За моей спиной распахнулись серебристые крылья, лёгкие, почти призрачные, но такие сильные. Один взмах и вокруг меня вихрем взметнулись какие-то бумаги, пыль, даже платья у жриц неприлично задрались. И только богиня стояла неподвижно, как статуя, с ласковой улыбкой на лице. На её голове не шевельнулся ни один волосок, на платье не дрогнула ни одна складка.

– Тише, девочка, иначе ты всё здесь разрушишь. Сложи крылья. Ещё немного и ты сделаешь полный оборот. А здесь… – Луноликая небрежно взмахнула рукой. – Здесь этого не стоит делать.

– Почему? – меня заполняла безграничная радость, хотелось взмахнуть крыльями и взвиться свечой в небеса, и орать от переизбытка чувств. Но ведь драконы не орут и не визжат… Значит, я буду реветь в полный голос! Я пошевелила крылом, любуясь причудливым узором на серебряных перьях. Вот уж не думала, что у драконов перья, как у птиц!

И тут меня накрыло осознанием того, кто я и где я. И радость померкла. К чему мне крылья, если моя душа мертва? К чему полёты, если тот, с кем хочу летать, лежит мёртвым?

– Спокойней, Соная, дыши, дыши, дыши… Иначе ты сейчас здесь всё сожжёшь… – велела богиня.

– Пусть, – упрямо буркнула я.

«Никто не заслуживает жить, когда нет самых лучших…» – мелькнула мысль, я оглянулась на перепуганного до смерти светлого жреца, уставилась на него тяжёлым взглядом. Куркуш стоял на коленях, в наручниках, без права голоса, и ожидал решения своей участи. Вот только почему-то я ему нисколько не поверила.

Да, Сурадж трясся, но, кажется, больше от ярости и гнева, чем от страха перед собственной гибелью. А ещё мне на секундочку показалось, что светлый стоял теперь намного ближе к порталу. Я пригляделась, хотела рассказать об этом богине, но передумала.

Странно, но желание убить светлого куда-то пропало. Разве его гибель вернёт мне тех, кого я любила? Бабушку, маму, Рокки… Дрейка? Или ту несчастную девушку из деревни, которую убили, чтобы пробудить чудовище?

Я вскинула голову, пытаясь удержать слёзы, заполнившие глазницы. Не буду плакать перед этим… и перед Луноликой тоже не буду. Это моя боль, ни к чему показывать её другим… Да и к чему просить о помощи ту, которая столько лет не откликалась на зов своих дочерей. Я справлюсь. Я сильная, я смогу… Тем более что…

– Пожалуйста… умоляю… помоги… спаси их… умоляю тебя… – отчаянно выдохнула я.

Богиня улыбнулась и… ничего не ответила.

На секунду меня опалила ярость, гнев и боль затопили разум. Дрогнули крылья за моей спиной, тело обожгло жаром. И только бабушкин голос остановил меня от полного оборота и смертельного пламени готового вырваться наружу. Уж не знаю, в кого я превращусь, но бабуля права: не время и не место…