Ганн рассмеялся, затем приложился к стакану, опустошив его наполовину всего за пару секунд, и удовлетворенно вздохнул:
– Звезды, это то, что нужно. На судне выпивка закончилась почти неделю назад.
– Какой кошмар. Как прошло путешествие?
– Лучше, чем я ожидал, если честно, – ответил Ганн, жестом подзывая барменшу, чтобы заказать запеченного сибаса с жареной картошкой. – Ты ведь за все платишь? – спросил он у Рен, прежде чем добавить к заказу сладкий финиковый пудинг.
Она прищурилась:
– Если ты прямо расскажешь мне обо всем, что происходит, то да, я куплю для тебя чертов ужин из пяти блюд.
Ганн знал, что заключает выгодную сделку, поэтому сделал еще глоток из стакана и поудобнее уселся на своем табурете.
– Поимка лорда Дравоса на востоке Верланти прошла успешно. Все его рабы были освобождены, и пока мы с тобой разговариваем, им помогают сойти с моего корабля. Сейчас за них возьмутся повстанцы: помогут найти работу, предоставят еду и укрытие. Ну, ты знаешь порядок.
– Прекрасно, – сказала Рен, искренне впечатленная его рассказом. – Звучит так, словно все прошло без сучка без задоринки.
– Помогает то, когда твой противник столь же туп, сколь и тщеславен.
Рен хмыкнула:
– А твои люди? Ты потерял кого-то?
– Саймон лишился ноги, но он этому рад.
– Почему, черт возьми, он этому рад?
– Потому что медсестра, которая помогала его выхаживать, теперь делит с ним постель каждую ночь. – Глаза Ганна сверкнули озорством: – Я посоветовал ему отправить ее ко мне, когда она ему надоест, но не очень…
– Веди себя прилично, – предупредила Рен. – Вот балда. Мне хочется помолиться за твою душу.
– Моя душа проклята, дорогая сестра.
Рен ни на секунду в это не поверила. Ганн и его команда прекрасно справлялись с задачей, помогая ей избавлять Верланти от самых ужасных работорговцев.
– Я думаю, ты слишком строг к себе.
Он пожал плечами:
– Может, да, а может, нет. В любом случае это не имеет значения.
Рен позволила ему уйти от прямого ответа. У Ганна имелись свои демоны, у нее – свои.
– У нас еще много работы.
– Это верно, – согласился он, делая еще один глоток эля.
– Когда ты отбываешь вновь? – спросила Рен, подавляя зевок от одной мысли о том, что придется планировать следующую серию атак на безжалостную элиту Верланти.
Ганн поморщился:
– Через два дня.
–
– Нужно ловить ветер, пока он попутный, – ответил он и сжал плечо Рен. – И, если я хочу успеть выбраться в наше тайное местечко, медлить нельзя.
Кодовое слово для Нема.
– Как он? – шепотом спросила Рен.
Она отчаянно хотела спросить Ганна об Аррике с того самого момента, как увидела брата, но в то же время боялась. Боялась узнать, что Аррик желает ей зла, что он страдает по ее вине.
Боялась, что он больше не хочет иметь с ней ничего общего.
Барменша принесла Ганну еду, и он сунул в рот две полные вилки рыбы и картошки – а также запульнул кусочек картошки Рен себе в рот, заставив ее рассмеяться, – а затем рассказал ей все, что она так сильно хотела узнать:
– Он зол, разумеется. Возможно, он всегда будет зол, учитывая обстоятельства. Но до него наконец начинает доходить, что он никогда не покинет остров. Это ему на пользу. Думаю, принятие ситуации – первый шаг к лучшей жизни. Его друг справляется куда лучше. Кажется, ему там по-настоящему нравится.
В этом был смысл. Шейн всегда производил впечатление того, кто не очень любит иметь дело с людьми.
Ганн был очень осторожен. Он не произносил никаких имен, когда рассказывал Рен новости, о чем они договорились с самого начала. В конце концов, имена были опасны, и Рен не могла позволить своим врагам получить рычаг давления на нее.
Она передала брату посылку, в которой содержались письма для Аррика, бабушки и дедушки Роуэна, Бритты и даже для Шейна. Пускай мужчина и решил продолжать испытывать неприязнь к Рен, а она – недолюбливать его, было что-то успокаивающее в том, чтобы с безрассудной горячностью обмениваться письмами с колкими комментариями, а не держать все в себе. Это очищало и излечивало душу.
Звезды, как же Рен хотелось, чтобы Аррик ответил на ее письма. Она ненавидела себя за это желание, потому что оно заставляло девушку чувствовать себя слабой.
– Скажи бабушке и дедушке Роуэна, что время пришло, – мягко попросила Рен. – Если он начал осваиваться – если он больше не ломает вещи и не представляет ни для кого угрозы, – то, думаю, новая компания пойдет ему на пользу.
Ганн кивнул, а потом склонил голову вбок:
– Ты все время волнуешься о других, но нашлось ли у тебя время подумать о себе? – Он потянулся и коснулся пальцами щеки Рен: – Ты выглядишь усталой, сестра. Смертельно усталой. Тебе нужно поспать.
