– Тэмпест многое узнала, – пробормотал он.
Сестра фыркнула:
– О нас, да. Но я полагаю, не все?
Он невесело усмехнулся:
– Она ненавидит Шута. Возможно, ее взгляд на Оборотней изменился, но она по-прежнему ненавидит его всей душой. Я потеряю ее, если она узнает. – Пайр покачал головой. – Мы перевернули всю ее жизнь с ног на голову, рассказав, что люди, ее воспитавшие, на самом деле не те, за кого она их принимала. И теперь мы ждем, что она с легкостью примет эту информацию?
– С тем, что тебе внушали всю жизнь, трудно бороться. Я своими собственными глазами вижу, как она отвергает большую часть лжи, которой ее учили, и переоценивает все остальное, – неохотно призналась Никс. – Возможно, нам придется дать ей еще немного времени.
– У нас нет времени, Никс, – процедил Пайр. – Мне нужно возвращаться.
Долгое и томительное мгновение сестра ничего не говорила, затем, опустив голову, вздохнула.
– Ты попробовал быть хорошим, брат. – Никс ответила на его пристальный взгляд, ее глаза походили на осколки оникса. – Мы многое узнали о нашей леди Гончей. Какой бы грозной она ни казалась, Тэмпест неопытна, и у нее есть слабые стороны. Она любит мужчин, которые ее вырастили. Они могут послужить идеальной мотивацией для работы с нами.
Мужчина сжал пальцами переносицу.
– Это не сработает. Она будет сопротивляться.
– Ты не знаешь наверняка. Почему ты такой нерешительный с ней? Раньше с тобой такого не случалось. Нерешительность влечет за собой смерть. Тебе это известно. Выпусти свое альтер-эго и заручись ее преданностью.
– Страх приводит к уступчивости, а не к преданности.
– Уступчивость лучше смерти, брат. – Никс размяла шею. – Я могу привести Брайна для этого задания. Он заручится ее сотрудничеством за пару часов.
– За нее несу ответственность я. Тут ничего не изменилось. Я дам ей еще один день, и, если план не сработает, она встретится с моей жестокой стороной.
– Уверен? – Никс внимательно посмотрела на него. – Я чувствую, как ты ее оберегаешь.
– Разве я когда-нибудь терпел неудачу, делая то, что необходимо?
– Никогда, – прошептала она. – Но никто не идеален.
Его губы сжались.
– Сейчас все под контролем.
– Знай, что ты не одинок. Позови меня, если тебе что-то понадобится.
Никс приблизилась и поцеловала его щеку.
– И пусть она уйдет из твоего дома. Конечно, если только ты не планируешь соблазнить ее ради той самой уступчивости.
Сказав это напоследок, его сестра исчезла в чаще, словно лесная фея.
Он не был наивен и знал о правдивости ее слов. Пайр дал Тэмпест гораздо больше свободы, чем кому-либо другому. Было в ней что-то такое, что его не отпускало. Она была тем ответом, который он искал.
– Раздражающая, упрямая, зомбированная, но все равно наша единственная оставшаяся надежда, – повторял Пайр, как заведенный. С этой яростной мантрой он пробирался через лес и добрался до своей входной двери. Мужчина восстановил контроль над эмоциями, прежде чем снова предстать перед Гончей.
Он заглянул в кухонное окно и увидел, что Тэмпест съела еду, приготовленную им.
Хороший знак. По крайней мере, она не вела себя как капризный ребенок. Он встречал много женщин, которые на ее месте закатили бы истерику. Повинуясь внезапному порыву, он скользнул к задней части дома, заметив в окне гостевой спальни свет.
Она не задернула шторы.
Почувствовав жар в теле, он замер в своем укрытии, в тени, не в силах поверить в то, что видел. Тэмпест раздевалась прямо у него на глазах.
– Наивная…
Кто не задергивал занавески? Она разве не знала, что лучше не раздеваться перед незашторенным окном? Она же жила с группой мужчин, ради Дотэ!
Он наблюдал за тем, как она высвободила плечи из одной из просторных льняных рубашек Никс, обнажив внушительный шрам. Он все еще не мог поверить, что она победила льва. Шпионы доложили, что Испытание было зрелищным. Никому еще не приходилось побеждать льва. Тэмпест сделала что-то, что привлекло внимание короля. Явно что-то нехорошее, раз он натравил на нее льва.
– Да кто же ты такая? – прошептал он в темноту, не сводя глаз с беззастенчиво раздевающейся женщины. Перед тем как выбежать из дома, Пайр разложил для нее на кровати ночную рубашку.
