей островов?
Тут Рен оговорилась.
Она снисходительно кивнула, хотя ее обуревали совсем другие чувства.
– Я всегда буду уроженкой островов точно так же, как вы всегда будете эльфом. Но не стоит заблуждаться – я ваша королева.
Ее слова стерли ухмылку с лица советника:
– Так как вам удалось добиться этого на островах,
Рен многозначительно взглянула на Аррика, дождалась его кивка и только потом продолжила. Это его двор, и ей стоило действовать осторожно.
– У нас богатые платят налог в три раза больше, чем знать Верланти, а бедняки не отдают в казну почти ничего. Забавно, но эта практика поощряет людей заботиться о своих соседях и смотреть на богатых не как на мешки с золотом и бриллиантами, а как на силу нашего общества. – Она слабо улыбнулась. – Есть причина, по которой вы нечасто видите жителей островов, увешанных нашими собственными черными бриллиантами. Драгоценности не представляют для нас особенной ценности.
– Я не верю, – сплюнул один из множества безликих мужчин. – Верлантийцы никогда не поддержат такое предложение.
– Ваши люди не поддержат закон, который будет заботиться о благополучии целого народа, а не кучки богачей, которые сидят на горе из бриллиантов, подобно
– Моя жена пытается сказать… – вмешался Аррик, покашливая, чтобы скрыть смех, когда комната вновь вспыхнула возражениями, – что порой мы можем наслаждаться изобилием, а порой нам стоит затянуть потуже пояса. Мой отец слишком долго наслаждался роскошью, делясь своими богатствами с очень маленьким кругом людей. Пришло время изменить это, иначе старые привычки нас погубят.
Последнее слово осталось за Арриком. Мужчины ничего не могли возразить королю, поэтому перешли к следующей теме для обсуждения, а потом к еще и еще одной. Рен предпочитала слушать молча и лишь иногда вмешивалась в разговор. В большинстве случаев она соглашалась со всем, что говорил Аррик, хотя ей не нравилось то, как часто он был готов идти на уступки, чтобы ублажать членов высшего общества.