– Я высплюсь, когда умру, – ответила Рен, невесело рассмеявшись.
Разумеется, она устала: новость об отмене работорговли была встречена без радости, особенно со стороны вадонцев, которые с горечью узнали о том, что наемный труд стал той ценой, что им пришлось заплатить за очень выгодный контракт, подписанный их королем.
Казалось, большинство людей, с которыми встречалась Рен, ненавидели ее за это, но она уже давно привыкла к ненависти. Однако от этого разбираться с чужими эмоциями не стало менее утомительно. От одной мысли о новых встречах и попытках убийства Рен тянуло на зевоту. Она слишком устала, чтобы бояться.
Ганн мягко усмехнулся:
– Возвращайся и отдохни немного, сестренка. Увидимся снова через несколько недель.
Рен хотела поспорить – остаться и недолго насладиться компанией того, кто ее не ненавидел, – но правда заключалась в том, что мысль полежать и ничего не делать хотя бы несколько часов казалась слишком привлекательной, чтобы устоять. Поэтому, крепко обняв брата и попрощавшись, Рен направилась обратно во дворец.
Она испытала облегчение, увидев, что Лейф уже ждал ее в покоях. Но когда Рен опустилась на кровать рядом с другом, он посмотрел на нее непривычно угрюмо.
– Отчего у тебя такое грустное лицо? – спросила она, махнув слуге, чтобы попросить его принести им красного ягодного вина, немного сыра и хлебных лепешек.
Ее лучший друг вздохнул:
– Весело, что слуги по первому зову удовлетворяют каждое наше желание, пока мы сплетничаем, но и ты, и я знаем, что это не то, чем мы хотим заниматься.
Рен выгнула брови.
– Позволь узнать, и чем же мы хотим заниматься?
– Отправляться на приключения! – выкрикнул он, взмахнув руками, чтобы подчеркнуть свои слова. – Убегать из таверн, полных пиратов! Выбираться из подземелий на спине дракона.
Рен могла только вздохнуть.
– Мне тоже всего этого не хватает, – сказала она и взлохматила волосы Лейфа, когда он опустил голову ей на плечо. – Хотелось бы мне иметь больше свободы и времени, чтобы проводить его вместе с тобой. Ты знаешь, что я не вру.
– Знаю, знаю.
Они какое-то время сидели так: Лейф опирался на Рен, пока они ели и пили. Наконец он повернулся к ней и озорно улыбнулся:
– Знаешь, ты ведь очень опаздываешь.
Рен нахмурилась:
– Опаздываю? Куда?
– Ты обещала встретиться с Брэмом в порту, чтобы обсудить отправку еще одного отряда в высокогорье, чтобы вытеснить оттуда лордов, которые прячут там рабов.
– Почему ты столько ждал, чтобы… ладно, неважно, – сказала Рен, вскакивая на ноги, чтобы отправиться в порт.
Конечно, она знала, почему Лейф не спешил напоминать ей о встрече: он хотел провести с ней время. Поговорить. Повеселиться.
Он хотел того, что Рен больше не могла себе позволить.
С каждым новым днем ей казалось, что ответом было громкое
Глава тридцать шестая. Аррик
Глава тридцать шестая. Аррик
Множество эмоций кипели на задворках сознания Аррика последние три месяца, но пускай они все еще время от времени поднимались на поверхность, в основном его мучили скука и горечь.
Злость выжгла себя первой. Ярость и разочарование Аррик выпускал наружу жаркими вспышками энергии: он крушил и резал вещи, бегал до тех пор, пока не заканчивалась энергия и ноги больше не могли держать его вертикально. Шейн принял на себя удар его гнева – Аррик настаивал на том, чтобы устраивать спарринги по нескольку раз за день. В течение первой недели большая часть кожи Шейна имела сиреневый цвет, как и кожа самого Аррика.
Но на маленьком острове, лежавшем неподалеку от Лорна, было не так много вещей, которые Аррик мог бы уничтожить в приступе гнева. Здесь не было других людей, не было зданий, кроме одного просторного заброшенного домика, который им с Шейном приходилось использовать в качестве укрытия. Здесь росло недостаточно деревьев, чтобы Аррик мог построить лодку – он видел Лорн, черт возьми, но море было слишком опасным и непредсказуемым, чтобы рисковать вплавь перебраться на соседний остров. Поэтому он застрял здесь, в этой изолированной, одинокой тюрьме, где его окружали лишь камни, пустоши и дождь, поглощавший его злость.
За первые несколько недель Аррику в голову едва ли пришла хоть одна рациональная мысль, но теперь у него появилось время строить планы и искать себе подходящие занятия. Ему не выбраться с этого острова самостоятельно или даже с помощью Шейна, так что оставалось лишь влачить свое существование здесь, каким бы жалким оно ни было. Если жизнь Аррика сведется к выживанию, это будет равносильно смерти.