- Никто, Эррин Вастел, - сказал он, нижняя губа его скривилась, и он прикусил ее. Что-то в том, как он произнес мое имя, заставило меня задрожать, словно в нем было проклятие или чары. Здесь была опасная нотка угрозы.

- Ты здесь не живешь, - сказала я. – Это не твой дом.

- Теперь мой, - ответил он. – Какая тебе разница, кто я?

- Просто хотела знать. В этом месте незнакомцы – повод для тревоги.

- Насколько я слышал, все в Алмвике – повод для тревоги.

- Если Чэнс Анвин узнает… - я хотела предупредить, а не угрожать, но он ответил шипением.

- Но он не узнал. И не узнает. Никто не узнает. Мое пребывание здесь будет нашим секретом, пока ты не решишь рассказать всем, как мы встретились. В лесу, а ты с корзинкой с болиголовом, пасленом и олеандром, - он кивнул на разбросанное содержимое у моих ног. – Их ведь нельзя собирать без лицензии аптекаря? У тебя она вряд ли есть, да, Эррин Вастел? Или я ошибся, и ты местный аптекарь?

Я покраснела, во мне смешались гнев и страх. Страх победил.

- Нет.

- Тогда храни мой секрет, а я сохраню твой. Что скажешь?

А что я могла сказать? Я согласилась и старалась избегать дома, где он жил.

Но три дня спустя я снова увидела его в лесу. Это было после первого собрания Анвина, где он сказал нам, что совет Трегеллана отправит к нам солдат, чтобы охранять границу, шумный караван в нашу деревню. И я поспешила в лес, боясь, что это будет последний раз перед появлением солдат. Он ждал меня.

- Мне нужно от тебя зелье, если ты умеешь их делать, - сказал он без приветствия, запрыгнув на гниющий пенек дуба. Он стряхнул со своего плаща сухие листья и мох, ведя себя так, словно мы часто встречались в лесу, были друзьями, и при этом он склонял голову, будто птица. – Настой из белены. Как можно сильнее. Я дам тебе за него три флорина, никому не скажу, где взял его.

- С чего бы мне? – как только слова сорвались с губ, я захотела вернуть их. Три флорина были платой за дом за месяц, и немного еще осталось бы. Хватило бы, чтобы купить еды. Три флорина – жизнь на еще один месяц. Я ожидала, что он уйдет после моей грубости.

Я ошибалась.

- Потому что тебе нужны деньги. А мне – зелье. Мы нужны друг другу. Это логично.

Я уставила на него в его ненавистном плаще, в глупых перчатках на руках, и я чувствовала его взгляд на себе.

- Как тебя зовут? – спросила я.

Он подошел ко мне, и я поняла, какой он высокий, какой худой. В прошлый раз я думала о том, как выжить, но теперь… Он напоминал березу или иву, в нем была грация, в лесу он чувствовал себя уютно. Он подходил лесу.

- Сайлас Колби, - сказал он в футе от меня. Я вытянула руку, и он растерянно посмотрел на нее, словно жест был ему незнакомым. Мои щеки вспыхнули, и я убрала руку, но он успел схватить ее, его ладонь обхватила мою, словно мы закрепляли печатью знакомство.

Потребовалось несколько недель, чтобы я избавилась от страха, что это он навредил моей маме, но ночи полнолуния доказали, что это не он: он оставался собой, пока она… Повезло, что я заперла ее, когда ушла, иначе она вышла бы и снова пострадала. Повезло, что я повернула ключ в двери после того, как дала ей ужин, действуя сонно и по привычке. Но она скреблась всю ночь в дверь, а я сидела за ней и плакала, пока она звала меня разными именами. В этот первый месяц я поняла, что Лиф в беде, и остались только мы и чудовище-мама, и лишь Сайлас сохранял мой рассудок. Он умел волшебным образом появляться в моменты, когда я была на краю тьмы, откуда могла не вернуться.

И я доверяла ему. Правда. Я не знала, как сильно, пока он не предал меня.

Глава 15

Глава 15

Далеко на западе солнце опускалось по небу, и я поняла, что ночь приближается быстро и бесшумно. Я замедлила лошадь, вытащила из сумки карту. Если проехать пять миль в сторону солнца, можно попасть в Тирвитт, но даже если я заплачу за гостиницу украденными деньгами, тут меня станут искать солдаты, так что вариант не подходил. Тремейн был на пятьдесят миль северо-западнее Тирвитта, и туда нужно было добраться к обеду завтра, если я хотела попасть в Скаррон дотемна.

Я решила ехать дальше, миновать Тирвитт, пока солнце не исчезло. А потом мы остановимся на ночь, даже если не найдется укрытие. Все будет хорошо. Это на одну ночь, и у меня плотный плащ. Хуже дома в Алмвике быть не могло.

- Вперед, - я прижала каблуки к бокам лошади, подгоняя ее. Небо из серого стало фиолетовым, мы миновали окраину Тирвитта, и я увидела в поле вдали лагерь беженцев. Кирин не преувеличивал, когда говорил, что запах чувствуется заранее. Воняло гнилью, мусором и прочими отходами людей.

