— Когда-нибудь я тебе расскажу, Liir Idal. А сейчас давай наслаждаться жизнью.

Больше мы не говорили. Отдались танцу, растворившись в музыке и… друг в друге. Я видела только Дарена. Чувствовала лишь его. Хотя мы были в зале, полном гостей. И на нас точно смотрели, потому что до этого я замечала взгляды женщин, которые явно испытывали какой-то интерес к Дарену.

Одно из принятых обществом правил Дарен все же нарушил. Он танцевал только со мной, чему я была несказанно рада. И старался не оставлять меня одну. Мы вместе здоровались с его знакомыми, которым мужчина представлял меня как близкого друга семьи. С ними я знакомилась не без страха, но с приятным трепетом. Народ здесь был добрее, чем… там.

Несколько раз к нам подходила Элоана, которая большую часть вечера танцевала с красивым молодым человеком — именно человеком, а не драконом. С Робертом меня познакомил Дарен. Оказалось, он был сушефом в его ресторане.

Драконица лукаво улыбалась, смотря на нас с Дареном. Как будто она знала, что происходило на балконе. Или догадывалась. А когда Дарен отошел к хозяйке вечера, она мне прямо сказала, что рада тому, что ее брат поймал дракона за рога и не упустил хороший шанс. Но я помнила, что она сказал мне в день знакомства. Поэтому не знала, как реагировать на ее слова.

Для нас бал закончился в районе трех часов ночи. Мои ноги на тот момент гудели от усталости, а голова была тяжелой. Хотелось спать. Фелиция и та за вечер истратила всю энергию, и сейчас, когда мы летели на санях домой, спала на руках у Дарена. Элоана положила голову мне на плечо и тоже вроде бы спала.

Когда сани остановились, она подняла голову. Дарен попросил извозчика подождать. Он понес Фелицию в дом, а я помогла опьяневшей Элоане добраться до ее комнаты. С Дареном мы встретились на нижнем этаже.

Мужчина уже снял с себя камзол, а рукава рубашки, две верхние пуговицы которой были расстегнуты, закатал. Черные волосы были растрепаны. Мне настолько понравился его такой вид, что я засмотрелась.

— Если я предложу остаться на ночь в моем доме, какова вероятность того, что ты не залепишь мне пощечину?

Я даже не сразу поняла, что он сказал. Несколько секунд стояла и глупо хлопала ресницами. Он усмехнулся.

— Иногда забываю, что ты не из этих «правильных леди». Вечер был долгим, ты уже едва на ногах стоишь. В доме есть свободная гостевая спальня. Если хочешь, оставайся.

— Не хочу доставлять неудобств…

— Брось, все в порядке. Но если тебе это не по душе, извозчик ждет. Я проеду с тобой, чтобы убедиться, что ты добралась.

— Ты не обязан.

— Мне так будет спокойнее. Ну так что, Liir Idal, как поступим?

Я задумалась. Усталость и правда давила на тело. Хотелось скорее лечь в постель и уснуть.

— Я останусь. Если ты правда не против.

— Не против. — он мне мягко улыбнулся. — Пойду предупрежу извозчика.

Дарен вернулся быстро. Проводив меня до двери гостевой спальни, он пожелал мне доброй ночи и собирался уйти, но я его остановила.

— Можно задать еще один вопрос?

— Конечно.

— Что… Что значит « Liir Idal»?

Он выдержал короткую паузу и тихо произнес:

— Милая госпожа.

О-о… Неожиданно. Но приятно. Я улыбнулась Дарену.

— Доброй ночи, господин.

— Доброй ночи, Mi Liir Idal.

Глава 24 Сомнения

Глава 24

Сомнения

ДАРЕН

Меня разбудила Фелиция. Я почувствовал, как кто-то забрался на мою кровать, и, открыв глаза, в полумраке комнаты увидел лицо моей малышки. Еще была ночь.

— Что такое, милая? — я тут же сел.

Голову пронзила пугающая мысль: снова шалит магия? Фели больно?

— Мне приснился кошмар. — тихо сказала дочка.

Я тут же убрал край одеяла в сторону, и дочь юркнула ко мне под бок. Раньше кошмары преследовали ее часто, и каждый раз она бежала ко мне. В последнее время мы о них забыли. И вот опять сегодня. И что могло поспособствовать?

— Я замерзла, папочка.

— Сейчас я тебя согрею. Закрывай глазки, Mi Desah. [1]

Она зевнула, когда я окутал ее теплом своей магии, и мой дракон блаженно заурчал на подкорках сознания. Каждый раз, когда дочка была рядом, и дракон мог ее защищать как свое самое ценное сокровище, он был доволен. А потому и я уснул быстро.

Утро началось с самого потрясающего завтрака. Когда я проснулся, Фелиция еще спала, и чтобы не разбудить свое сокровище, осторожно вылез из постели и, с улыбкой посмотрев на дочь, тихо покинул спальню. Злата… — не верится, что это она — Злата готовила завтрак, аромат которого благоухал на весь дом.

С улыбкой остановившись в дверях, я подпер плечом косяк. Девушка стояла у плиты спиной ко мне, а потому не заметила, что я здесь. Наблюдать за тем, как она порхает по кухне, с удовольствием готовя, было очень приятно. Я и сам получал удовольствие.

И вот она наконец меня заметила.

— Ой… Доброе утро! — от ее улыбки у меня потеплело в груди.

