Наступил день, и стало очевидно, что я неправильно оценила скорость нашего передвижения. К обеду, после пяти часов пути, мы едва миновали Ньютаун, и все еще нужно было миновать тридцать миль. Я спешилась и прошла пару миль, дав лошади двигаться медленнее, пить из луж, когда нужно. Когда я вылила последние капли из фляги, я уже хотела наполнить ее из той же лужи, но передумала, когда увидела, как неаккуратно она пьет. Я не так сильно хотела пить. Я подумала о людях, что мы миновали, и задумалась о том, как пили они. Когда ели в последний раз.
Я не видела кого-то еще верхом до вечера, когда дороги начали расширяться, земля была истоптанной многими прохожими. Желудок сжимался от нехватки еды, во рту пересохло, голова болела от жажды. Мы дошли до новой группы беженцев, я направила лошадь мимо них, на их спинах были свертки, страх ощущался вокруг них. Вдали я увидела группу, едущую к нам верхом на конях, они быстро приближались. И беженцы тут же бросили свертки и побежали в заросли, некоторые всадники направили лошадей за ними в поля. Я двигалась дальше, но сердце забилось быстрее, мои руки вдруг заскользили на поводьях, костяшки правой руки болели.
Всадники приближались, и я увидела зеленые туники трегеллианской армии, страх увеличился. Я вспотела, хоть и была без плаща. Остальные беженцы разбежались, и я осталась одна на дороге, а солдаты приближались.
- За ними, - кричал один из них, его синяя лента отмечала, что он – лейтенант, его товарищи поскакали за беглецами в поля. – Окружите их. Ты, - он посмотрел на меня. – Слезай. Медленно.
Дрожа, я сделала, как сказали, и осталась рядом с лошадью.
Лейтенант соскочил с седла и выхватил меч, глаза его пылали гневом.
- Вонючий вор. Где ты взял эту лошадь? На колени, лормерианская мерзость.
- Я не в бегах.
- Молчать, - он возвышался надо мной, скалясь, рука тянула ко мне.
Я отпрянула, ударилась о лошадь, она испуганно заржала.
- Я из Трегеллана. Из Тремейна. А это в Трегеллане.
- Конечно, - он схватил меня за волосы и заставил опуститься на колени. Я вскрикнула, потянулась за ножом.
Крик донесся со стороны луга.
- Человек убит! – кричал мужчина.
Лейтенант сильнее сжал мои волосы, я заскулила.
- Он убил его! – снова закричал голос. – Ублюдок убил его!
- Стой здесь, - рявкнул мне лейтенант, опустив мою голову так, что я чуть не коснулась грязи. – Не двигаться, - сказал он и отпустил, кожу головы покалывало, холодный воздух касался ее.
Я не собиралась слушаться. Я тут же вернулась в седло, правая нога не успела встать в стремя, а лошадь уже бежала. Я оглянулась через плечо, но никто даже не смотрел на меня, они окружили что-то в траве, не двигаясь. Солдаты отовсюду бежали к ним, кто-то тащил с собой пленников, ужас был на лицах беглецов и, к моему ужасу, солдаты радовались, их глаза горели, они хищно скалились. Я проверила, чистая ли дорога впереди, а потом снова оглянулась. И увидела, как лейтенант провел мечом по горлу одного из беглецов.
Я развернулась, рот был раскрыт в беззвучном крике. Мы бежали.
* * *
Через много миль мы с лошадью начали замедляться. Голова пульсировала от боли, шея болела от постоянных поворотов головы, чтобы проверить, что нас не преследуют. Каждый раз, когда я оглядывалась, я видела, как убивают беглецов, видела дикие лица солдат. Солдат Трегеллана. Мой народ. Народ логики и порядочности. Не как лормерианцы.
Они обращались с лормерианцами как с животными. Они хотели спасти жизни. Они были людьми.
Лагерь, наемники, дороги без торговцев, солдаты вспыхивали в голове… Я не ожидала этого. Кирин не говорил, что все так. Кирин тоже был лейтенантом.
Может, он не был беженцем. Может, то были преступники, опасные преступники, и у солдат не было выбора.
Я вспомнила куклу на земле, брошенную туфлю. Дикие глаза солдата, когда он схватился за мои волосы и заставил меня опуститься на колени. Как все неправильно.
* * *
Я не видела никого, пока мы не оказались за тележкой с мешками и детьми, малыши серьезно смотрели на мое приближение. К моему удивлению и облегчению, если честно, двух мулов направляла женщина.
Я не успела себя остановить и крикнула:
- У вас нет немного воды, добрая женщина?
Она с подозрением посмотрела на меня. У детей стали огромные глаза, их пухлые пальчики впились в край телеги. Она порылась рядом с собой и вытащила флягу, встряхнула ее и бросила мне.
Я забыла поблагодарить ее, сорвала пробку и выпила. Выпила до дна, но этого было мало. Я поздно поняла, что это мог быть весь ее запас.
Я посмотрела на нее, а она – на меня с настороженным выражением лица.
- Спасибо, - скромно сказала я, бросила ей флягу, отметила, как она изящно держала флягу большим и указательным пальцем, а потом бросила ее в телегу. – Куда направляетесь?
