Мы встретились глазами, и мир рухнул, погребая меня под обломками. Лайэль стоял рядом с королевской четой. На голове красовалась корона принца, а руки увивали тонкие эльфийские браслеты. И… Святая Эффа, принц блистал в одеянии из того же материала, что мое платье! Он смотрел только на меня, и только слепой не догадался бы, кого он выбрал!

По толпе прокатилась волна восхищения, я услышала радостный вскрик Греттель и уловила рядом разочарованный вздох Кьяры.

Замерев, наблюдала, как Лайэль подходит ко мне, берет мои руки в свои и застывает с каменным лицом, глядя, как загораются на моих запястьях лиловые наручи. Руки обожгло адской болью, да так, что я невольно отдернула их. Лайэль поднял на меня глаза в немом вопросе, но я ничего не могла ему ответить. Тягучая волна отчаяния накрыла, поглотив сознание, и я безвольной тряпочкой сползла к его ногам.

Глава 24 Путы безысходности

Глава 24

Путы безысходности

Темные шторы гостиной были плотно задернуты. Гнетущую темноту рассеивал лишь тусклый свет канделябров, да сияющие «украшения» на моих руках, которые в присутствии Лайэля теперь светились и предостерегающе жгли кожу.

Пальцы тряслись, меня колотила нервная дрожь, тело сковывало ледяным ознобом. Хотелось закрыть глаза и спрятаться подольше ото всех. От себя. От него!

Лайэль нервно мерил шагами комнату, а я боялась поднять на него глаза. Такого Лайэля я видела впервые! Не знаю, отчего меня больше трясло: от понимания, что нам не быть вдвоем, или от того взгляда, которым он одарил меня, когда все понял.

Мы пока ни словом не обмолвились: я — потому что реально боялась его, он — пытаясь обуздать нахлынувшую ярость. Он просто молча выволок меня из зала на глазах обалдевшей публики и заперся в первой попавшейся гостиной.

Лайэль пнул ногой резной столик и в сердцах запустил в стену мерцающим канделябром. Тот разлетелся в мелкие осколки, а мое сердце ухнуло в пятки.

— Зачем? — он прошептал это, не глядя на меня, тяжело бухнулся рядом на диван и схватился за голову. — Зачем, Диали?

А разве не я должна задать этот вопрос? Я едва видела его сквозь завесу слез, но это его слово будто разогнало мутный морок. Вытерев лицо тыльной стороной ладони, я сглотнула горький ком.

— Ты решил поиграть, Флориан? — слова давались с трудом. Душили слезы. — Тогда задай этот вопрос себе!

Он вскочил, хрустнув костяшками пальцев.

— Да! — заорал в сердцах. — А может, спросишь — почему? Мне претил этот твой блестящий расчет удачно выйти замуж! Мало того, что мне здесь беспрестанно твердят про мои обязанности, так еще и для жены я должен стать трофеем! Да, я не хотел! Представь себе, такой сентиментальный! И да, хотел любви! Чтобы меня любили! Понимаешь? А не титул! Глупо, да? Не по-мужски?

— Флориан!

— Не смей меня так называть! — он рявкнул так, что я отшатнулась, прижавшись к спинке дивана, и продолжил: — Мне достаточно этих разнаряженных кукол, что рассыпаются в льстивых любезностях при одном моем появлении! Меркантильных кривляк, у которых лишь одна мечта — стать королевой! Я сыт ими по горло аж с детства! Ты показалась мне другой, я не хотел, чтобы узнав, кто я, ты превратилась в их подобие! Скажешь, я зря опасался? А ты вспомни, как себя вела? Да захоти я признаться, не смог бы! «Ох, принц! Он же принц!» А ты так… манекен для поцелуев!

— Прекрати!

— Что я сказал не так?

— Ты мне опять соврал! — я задыхалась от душивших меня слез, но в глубине души постепенно просыпалась злость. Почему он винит во всем меня? На нем вины не меньше!

Он возмущенно развернулся, глаза искрили гневом:

— Неправда!

— Ты даже именем не тем назвался!

— Что значит — не тем? Да у меня их хренова туча! Флориан — это как титул! Этим именем меня зовут официально, а все родные и друзья зовут меня Лайэлем!

— Откуда я могла об этом знать? — губы задрожали, моей бравады хватило ненадолго. Я закрыла лицо ладонями и громко разрыдалась.

— Динь, — он сел рядом, развернув меня за плечи. — Прости, ты права. Это я идиот. Но если честно, я каждый день надеялся, что ты вот-вот поймешь! Специально в открытую слонялся по замку, с невестами общаться начал! Вы что там, в самом деле, даже не общаетесь друг с другом? Оброни ты хоть где-то мое имя, хоть слово — все сразу бы открылось! Но нет. Ты заперлась сама в себе, хранила нашу тайну… — он глубоко вздохнул, уставившись пустым взглядом в стену за моей спиной. Я видела — пытается остыть, но сам на грани.

— Мог бы выйти хоть на испытание…

Он поморщился и отрицательно покачал головой.

— Я должен был остановиться тогда, накануне финала… в хижине… — он опустил голову и до боли сжал мои плечи.

