– Кто там идет? – раздался громкий, тонкий и испуганный голос вместе с грохотом открывающейся двери.

Рен не стала проверять, кому принадлежал голос. Она воспользовалась подвернувшейся удачей и бросилась на Идрила, выбила клинок из его рук и вонзила свой кинжал ему в живот, а затем дернула им вверх до самых ребер.

Тепло пролилось на ее руки, и рот Идрила изумленно открылся. Рен выдернула свой кинжал и вновь вонзила его в тело отца, но на этот раз прямо в его черное сердце.

Все ее тело тряслось, пока свет в глазах Идрила тускнел. Рен сотряс рвотный позыв, когда его тело повалилось на нее. Она отскочила прочь, и он упал на землю, словно марионетка, которой подрезали ниточки.

Ты убила первое чудовище. Осталось еще одно.

Тяжело дыша, Рен крутанулась на пятках, чтобы разобраться с Астрид.

Но королева-мать исчезла.

– Проклятие! – выругалась Рен, ощущая пульсацию крови в ушах.

Она изучила комнату, пытаясь отыскать скрытые угрозы, а увидев человека, который отвлек Идрила, ахнула, почувствовав, как сердце замерло в груди.

Лейф.

Она подавилась беззвучным криком, потому что ее друг лежал на полу, тяжело дыша и держась за живот. Рен кинулась к нему и упала на колени рядом. Она дотронулась до его щеки, оставив красный отпечаток.

– Где она тебя ранила? – торопливо проговорила Рен, откидывая кинжал в сторону и вытирая окровавленные руки о рубашку. – У тебя идет кровь?

– Она застала меня врасплох ударом в живот, – выдохнул Лейф. – Больше ничего.

Жар опалил глаза Рен, когда она сжала друга в яростных объятиях.

– Я подумала… Я подумала…

– Я в порядке, – прохрипел он.

Ее руки тряслись, когда она отстранилась.

– Почему ты… как ты здесь оказался? – выдавила Рен.

– Я не мог просто оставить тебя в одиночестве, – сказал Лейф, и его голос дрогнул, когда слезы полились вниз по его щекам. Рен лишь однажды видела, как юноша плачет, но теперь казалось, что внутри него прорвало плотину слез. Его плечи затряслись в объятиях Рен, которая, напротив, сумела найти в себе силы оставаться неподвижной и спокойной ради них обоих. – Я подумал, я подумал, каким бы другом я стал, если бы оставил тебя в опасности, чтобы спасти свою шкуру? И ты просила меня следить за Астрид. Как бы я смог это сделать, если бы прятался, как трус?

– Лейф, ты не трус, – прошептала Рен в его волосы, поглаживая их, как сестре когда-то. – Ты спас мне жизнь. Спасибо. Спасибо. Спасибо.

– Между нами нет нужды в благодарностях. – Лейф отстранился, стер с глаз слезы, и в его тело вернулось немного утраченных сил. – Я найду Астрид, и тогда мы заставим ее расплатиться. Можешь быть в этом уверена. – Его взгляд метнулся Рен за спину: – Он мертв?

– Да, – ответила она, и ее нижняя губа задрожала.

Идрил заслуживал наказания, но он не должен был погибнуть от ее руки в темноте ночи.

– Все будет хорошо. – Лейф кивнул на Хосену: – Ты его проверяла?

Рен побледнела и подползла к шпиону, чтобы проверить пульс. Его сердце билось ровно. Рен нежно подняла его голову и нашла маленькое кровавое пятнышко сбоку. Она осторожно повернула его голову так, чтобы рана не касалась пола.

Лейф поднялся на ноги. Рен тоже начала подниматься, но он остановил ее движением рук:

– Оставайся здесь и запри дверь.

Рен невесело рассмеялась:

– Как будто ранее мне это помогло.

– Я собираюсь выследить Астрид.

– Будь осторожен.

– Я всегда осторожен. – Спустя мгновение он выбежал из комнаты, словно вперед его гнал ураганный ветер.

Рен встала с пола, подошла к двери и закрыла ее, скривив губы. Замок был полностью сломан. Развернувшись, она подняла свой кинжал и опустилась на пол рядом с Хосену, спиной прижавшись к ледяной стене. На краю ее поля зрения виднелся левый ботинок Идрила.

Не смотри.

Ночь тянулась медленно, но дрожь постепенно отступала. Рен сидела, уставившись в противоположную стену, и пыталась стереть последние несколько часов из своей памяти.

Хосену застонал, вырвав Рен из ее размышлений. Схватившись за живот, он медленно сел.

– Осторожно, – предупредила Рен. – Тебя ударили по голове.

– Этот урод меня и по ребрам ударил, – прохрипел Хосену, постепенно возвращая утраченный фокус. Он оглядел комнату, и его взгляд уперся в неподвижное тело Идрила: – Он мертв?

– Мертв, но Астрид сбежала. – Глаза Рен вновь наполнились глупыми слезами.

Хосену резко обернулся к ней:

– Не смей винить себя за то, что защищалась. Ты спасла мне жизнь.