— Доброе утро. — улыбнулся я в ответ, переступив порог. — Вы были не обязаны готовить для нас.

— Знаю, но мне захотелось. Ничего, что я… ну… хозяйничала тут?

— Конечно нет. — я оставался у островка, где стояли четыре тарелки, которые уже почти были наполнены. — М-м-м… Что это за вкуснятина?

— Фритатта с брокколи и сладким перцем и творожно-банановый десерт. Сейчас выжму сок, сварю кофе и можно будет подавать к столу.

— Девочки еще спят. — я накрыл две тарелки воздушным куполом, чтобы еда не остыла. — Давай я помогу.

Через четверть часа мы сидели за столом, и я пробовал, пускай и простой в приготовлении, но изумительный на вкус старый добрый омлет. Скоро проснулась Фелиция, поэтому она успела поесть с нами.

К полудню мы проводили Злату, а сами с дочкой поехали в ее школу, чтобы получить домашние задания на каникулы и сдать то, что Фелиция делала, пока болела. Ей отдали подарок от учебного заведения, и дочь, убегая от меня вприпрыжку с десятком воздушных шаров, радостная бежала из школы, в которую не хотела идти даже за подарками. Я же нес в руках сладости и плюшевую игрушку.

Когда мы приехали домой, Элоана была на кухне, гремела посудой. Ожила, наконец. Дочь убежала в комнату, а я зашел на кухню, чтобы взглянуть на сестрицу, страдавшую от жуткого похмелья. А я ей говорил, не наседай на вино.

— Как ты себя чувствуешь?

Сестра посмотрела на меня так, словно хотела откусить голову, и я улыбнулся.

— Если хочешь жить, не трогай меня. — она убрала крышку с кастрюли и заглянула внутрь. — Фу! Каша⁈

Примерно так на меня с утра смотрит Фелиция, когда вместо мяса я готовлю ей каши.

— А ничего другого нет?

— Я не готовил еще.

— Ну так приготовь, у тебя сестра с голоду умирает!

— Я удивлен, что у тебя есть аппетит. — она наградила меня еще одним уничижительным взглядом и, вздохнув, я прошел на середину кухни. — Сейчас руки помою. Что будешь?

— Твой этот чудесный бульон. Не помню из чего он, но от похмелья тогда избавил.

Пока я готовил, она сидела на высоком стуле у островка и болтала ногами, разглядывая картинки в своем модном журнальчике. Фелиция прибегала лишь раз, чтобы забрать миску со сладостями себе в комнату, где устроила чаепитие для кукол и плюшевых зверей.

— Ты еще не закупался к Последней ночи? — спросила сестра, перевернув страницу.

— Хотел сегодня, но времени не нашлось. Завтра после работы зайду на рынок.

— Если хочешь, я могу сама этим заняться.

Я усмехнулся.

— Нет, спасибо. В прошлом году стол оказался голым.

— Эй, — она убрала журнал, чтобы посмотреть на меня. — я не виновата, что доставка затерялась!

— Ты назвала не тот адрес. — я приступил к нарезке овощей для соуса.

— Тот!

— Нет.

— Да!

Спорить с ней было бессмысленно, и я не стал продолжать. Вместо этого сказал:

— Я думаю пригласить Злату на Последнюю ночь. — я поднял глаза на сестру и увидел, что она хмурится. — Что такое? Ты против ее компании? Я думал, вы поладили.

— Злату?..

Черт… Проговорился.

— Она тебе рассказала? — спросила сестра.

Теперь дара речи лишился я. Что значит рассказала?

— Рассказала?

— О себе. — кивнула она.

— То есть ты тоже знала?

Закрыв журнал, она поерзала на стуле, чтобы сесть удобнее.

— Да, знала. Еще в первый день Фели проговорилась. Но теперь и ты знаешь. И… Как ты к этому относишься?

— Конкретнее. — я взял в руки миску с нарезанными овощами и отошел к плите, на которой уже поджарилось мясо.

— К тому, что она под протекцией храма. Ее прошлое может быть опасно для нашего будущего, Дар. Мне нравится Злата, она хорошая девушка, но… Если выбирать между чужим человеком и семьей, я выберу семью.

— Она часть гнезда, Ани. Я сам не заметил, когда принял ее, но… дракон чувствует ее как свою. И я знаю о ее прошлом. Не все, но этого было достаточно, чтобы решиться помочь. — я повернулся к ней. — Наше прошлое тоже опасно для будущего.

— У тебя с этой девушкой что-то есть. — она не спрашивала, а утверждала.

— Я…

Ее губы растянулись в улыбке, а глаза вспыхнули.

— Выкладывай!

Вернувшись к плите, я сказал:

— Она мне симпатична, отрицать не стану. Я бы хотел ухаживать за ней, но…

— Но?..

— Переживаю, что ей сейчас это совсем не нужно.

Целый день эти мысли меня не оставляли. Съедали заживо. Заставляли мучиться, переживать и сомневаться. А так же винить себя. Я не жалел о том, что чувствовал вчера, а жалел о том, что мог надавить на эмоционально нестабильную женщину. Она только начала спокойно жить.

Да, вчера она позволила мне поцеловать себя. Но это могло быть влиянием момента. Или еще чем. Она прошла через ад, а потому я боюсь, что мои зарождающиеся чувства сейчас не уместны. Нужно двигаться медленно, а я, идиот, не сдержался, полез целовать.