- Трессалин.
Я была разочарована, ведь надеялась, что она едет в Тремейн, и я смогу немного побыть с ней.
- А вы? – спросила она.
- Тремейн.
- Там пункт проверки, - сказала она.
- Где?
- В конце Королевской дороги, у ворот города. Проверка для посещения Тремейна. Так у и Трессалина. И во всех городах. Иначе там было бы полно беженцев.
Полно? Сколько их вообще здесь?
- С каких пор? – спросила я.
- С тех, как Спящий принц проснулся и начал сжигать все в Лормере, заставляя их всех хотеть прийти сюда. Чтобы пройти, нужны документы. Беженцев не впустят. Иначе придется идти в один из лагерей на востоке.
- Я родилась в Тремейне, - сказала я. – Я из Трегеллана.
Она окинула меня взглядом, остановилась на моих свободных штанах, обрезанных волосах.
- Если сможешь доказать, все будет в порядке.
Мы разглядывали друг друга, и это был тяжелый момент. Она ударила поводьями. И мулы повернули налево в Трессалин, а я направила лошадь к Тремейну, к проверке. У меня не было документов. Я не могла ничего объяснить там.
И я не хотела сталкиваться с солдатами.
Я не могла ехать в Тремейн. Так было и к лучшему. Мне нужно было найти воду, а неподалеку текла река.
Я посмотрела на небо, солнце двигалось к горизонту, воздух стремительно холодел, дыхание вырывалось паром. Я весь день добиралась сюда, времени не было. Мне нужно было попасть в Скаррон дотемна.
В двух милях от стен Тремейна я остановила лошадь, сверилась с картой, планируя маршрут вне главной дороги, вдали от проверок, в поисках пути к реке. Убедившись, что рядом никого нет, я съехала с седла, с усилием размяла ноги. Желудок громко урчал. День в седле истощил меня, забрал всю энергию. Мне нужна была еда, иначе я рухну. И нужен новый плащ. Я не протяну ночь без него.
Все же придется войти в Тремейн.
Я ощутила слабость, ведь была так близко к старой жизни, к аптеке, грудь сдавило.
При мысли, что у ворот солдаты, мне стало не по себе.
Я представляла свое возвращение в Тремейн триумфальным. Все было бы под контролем, все неудачи были бы забыты. Я не была бы в украденных вещах, без синяка на костяшках, и голова не болела бы после нападения солдата.
Выбора не было. Я должна найти девушку, вернуть маму. Я могу поволноваться об аптеке, войне и всем остальном позже.
Я вспомнила, как меч перерезал горло.
А потом увидела тонкую, едва заметную тропу, идущую справа по холму. Я ударила поводьями и повела лошадь по тропе, сердце колотилось в груди. Мы обошли холм, узнавание ударило меня, когда я увидела это.
Нашу ферму.
Я издала придушенный звук. Она не изменилась. Мы ушли не так давно, так что я не должна была удивляться, что она выглядела как раньше, словно в любой момент могли выйти Лиф и папа из двери, или мама появиться в окне. Я должна быть там с семьей. Вместо этого половина из них была мертва или попала, я была в бегах, а мама заперта боги знают где. И все из-за меня.
Нужно вернуть ее. Я обязана.
Если я найду еду и плащ, мы продолжим. Я буду в Скарроне к рассвету. Я все еще помнила, как попасть из нашей фермы в Тремейн через врата башни с часами. У реки. Вряд ли там есть проверка.
Глава 16
Глава 16
Я не в первый раз ошиблась. Когда я прибыла к вратам часовой башни, я столкнулась с двумя солдатами с мечами, их выражения лиц были недружелюбными и замкнутыми. Третий был на вершине башни, стрела целилась в меня. Было поздно бежать, и при их виде все во мне сжалось, пальцы на поводьях задрожали.
- Слезай и назови свое дело, - сказал один из солдат.
Я, дрожа, послушалась, оставила одну руку на луке седла, ноги были готовы оттолкнуться, если на меня захотят напасть.
- Девушка, - удивленно сказал один из мечников. – Ну, ну. Хорошие штаны. Посмотрим твои документы, - я уставилась на него, пытаясь придумать причину – любую – из-за которой у меня их нет. – Оглохла? Документы. Покажи нам их.
- У… меня их нет. Меня обокрали по пути. Они были в моем мешке… другом мешке. И плащ я тоже потеряла, - я старалась говорить приятным тоном, но это было сложно, грудь сдавило. Я хотела бежать.
- Откуда ты? – спросил мужчина.
- Изначально – отсюда. Я родилась в Тремейне. Но больше здесь не живу. Здесь остались родственники, и я пришла к ним.
Он убрал меч и сунул большие пальцы за пояс, а я тихо выдохнула, немного напряжения пропало.
- Откуда ты пришла?
- Трессалин, - соврала я. – Хотела передать родне новости. Срочные новости.
- Одна? Одна ездишь по стране на хорошей лошади? – ему нравилась эта власть, которой он обладал. Я слышала это в его голосе, видела на его лице. Он осмотрел мои мешковатые штаны, грубо остриженные волосы и перевязанную руку. – Откуда ты пришла еще раз?