Слева в тусклом звездном свете виделись возвышающиеся строения монастыря. Я махнул рукой, повел людей за собой. Мы добрались до построек. Обогнули храм, подошли к нему со стороны реки.

— Ефим. — Тихо произнес я.

Парень кивнул, юркнул вперед, в кусты. Через минуту вернулся.

Следом за ним из темноты вышел батюшка. Посмотрел на нас, собравшихся и ждавших. Перекрестил. Слова не сказал, повернулся и повел за собой.

Молодец племенник воеводы, договорился, все четко сделал. Людей нашел, на кого положиться можно и подготовил.

Шли неспешно. Я держал попа в переделе видимости. Безлунной ночью дистанция оказалась совсем небольшой. Поэтому двигались мы вблизи. Отряд следовал попятам. Я вслушивался в их движения — вроде бы даже неплохо. Не отлично, не хорошо. Но с тем снаряжением, которое есть и без месяцев тренировок, эти люди работали в плане скрытности на пределе возможного.

Впереди раздался плеск. Волны били о берег, лодки постукивали бортами. Тихо.

Нас ждало три легких суденышка. Мы распределились примерно поровну. Погрузились. Толкнулись. Отплыли, стараясь не шуметь.

Святой отец перекрестил нас и исчез в темноте.

Прошли вдоль камышей, немного, метров пятьдесят. Я приказал поворачивать, двигаться через реку. Луны нет, нужно пользоваться, пройти в темноте. Как можно быстрее перебраться. Весла аккуратно шлепали по водной глади, двигали суденышки вперед к Левому берегу. Течение сносило нас дальше от Колдуновки.

План был такой: когда почти пересечем реку, близ берега свернем налево. Двинемся против течения вдоль равнинного берега. Там оно и слабее, и ориентироваться проще. Легче будет посчитать расстояние и понять — где мы.

План того, где и как нам надо выбираться у меня был. Пленные бандиты рассказали. Пытались говорить разное, юлить, уклоняться, врать. Но я в процессе допроса факты сопоставлял, задавал наводящие вопросы, ловил во лжи.

Как итог — вывел на чистую воду. Потом накидал на земле план, запечатлел в голове. Так проще было.

Пересекли реку быстро. В полной темноте и почти не издавая звуков. Отнесло нас по моим прикидкам не так уж далеко. Первая лодка почти что уперлась в камыши. За ними раскинулись заливные луга.

— Поворачиваем против течения. — Скомандовал я тихо. — Идем вблизи зарослей.

Бойцы навалились на весла. Работали хорошо, старались не шуметь насколько это возможно. Повисли томительные минуты ожидания.

Наконец-то впереди показались первые деревья. Уже какой-то ориентир.

— К берегу. — Отдал приказ, и мы пристали.

Выгрузились, лодки замаскировали.

— К деревьям. Я иду последним. Ждать там.

Люди растворились в темноте.

Следы выгрузки я постарался прикрыть, насколько это было возможно, не тратя много времени. Да, утром патрулю, если такой будет здесь проезжать, сразу станет понятно — из реки вышел какой-то отряд. Но до этого мы должны все уже сделать. А ночью главное — чтобы именно в темноте наше присутствие не раскрыли.

Сомнительно, что разбойники здесь рассылают разъезд. Но — лучше подстраховаться.

Сделав дело, осмотрелся. Двинулся к деревьям вслед за отрядом. Пересек небольшую тропу. Остановился на ее другой стороне. Всмотрелся. Мои перешли хорошо, следов не оставили. А вот по ней двигались часто. Даже следы коней видны были. Подкованные.

Все же патруль здесь есть. Или бандитские отряды рыщут по округе.

Учту.

Двинулся дальше, почти сразу оказался на опушке, вошли в бор. Смолистый приятный запах ударил по ноздрям. Строевые сосны вздымались к небу. Здесь лес не был сырым, пах хвоей. Пролетела сова, ухнула, ушла куда-то вглубь. Деревья в темноте выглядели неведомыми исполинами. Казалось, тянули к нам ветви.

Люди расселись у стволов, ждали меня, немного нервничали.

— Так, бойцы. — Я тихо начал инструктаж. Нужно повторить сказанное. — Ведьма эта, никакая не ведьма. Вселила в души людей испуг. Напоминаю, господа. Если видите в лесу что-то странное. Не кричите. Ночью оно все испугать может. Ночью привидится то, что днем понятно.

— Мало нас. — Проговорил один из бойцов. В голосе звучала неуверенность.

— За нее же черти стоят. Лешие нас заведут.

— Отставить, господа. Никто никого никуда не заведёт. Дорогу знаю. Выспросил всю у тех разбойничков. Вытянул у каждого по одному. Вместе сложил. Обмануть не смогли. — Я усмехнулся. — Понимаю, где посты стоят… Пройдем. Главное без страха и тихо.

Люди в темноте переглядывались. Приказ для них значил многое, но на душе, это было видно, кошки скребли.

— Я вас до хутора доведу. Пока вы со мной, ничего не бойтесь. Выйдем на позицию. Из засады всех их мигом положим. Да, нас мало. Но нас не ждут, это раз. — Выдержал паузу. — Мы, здесь закон. Это два. И три. Эти люди силами темными прикрываются, хоть и никакие не колдуны. Значит, бог на нашей стороне. Сила она, в правде. А правда, за нами.

