Очнулся спустя дней десять, смотрю — мужик молодой да видный, то ли эльф, то ли человек — не разберешь. Чего, говорю, с тобой случилось, бедолага? А он, видишь что, с меридорским демоном дрался. Порвал его тот знатно. В те времена как раз противостояние дошло до крайней точки. Твари заполонили леса. Я уж по ночам и спать боялась, избенку мхом закидала, да двери на ночь подпирала, да разве это спасет? Повезло просто, что ни одна тварь в мою глушь не забредала.

Так вот. Приюти, говорит, бабуль, покуда силы наберусь. Не боец я сейчас, да для своих обуза. А мне-то что? Живи, говорю, да сил набирайся, вот только если твари нагрянут, я тебя не спасу.

Они и нагрянули. Но только не твари, а девка эта бедовая. Зараза ушастая. По следу за ним вышла, по запаху крови. К избушке подкралась как тень, ни ветка, ни листок под ее ногой не дрогнул. Меня, ведьму лесную, провела, все мои ловушки да силки обошла. Глядь, а она моего болезного одной рукой уже за шею обжимает, а в другой у ей кинжал, и кинжал этот у его горла блестит!

Насилу успела. Да что ж ты, говорю, кура остроухая, творишь? И меня можа, бабку старую, за компанию порешишь? Та глазами зырк, его от себя оттолкнула, да под ноги сплюнула. Второй кинжал достала, крутанула в руках и говорит, тебя, мол, не трону, коли не скажешь никому, что я его убила. Скажи, говорит, что волки в лесу задрали, а ты нашла да закопала что осталось.

А этот лежит, силушки-то нет, только ухмыляется. Ни слова не сказал, ни рукой не пошевелил, словно нету его. Думаю, ну что ж, придется мне своего питомца защищать. И чем же, говорю, тебе он досадил, кура патлатая? А она отвечает, мол, принцесса она, и ее за этого бедового насильно замуж выдают. А погибнет он — и спросу нету: и королевствам мир, и ей не мучиться. Тут-то я смикитила, что питомец мой никто иной, как принц наш Антуанэль. Ну, думаю, спасать его надо, тут дело важное да государственное.

Говорю, экая ж ты дура! И много ль у тебя других мужиков на примете? Она только плечами пожала, типа, найдутся. А где там найдутся? Сама не сказать, чтоб красавица, так, на любителя, да и замашки как у мужика. Воительница, одним словом. Солдатка. Вижу — засомневалась, ну я ей дальше прожимаю. А много ль среди них таких? Каких? — бровью ведет. Красивых, говорю. Подхожу, значит, да простыню с него срываю. А на ём из одежды-то только бинты. Знаю я вас, девок, на слово вас не возьмешь, дай глазом прощупать! Тот хмыкнул, да к стене отвернулся, даже прикрываться не стал. Мол, любуйся на литые булки! Медленно так, явно мою идею подхватив, да красуясь. А что уж там, коли есть чем покрасоваться!

Я покраснела.

— Баба Шуша! — вот уж не ожидала от ушлой бабки таких фривольных речей и поступков. А с виду божий одуванчик.

— А что баба Шуша? — удивилась она. — Все то естественно, чем природа одарила! Так вот, значит, отвернулся и молчит, мол, вы там сами пообщайтесь, а мне ваши бабьи всхлипы малоинтересны.

Гляжу, эта кура притихла. Клювик распахнула, коготки свои попрятала. Я говорю, мне-то, собственно, чего? Я его выходила, а ты нашла. Коли нужен — забирай, коли нет — убивай, только не в моей избе, я только что полы помыла. А лучше, говорю, головушкой своей подумай. Много ли мужиков красивых да родовитых у нас по лесу разбросано? Думаешь, они тут как грибы под кажным кустом тебя ожидают? Дура, говорю, ты, и мозги твои куриные. Нет бы, пообщаться сначала с мужиком, посмотреть, что он да как, глядишь — и по сердцу придется?

И права я оказалась. Ить сама же потом эта кура ушастая клещом в него вцепилась, да в свои норы подземные ехать отказалась. Влюбилась. А ведь приходила, чтоб убить. То-то же. И ты, глупая, зачем заранее рыдаешь? Дай судьбе все по полочкам расставить. Там твою судьбу решают, — она ткнула пальцем в потолок. — А не ты. Там знают, кто по судьбе тебе, а кто нет. Коли не по судьбе тебе Флориан, так и не выберет он тебя никогда, а коли выберет — задумайся, а сколько всего должно было совпасть, чтобы вы вот сейчас вместе оказались?

Я слушала, открыв рот, именно этого эпизода из истории королевской четы я не знала.

— Да, да! — она выразительно посмотрела на меня. — Пятнадцать лет они наследника ждали. Пятнадцать! Для чего? Для того, чтобы вы с ним встретились именно сейчас. Может, ты его судьба, и оттого он так долго не рождался? Будь он на пятнадцать лет старше, была бы ты тут на отборе? Нет, — сама себе ответила бабуся и принялась убирать со стола. — Он давным-давно женатым был бы, и уже детей растил. А сам Антуанэль? Ему ведь уже за тридцать было, когда он свою куру ушастую встретил. Ить такой мужик красивый, а получается, ее дожидался. Зачем? А чтобы она от него Флориана родила, а тот тебя на отборе выбрал. Или не тебя. А ту, кому он небом предназначен. Ту и выберет, поверь. Вот такая цепочка, и ни одно звено убрать нельзя! А коли попробуешь силой вытянуть звено да что-то изменить, сама понимаешь, тут беде быть, да кабы та цепочка и не порвалась вовсе. Так что не думай, девка. Все за тебя уже придумано. Ты успокойся и смиренно жди.