– …он был моим отцом по крови, – неожиданно для самой себя произнесла Рен, хотя никогда прежде не рассказывала об этом никому, кроме Лейфа и Ганна. – Я убила своего отца. Моя душа запятнана так же, как и его.

– Никогда так не говори. Ты совсем на него не похожа. Он причинял людям боль, потому что это доставляло ему удовольствие. Он был эгоистичным и злым мужчиной.

– Люди постоянно оправдывают преступления, совершенные во имя справедливости.

– Тот факт, что ты говоришь это, значит, что ты на них не похожа: – Хосену мрачно улыбнулся. – У меня возникло чувство, что твоя ненависть к нему была личной. Но это забавно.

– Я не вижу здесь ничего забавного.

– Оба наших отца были тиранами.

Рен моргнула, не совсем понимая смысл его слов:

– Что ты имеешь в виду?

– Сорен был моим отцом, – объяснил Хосену, поморщившись, словно эти слова оставили у него на языке горький привкус. – Аррик – не единственный незаконнорожденный принц Верланти.

Внезапно Рен все поняла. Это было так очевидно. Она ведь всегда видела сходство между Хосену и Арриком. Они обладали одинаковой элегантностью, одинаковыми светлыми волосами и глазами.

Ты слепая дурочка.

А это значило, что у Рен появился еще один туз в рукаве.

Теперь ты начинаешь думать, как королева с ледяным сердцем.

– Почему ты рассказал мне? – прошептала она.

– Потому что доверяю тебе.

– Ты не должен.

Он протянул к ней руку и сжал ее пальцы в своих:

– И именно поэтому доверяю.

Рен улыбнулась ему сквозь слезы и сжала его руку в ответ, прежде чем отстраниться. Она медленно поднялась на ноги; ее разум и сердце раздирало слишком много эмоций.

– Нам нужно ускорить наш план. Лейф отправился за Астрид, но мы не можем гарантировать, что это даст нам достаточно времени. Мы оба знаем, что эта гадюка попытается манипулировать Арриком и выдаст нас, чтобы спасти свою шкуру.

– Аррик еще не покинул город, – сообщил Хосену, позволяя Рен помочь ему сесть. – Он остался на ночь в поместье старой вдовы на севере города. Если хочешь, я могу прямо сейчас отвезти тебя туда. Но мне нужно сообщить ему о твоем приходе просто на случай…

Хосену не договорил, но Рен поняла, что он имел в виду. На случай, если я не справлюсь, Хосену сможет сохранить свое место двойного агента еще на один день.

Рен кивнула, не доверяя собственному голосу. В ее горле было сухо, как на Южных островах, а каждый вздох отдавал резью. Если она не выйдет прямо сейчас, то растеряет адреналин, наполнивший ее кровь, а вместе с тем и способность совершить то, что должно быть сделано.

Перед уходом она вооружилась всем, что у нее было: двумя кинжалами, луком, острыми шпильками в волосах и длинным и тонким клинком Идрила. Ее пальцы скользнули по серебряному кольцу с ядом, подаренному ей Брэмом много месяцев назад. Она надела его на указательный палец левой руки. Никогда не узнаешь, когда может пригодиться яд.

Рен слепо обвела взглядом комнату.

– Ты готова идти, моя королева? – мягко спросил Хосену.

Она кивнула, сделала еще один болезненный вздох и последовала за другом в темноту.

Сейчас или никогда.

Глава двадцать девятая. Аррик

Глава двадцать девятая. Аррик

Аррик держал в руках послание от Хосену, уже в десятый раз читая написанное.

Астрид и Идрил пытались убить Рен.

Его жену. Его королеву. Его возлюбленную.

На границе сознания Аррик понимал, что должен сделать что-то, что угодно, но он мог только пялиться на проклятое письмо.

Его королева умоляла не заключать сделок с Идрилом. Она даже отослала Аррика прочь, и все же… он не изменил решения. Он продолжал сотрудничать с этим извергом, потому что это было ему выгодно.

Потому что так было проще.

Его желудок сжался. Рен едва не погибла, а все потому, что он пытался найти легкий способ править.

Ты и правда ее не заслуживаешь.

Аррик скомкал бумагу, и его глаза заволокло красной дымкой.

– Я должен был быть там, – прогремел он, бросая послание на пол.

Его руки начали трястись.

Как они посмели напасть на его королеву?

Аррик схватил вазу с цветами со столика и швырнул ее через всю комнату. Она разбилась на сотни осколков, разлетевшихся по всему каменному полу.

Возьми себя в руки. Это бессмысленно.

Его разум это понимал, но Аррик не мог усмирить свою злость.

Он крепко сжал зубы, пока дрожь сотрясала его тело. Прежде такие чувства он испытывал в своей жизни лишь один раз… когда умерла его мать.

С его губ сорвался резкий всхлип. За всю свою жизнь он по-настоящему любил только свою мать.

Но это было до Рен.

И это ломало его на части.

Аррик вновь взревел и прижал ладони к глазам. Он знал, что заботился о благополучии Рен, даже любил ее настолько, насколько мог любить такой выродок, как он, но все же ничто не могло подготовить его к той буре эмоций, что грозила задушить его.