Легко сказать, да сложно сделать так, чтобы суеверные бойцы перестали думать, что лешие их заведут куда-то вглубь. Надеюсь, моя негромкая тирада возымела эффект. Хуже паникующего бойца ничего нет.

Четко все надо делать, и все получится.

— Идем. След в след, за мной. Если руку поднял, останавливаемся. Садимся. Каждый последний видит спину того, кто перед ним. Если слышите, что кто-то отстает, касаетесь спины идущего впереди. Предупреждаете тихо. Останавливаемся. Всех ждем. Подтягиваемся. — Я махнул рукой и двинулся вперед. — А сейчас не болтаем. Идем, слушаем.

Шли цепочкой.

За мной следовал Григорий, за ним все двенадцать наших бойцов. Замыкали Ефим и Пантелей. Сосны взметались ввысь, подлесок вокруг был негустой. Участки бурелома я выделял и заранее обходил. Ночью ноги ломать, блуждая по бревнам — плохая затея.

Приходилось то и дело сверяться с направлением по звездам.

Из-за облаков выглянул месяц, идти стало проще.

Шли долго. Продвигались по краю сосняка. Холмистая местность завершалась. Путь теперь вел вниз. Пахнуло сыростью.

Внезапно впереди послышались голоса.

Я показал рукой. Остановился. Весь отряд присел. Чувствовалась нарастающая в людях перед боестолкновением нервозность.

По прикидкам до одной из троп, указанных разбойниками, чуть дальше. Однако, с учетом того, что идти прямо никак не получалось, вполне может быть — это она. Ночью без компаса достигнуть подобной точности — уже успех.

— Ждем. Передавай по цепочке. Тихо.

Выждали.

Небольшой отряд прошел мимо. Где-то пятьдесят метров впереди. Двигался он к воде. Человек восемь, может быть десять, если по звукам. Шли, не таились, болтали, шутили. Здесь они считали себя хозяевами. Это их воровская земля.

Хрена! Еще чего! Такое поведение только добавило крупицу в общую чашу моей злости и ненависти к разбойникам. Зажрались, страх потеряли. Это хорошо, но какие наглецы!

— Так, вы тут. — Распорядился. Сидите тихо. Рассейтесь чуть и затаитесь. Григорий, ты за главного. Ефим на подхвате.

Оставил им свой сидорок с подарками для Маришки. Сам двинулся вперед налегке.

Не прошел и двадцати метров, как ощутил первый признак того, что мы на верном пути. Вначале почуял, потом понял, вот оно. Решил подойти ближе, глянуть.

Разбухший человеческий труп был распят, растянут на веревках между двумя соснами. Из него торчали несколько стрел. Одежда — простое нательное белье выцвело, сам он был обклеван птицами. Смердел отвратно. Кто неготовый и со слабыми нервами такое увидит…

В чертовщину сразу уверует и удерет. А еще и шум поднимет с перепугу.

На то и хитрый расчет.

Я двинулся дальше, пригибаясь к земле, вслушиваясь. Свернул направо. По левую руку оставалась тропа. Прошел еще метров сто, хорошо понимая, куда мне двигаться и как. Наткнулся на еще один труп.

На этот раз висельник.

Нагой, бледный при свете луны, подгнивший, объеденный, смердящий. Руки за спиной связаны. Веревка слегка поскрипывала, тело покачивалось. На груди красовалась доска с надписью.

«Царь».

А на облезшем черепе покоилась корона, сплетенная из деревяшек, шишек и сухой травы. Эдакий мертвый, пугающий венок.

Затейливо у них здесь. Даже писать кто-то умеет. Не просто так все происходит. Ох, непросто. Есть у этих разбойничков черные кардиналы. Сидят они где-то в столице и организовывают. Руководят всем этим безобразием на местах.

Где-то тут, чуть дальше слева и впереди должен быть поворот к хутору и пост. Судя по рассказам, стоят там больше для вида. Маришка требует, вот и стоят. Бандиты давно растеряли бдительность, решили, что они здесь власть.

Недолго вам осталось. Я сжал кулаки!

Пробрался через заросли. Аккуратно, не оставляя следов, перешел тропу. Прислушался. Пост действительно был, но слышно его… Кто же так в карауле стоит? Эти олухи пели. Даже нет. Не пели, орали, горланили во всю глотку. Вот это нагло, вот это я понимаю. Неужели не думают, что их здесь накрыть могут?

А может, хитрость это, засада. Ждут нас?

Надо аккуратно пощупать, посмотреть. На рожон не лезть. Уж больно привлекательно смотрится такой пост. Налетел, порезал всех тихо. Дальше пошел.

Подобрался ближе. Двигался тихо. Прислушался.

Небольшой дымный костерок, распугивающий весенний гнус, отбрасывал длинные тени. Три человека сидело на бревнах вокруг, радовалось жизни, делало вид, что караулит. Я бы за такое прибил бы. Это же нарушение всех возможных идей постовой службы.

Но…

Дело нечисто. Не давало мне покоя такая явная глупость. Я задумался, осмотрелся.