Глядишь, потом, как и Силиция, ко мне бегать станешь. «Баба Шуша, дай мне какое-нибудь зелье, чтобы я сына понесла!» — забавно изобразила она королеву и засмеялась. — А какое тебе зелье? У меня-то оно откель? К мужу своему под одеялку прыгай, вот у него такое зелье есть!

Я закрыла лицо руками и покачала головой. Ну баба Шуша! Вот же бабулька бесцеремонная!

— А что ты краснеешь? Я завсегда за то, что природно и естественно! Это жизнь, разве это не прекрасно? Так и вышло, я ей сразу сказала — будет сын! И кодлу эту из Совета годами затыкала. Я, можа, тоже поначалу эту куру недолюбливала, больно познакомились мы странно, зато потом подружились. Но вот Антуанэля я в обиду нипочем не дам! Как тогда его выходила, так до сих пор ответственность несу. Тем более добро он помнит. Когда меридорские драконы запалили мой лес, он сам послал людей, чтобы меня вытащили. Не забыл, не бросил. Тут целые королевства горят, а он бабку бросился спасать! Забрал в свой замок, приютил, хоромы выстроил, — она с любовью обвела взором свое жилище.

— А Флориана я своими руками принимала. Никому больше Силиция не далась. И он мне, как и его отец, одинаково дорог. Так что не говори, что для тебя он плох. Да, характером целиком в мамашу Дроу пошел, тоже воинственный, дерзкий да вспыльчивый, со своими тараканами. Но он принц, девка. И он мужчина. А уж ли женщине не знать, как мужчину приручить? Иди. Иди и не вздумай слезы лить! А то превращу в сизоутку, будешь на озере крякать да всю жизнь ловить лягушек!

Глава 22 Сердце Небесного змея

Глава 22

Сердце Небесного змея

Прежде чем зайти в свою комнату, я свернула на балкон. Луна лениво ползла над лесом, над рекой ухал филин, а в лазоревых зарослях магоцвета кружились роем изумрудные светлячки. Я вдохнула грудью ночную прохладу. Перед глазами сразу встал Лайэль, наши с ним ночные похождения, и меня снова накрыло отчаяние. Что-то душило изнутри, мешая вдохнуть полной грудью.

Умом я понимала, что баба Шуша права, но если принц объявит меня своей избранницей, Лайэль больше ко мне не подойдет… Сердце защемило, словно на нем защелкнулся капкан. Я сорвалась с места и побежала к комнате распорядителя.

— Что? А? Кто? Что случилось? Пожар? — Ваффель, заспанный, в колпаке и со свечой в руках, далеко не сразу открыл дверь. Он довольно долго протирал глаза, пытаясь понять, что стряслось, а может быть, просто проснуться, но меня уже было не остановить.

Потеснив его плечом, я осторожно протиснулась в его спальню. Измученный вид, красные опухшие глаза — все это не ускользнуло от чуткого взгляда вредного эльфа.

— Что случилось, сьерра, вы заболели? Тогда вам не ко мне…

— Господин Ваффель, пожалуйста, помогите мне… — голос срывался, я боялась разреветься раньше времени.

— Святые эллины, да на вас просто нет лица! А завтра такой день! Вам надо выспаться! Кстати, где ваше письмо? Остальные давно сдали, мне нужно с утра доставить их принцу!

— Я напишу к утру, но… — я умоляюще взглянула на него. — Я хотела спросить… Я… я могу отказаться стать женой принца, если его выбор падет на меня? — подрагивающим голосом выдала я, зажмурившись.

Лицо Ваффеля вытянулось продолговатым овалом. Заяви я ему, что ночами превращаюсь в вампира, он бы, наверное, так не удивился.

— Но… — растерялся он.

— Просто скажите: могу или нет? — прервала я его, умоляюще заглядывая в глаза.

— Нет! — наконец отрезал он. — И выбросьте из головы эти глупости! Как вообще подобное могло забрести в вашу голову? Отказ будет означать прямое оскорбление принца и королевской четы! Я бы сказал, из разряда недопустимых поступков! Отбор — это не игрища: хочу-не хочу! Речь идет о продолжении королевской династии, которой сотни лет! По сути, в королевских парах зачастую даже не спрашивают, хотят ли они жениться, браки заключаются на основании интересов государства, и этот отбор — лишь прихоть капризного принца, которого иначе просто невозможно было заставить жениться! Поскольку сейчас Алайя ни с кем не воюет, мы собрали Совет и сочли, что это возможно. Но это исключительная редкость, поверьте! И если при таких обстоятельствах ты откажешь принцу… — Ваффель так разволновался, что даже забыл про официальный тон, которым он и так меня баловал нечасто. — Во-первых, тебя объявят бесноватой. А во-вторых, все равно выдадут за него, ибо представь себе позор принца, которому отказала пусть и родовитая, но девка!