Меня передернуло. В хижине… Все, о чем я мечтала тогда в хижине — это отдаться ему. А он меня отверг! Сукин сын! А я выгораживала его, делая из него героя, что сохранил мою честь! А он все знал! Он уже выбрал меня, и это ничего не изменило бы!

Я досадливо скрипнула зубами и оттолкнула его от себя.

— Уйди…

Лайэль мотнул головой, уселся, уперевшись локтями в колени, глядя в одну точку перед собой.

— Я опасался, что ты выкинешь что-то… — не глядя на меня, произнес он. — Если бы тогда… между нами все случилось. Побоялся, что ты не простишь себе подобной слабости, ужаснешься поутру. И не придешь на финал, сочтя, что не достойна принца.

— Какая разница? Это был ты… — слезы застили глаза, но я смотрела на него. Он отвернулся.

— Ты хочешь сказать, что именно тогда я должен был признаться? Верно! — в голосе смешалась злоба и отчаяние. — Теперь я это понимаю! Я ошибся! Но мне хотелось, — он усмехнулся и развел руками, — устроить тебе сюрприз! Сделать этот день самым счастливым в нашей жизни! Откуда я знал, чего ты отчебучишь? Как ты вообще узнала про этот камень? Про него знают лишь члены моей семьи и верхушка дома Кавьердера, что помогали моему прадеду доставить его в наш сад. Для остальных это легенда! Откуда ты могла узнать⁈

— Лайэль, ты просто пошел до конца… Со своими проверками чувств… Со своими дурацкими играми. Но неужели ты не видел? — я снова захлебнулась рыданиями. — Не видел, что меня не нужно больше проверять?

— Я видел, Диали. Возможно, хотел проверить сам себя.

— Почему ты меня не услышал? — застонала в голос, глядя ему в глаза сквозь мутную завесу слез, которые смывали его облик. Все, Диалика, посмотри в последний раз, чтобы запомнить на всю жизнь, кого ты потеряла!

— Ди! — он обхватил мое лицо, стирая пальцами потоки слез, попытался привлечь к себе, но я отшатнулась: кожа на запястьях вспыхнула огнем. Я выставила руки с наручами перед ним. К отчаянию примешивалась злоба: на него, на себя, на весь мир!

— Ты хотел, чтобы любили тебя? — у меня невольно вырвался нервный смешок. — Ты получил доказательства. Жаль, что теперь все это бесполезно…

Лайэль вскочил, грубо выругался и в сердцах грохнул кулаком в стену. Я вздрогнула. Руки дрожали, а голос больше не слушался. Отчаяние, что сейчас затопило мою душу, уже плескалось через край, и я была не в силах совладать с ним. Сейчас у меня начнется истерика, и я совсем не хочу, чтобы в этот момент он был рядом.

— Уходи… — едва слышно прошептала, но он услышал. — В любом случае уже поздно…

— Не говори так… — он упрямо мотнул головой, сжимая зубы.

Я видела, что он на грани, он до хруста сжимал кулаки, по костяшкам которых текла кровь, но хуже всего — его взгляд. Я же все понимала: он осознал и сожалеет, ему больно! Я даже злиться на него не могла, только посочувствовать, но при всем желании мы ничего не могли изменить.

Лайэль развернулся к двери, постоял недолго и не глядя бросил:

— Я не прощаюсь, Диали…

Дверь гулко хлопнула, а мне показалось, будто сердце остановилось. Эхо сознания или удаляющихся по коридору шагов…

Конец первой части

Часть 2. В погоне за счастьем Глава 1 Под горячую руку

Часть 2. В погоне за счастьем

Глава 1

Под горячую руку

Лайэль

Солнечный свет резал глаза. Сияющие блики проникали сквозь яркие витражные окна и разноцветными зайчиками скакали по стенам, мебели и полу, усиливая диссонанс между этим сказочным великолепием и моим мрачным настроением. Что уж там мрачным — откровенно дерьмовым! Мне бы сейчас было уютней в затхлом подземелье с крысами, нежели в празднично обставленной приемной зале короля.

— Рассказывай! — суровый взгляд отца не сулил ничего хорошего, но я его и не боялся. Гораздо хуже — сверкающий гневом взгляд матери. С ней и не поспоришь, и от разговора не уйдешь.

Досадливо скрипнул зубами. Настроения рассказывать у меня нет. Вообще видеть никого не хочу! Я и пытался улизнуть незаметно, да отец как знал…

Подойдя к нему, устало бухнулся в кресло и, скрестив руки на груди, уставился в стену.

— Понятно. Другого я не ожидал, — отец задумчиво подошел к окну. — Не хочешь говорить — не говори. Тем более, это уже ничего не изменит. Проблема другая — ты должен объявить свой выбор, важные персоны ждут…

— Я его объявил…

— Флориан!

Оу! Ну раз Флориан, то разговор грядет серьезный! В глубине души бурлила злоба. На кого конкретно — не пойму. Скорее — на самого себя, но сам себе не надаешь по морде!

Отец развернулся и подошел ко мне, подметая залу полой богатого плаща. Пришлось подняться — разговаривать с королем, глядя снизу вверх я не готов.