Неосознанно его взгляд скользнул к ее гибкой фигуре. В Тэмпест была элегантность, которую Пайр редко удавалось видеть в женщинах раньше. Он с интересом наблюдал, как свет камина играл бликами на мышцах ее спины, когда она сняла рубашку. Его проницательный взгляд остановился на шрамах, оставленных львом. Никакое количество Мимикии никогда не излечит их полностью.
Тэмпест натянула его рубашку через голову и отбросила назад длинные волосы, принявшись расстегивать юбку. Ночная рубашка прикрывала все интересные места. Юбка, соскользнув, оказалась на полу, обнажив длинные ноги.
Ноги, которые хотелось исследовать руками и губами.
– Нет, я не должен смотреть, – прорычал он, покидая свое место у окна.
Она не была девушкой легкого поведения или его женщиной, которую можно было разглядывать. Он поступил неправильно, наблюдая за ней так долго. Пайр прогуливался вокруг своего дома, стараясь ступать мягко.
– Пайр?
Он обернулся и нахмурился. Бриггс стоял у входной двери, явно ожидая его.
– Как ты понял, что я не внутри? – спросил Пайр.
– Я почувствовал твой запах в лесном воздухе, – пожал плечами Бриггс, и на его лице появилась улыбка. – Учитывая твое возбужденное состояние, надеюсь, ты не сделал ничего неприличного.
– Я? Неприличное? Никогда.
– Пайр…
– Что ты хотел сказать, Бриггс?
Целитель долго и пристально смотрел на него, нахмурив брови, но затем провел рукой по лицу.
– Никс считает, что на рассвете нам следует отправиться в деревню, которую мы обсуждали во время собрания.
– На час раньше остальных?
– Чтобы оценить ситуацию. За последние три недели ты ни разу не использовал всю свою силу. Тэмпест…
– Тэмпест!
В голову Пайра пришла неожиданная идея.
Бриггс снова нахмурился и уставился на кицунэ:
– Что с ней?
Пайр взглянул на дом, словно мог видеть сквозь каменную стену, где она, без сомнения, лежала в постели. Ему не хотелось так с ней поступать. Жестоко. Душераздирающе.
Но у него был всего один день, а потом все станет еще более жестоким.
– Возьми ее завтра с собой в деревню, Бриггс, – приказал он своему другу, при этом мрачная улыбка искривила его губы. – Ей нужно увидеть, что сделала ее семья.
Глава двадцать седьмая
Глава двадцать седьмая
Тэмпест
– Тэмпа. Тэмпа, просыпайся.
Тэмпест сонно моргнула. Кто-то настойчиво будил ее. Несколько мгновений она не понимала, где находится, затем, вздрогнув, вспомнила, что провела ночь в доме Пайра. Она резко села на кровати, фокусируя взгляд на говорящем в тусклом утреннем свете.
Бриггс.
Этот огромный мужчина положил свою крупную руку ей на плечо и вздохнул. По его глазам было видно, он не очень-то хотел того, что им предстояло дальше. Желудок Тэмпест скрутило.
– В чем дело, Бриггс? – очень тихо спросила она.
Он отвел взгляд.
– Тебе нужно кое-что увидеть. Одно место. Одевайся, Тэмпест. Да потеплее, утро сегодня холодное.
Глупой Тэмпест не была. Принимая во внимание тему разговора на собрании мятежников накануне вечером, оставалось мало вариантов того, о чем Бриггс говорил с таким серьезным выражением лица.
Соглашаясь со словами Бриггса, она кивнула и махнула рукой, чтобы он вышел из комнаты, позволив ей одеться. Тэмпест не стала закрывать окно на ночь, чтобы не чувствовать себя запертой в коробке, и теперь, украдкой выглянув в окно, она сбросила ночную рубашку, оставленную Пайром, и начала натягивать вчерашнюю одежду.
Кстати, где он? Она обернулась к окну, используя отражение, чтобы заплести волосы в косу. Тэмпест не слышала, как кицунэ вернулся домой после того, как сбежал. Но это еще ни о чем не говорило, потому что Оборотни могут передвигаться, не издавая ни звука.
Тэмпест хрустнула суставом плеча, а затем потратила минут пять на растяжку. Уже несколько недель она не чувствовала легкости в теле. Без сомнений, ей придется много тренироваться, возвращая своему телу ту форму, в которой оно было, когда она вышла на арену для Испытаний, чтобы встретиться лицом к лицу со львом. Если на нее все-таки нападут, нужно подготовиться.
Девушка снова выглянула в окно, и ей отчего-то стало тревожно. Прошлой ночью казалось, что кто-то наблюдает за ней, но она обыскала весь дом и ничего не нашла. Хотя учитывая то, что она сказала Пайру, вполне вероятно, что он послал кого-то наблюдать за домом из одной только предосторожности.
Громко вздохнув, она покинула спальню. Тэмпест не жалела о сказанных Пайру прошлой ночью словах, но сожалела о том,