Я прищурилась и разглядела самодельные хижины, ютящиеся друг к другу, ткань висела между ними для лучшего укрытия. Разные палатки поддерживали палки. Небольшие костры всюду сияли, но движений видно не было, как и не было запаха еду. Место казалось заброшенным. Я не видела источников свежей воды, не видела, чтобы беженцы где-то мылись или стирали одежду. Место выглядело рассадником болезней.

Хуже всего была ограда из проволоки вокруг лагеря, унизанной грубо вырезанными звездами из дерева и увитой остролистом, ягоды ярко сияли в угасающем свете. Они выглядели как капли крови среди острых краев проволоки, и от такого вида я заставила лошадь бежать еще быстрее. И старик Сэмм здесь? И Пэгвин? Боги, помогите этим беднягам.

Мы промчались еще четыре или пять миль дальше Тирвитта, а потом я остановила лошадь. Я решила устроиться вдали от основной дороги, спешилась и повела лошадь по узкой тропе. В последних лучах света я видела, как лошадь повернула уши назад, мои, казалось, были так же повернуты, мы прислушивались к опасности. Нас окружала небольшая чаща, она вполне скрывала нас, и я решила, что место подходит.

Тропа резко уходила влево, и потом из тьмы перед нами появился жалкого вида дом, похожий на хижины Алмвика. Я застыла, задержала дыхание, слушая и пытаясь найти взглядом на земле следы.

Я привязала лошадь к дереву и вытащила нож. Я кралась к дому. Во тьме окон не было видно света свечи или камина. Ставни были открыты стихиям, хоть и было прохладно, и я, приближаясь, выпрямилась.

Я обошла дом, прислушиваясь, заглядывая в окна украдкой, сердце колотилось, я была готова убегать. Когда я добралась до двери, она оказалась приоткрытой. Я осторожно, ожидая, что на меня что-то нападет, открыла ее, кривясь от скрипа. Я ждала, пока глаза привыкнут, а потом шагнула внутрь.

Маленькие окна и сумерки не позволяли сначала ничего увидеть. Я шла дальше, начала все рассматривать. Дом напоминал наш: маленький камин, грязный пол. Но здесь была одна большая пустая комната, а еще узкая деревянная лестница, ведущая на второй этаж. В одной руке я еще сжимала нож, другой я взялась за поручень, медленно пошла наверх, ожидая, что дерево под моими ногами провалится.

Наверху была комната с неровной кроватью у окна, деревянный сундук был перевернут, чтобы служить столом. Слой пыли на матрасе и столе был толстым, на полу были лишь мои следы. Было жутко, но я была под крышей, и никто давно здесь не был…

Я спустилась по лестнице, разожгла огонь в камине, закрыла ставни, чтобы скрыть свет. Я молилась, чтобы дымоход не был забит. Я вышла наружу, завела лошадь за дом, привязала ее там, извинилась за то, что она остается снаружи. Она не была против, понюхала меня, и я дала ей яблоко и воды из фляги. Не хотелось оставлять мешок с едой на ней, но повесить его было некуда, и я не взяла гребешок, чтобы мочь ее вычесать. Я ослабила все, что могла, извинилась снова, она посмотрела на меня карими глазами и фыркнула тепло в мое плечо.

Я вернулась во временный дом и заперла дверь за собой.

* * *

Я поела немного хлеба и сыра, запила их молоком, наслаждаясь ими еще сильнее из-за того, где взяла их, а потом развязала полотенце и осмотрела руку. Немного воды я использовала, чтобы промыть ее, а потом перевязала. Было больно, но не так, как сейчас было Анвину. Я повторила момент в памяти. Я надеялась, что его нос заживет криво, и он будет вспоминать меня каждый раз, когда будет смотреться в зеркало.

Когда мои веки начали опускаться, я подумала, что можно поспать наверху, но решила, что не хочу быть далеко от выхода. Я укуталась в плащ, осталась в одежде и обуви, сумку использовала как подушку. Я смотрела на огонь, красный с черным, и закрыла глаза. Пусть мне и дальше везет. Мне давно так не везло. Я не знала, кому или чему молиться, но надеялась, что меня услышат. Только бы попасть в Скаррон и найти девушку. Я не просила чуда. Только бы найти ее раньше Сайласа.

* * *

Мне снился тот человек, но обрывками. Он был там, но не радом. Всегда был в другой комнате, в том месте было несколько комнат. Я бежала по бесконечным коридорам, хотела и боялась увидеть его за углом. Я слышала, как он зовет меня, и кожу на шее покалывало. Я не знала, бегу я к нему или от него.

* * *

Когда я проснулась позже, я дрожала так, что зубы стучали. Огонь угас, плащ сполз с меня, открыв тело холоду ночи. Я хотела укрыться им снова, но замерла.

По лодыжкам и выше побежали мурашки, кожу покалывало. Это чувство растекалось, пока все волоски на теле не встали дыбом. Я скользила взглядом по комнатке, задерживалась на тенях, искала причину, по которой инстинкты говорили мне, что что-то не так.