За воротами академии меня ждала карета с гербом рода Ван Штоллен. Даже в этом мне не повезло — отец решил не посылать за мной отдельный транспорт. Ну хотя бы ужин планировался в нашем имении, а не в шикарном, кричащем о роскоши особняке семьи моего жениха.

Рик, по закону подлости, уже сидел в экипаже. При моем появлении он даже не пошевелился, чтобы подать мне руку или помочь сесть. Вопиющее хамство, но я давно к этому привыкла. Поначалу у меня еще были порывы хотя бы на людях изображать счастливую пару, но мой жених умудрился разрушить даже это.

Я села на свое место и сделала вид, что мужчины, который занял большую часть свободного пространства, просто не существует. При габаритах Рика сделать это было непросто, но я старалась.

Экипаж тронулся с неожиданным рывком и, не удержавшись, я едва не впечаталась носом в грудь своего жениха.

— Не можешь удержаться, чтобы не полапать меня? — самодовольно усмехнулся блондин.

— Считаешь себя неотразимым? — холодно парировала я. Мне по несколько раз в день приходилось выслушивать, как же мне повезло оказаться помолвленной с таким красавчиком. Но, в отличие от меня, никто не знал, что за красивым фасадом скрывалось гнилое нутро. Рик был злопамятным, мстительным и безжалостным.

— Послушай, — как только я села на свое место, снова заговорил он. — Если мы оба этого не хотим, давай расторгнем помолвку.

В моей душе ярким пламенем разгорелась надежда. Впервые, глядя на своего жениха, я даже нашла его симпатичным. Правильные черты лица, высокие скулы, чувственные губы и синие глаза, в которых можно было утонуть.

— Давай, — с энтузиазмом поддержала я. И почему мы раньше об этом не поговорили? Сразу начали с конфликта. А ведь могли давно все решить, достаточно было просто остаться наедине и поговорить.

— Отлично, — в полумраке кареты сверкнули белые зубы Рика. — Тогда за ужином объяви, что не хочешь выходить за меня замуж.

Ага, и отец, как и обещал, отправит меня в монастырь, потому что уже спит и видит Ричарда Ван Штоллена своим зятем.

— Лучше ты, — мягко улыбнулась я. — Не пристало леди перечить своим родителям. Я обязана подчиняться их воле, а после такого бунта других предложений руки и сердца может и не быть.

— То есть ты на самом деле хочешь замуж, но не за меня? — его глаза опасно блеснули.

— Не меняй тему, — я выставила руку в защитном жесте, хотя вряд ли бы это меня спасло, если бы Рик действительно вздумал атаковать. Но он подался ко мне и практически навис надо мной. Если карета дернется, это массивное тело похоронит меня под собой.

— Я не могу взять предложение назад, — мой жених стиснул зубы. — Поэтому, будь добра, разорви нашу помолвку.

И что же, интересно, помешает Ричарду Ван Штоллену открыть рот и высказать нашим родителям свою позицию? Я прищурилась. Похоже, ему, как и мне, пригрозили суровым наказанием в случае срыва такой выгодной сделки.

— И что же тебе помешает? — язвительно спросила я. — Язык есть. Рот есть. Руки есть, чтобы в случае чего написать записку. Так в чем же проблема, Ричард?

— Ты сделаешь это или нет? — спросил он угрожающе тихо.

— Нет, — мои губы невольно изогнулись в усмешке. Будь у меня хоть капля жалости к этому человеку, я бы, может, и пошла ему навстречу, рискуя быть наказанной. Но после всех попыток избавиться от меня, всех незаслуженных насмешек и оскорблений, блондинчик прочно занял первое место в моем личном списке врагов, а это значит, что пощады не будет.

— Значит, война, — выдохнул он мне в лицо. От обещания, прозвучавшего в его голосе, по позвоночнику прошла волна мурашек.

— Война, — я сжала кулаки. И если у меня и были какие-то сомнения относительно сегодняшнего ужина, то теперь от них не осталось и следа — Ричард получит по полной программе. Приготовленный мной сюрприз он запомнит надолго.

Дорога от Академии Авалон до нашего имения занимала чуть больше получаса. Летом губернатор Элоры издал указ о строительстве окружной дороги, и теперь часть пути можно было не толкаться в заторах на узких улицах столицы, а преодолевать по широкому тракту. Отодвинув занавеску, я увидела густой ельник, покрытый шапками снега. Вдоль обочины высились сугробы, с которых при желании можно было кататься на санях. Солнце уже клонилось к закату, и в ранних сумерках снег, как и весь лес, казался совершенно синим. Как глаза моего жениха. Я сама удивилась этому неожиданному сравнению и тут же о нем забыла, когда он снова заговорил:

— Я сделаю все, чтобы ты сама отказалась от этого союза.

Я сладко улыбнулась, в то время как сердце кольнуло болью. Его слова уязвили меня.

— Почему ты не хочешь на мне жениться? — спросила я прямо. — У тебя кто-то есть? Твое сердце не свободно?

— Нет, — качнул головой Рик. — Дело не в тебе. Просто я в принципе не намерен жениться в ближайшее время.

— Помолвка понятие растяжимое, — я пожала плечами. — А свадьба — это что-то весьма далекое и размытое.

— А ты не в курсе? — он невесело усмехнулся. — Отец хочет женить меня до того, как я отправлюсь на королевскую службу после окончания академии. А это, считай, уже через полгода.

Полгода?

Когда мы заключали эту помолвку, мне пообещали, что свадьба будет не раньше выпускного. Я была искренне уверена, что моего. А родители, оказывается, имели в виду Ричарда.

Мне показалось, в воцарившейся тишине был отчетливо слышен щелчок захлопнувшегося капкана. Понятно теперь, почему Рик из кожи вон лез, чтобы от меня избавиться. Времени у него почти не осталось.

Я посмотрела на своего жениха. Он вновь откинулся на спинку сиденья и с отсутствующим видом уставился в окно. Говорить с ним вот так, без ругани и насмешек, было странно, как будто я впервые увидела его без маски.

— А ты? — спросил он неожиданно. — Почему не хочешь замуж? Девчонки же спят и видят себя в подвенечном платье.

— Я не вижу, — я сложила руки на груди. У меня и в мыслях не было рассказывать собеседнику о своих планах и мечтах, потому что все это он, без сомнения, использует против меня, высмеяв каждую мельчайшую деталь. Меня снова охватила злость. Почему я вообще должна искать себе оправдание? Не хочу — и все. Для нормального человека такого аргумента должно быть достаточно.

Нет, поначалу новость о том, что родители договорились с уважаемой семьей о взаимовыгодном союзе меня немало воодушевила. Я, как и всякая незамужняя девица, мечтала о романтических встречах, о долгих разговорах, и была уверена, что нас с мужем свяжет не только долг, но и истинные чувства. Энтузиазм значительно поугас, когда жених, по сложившейся традиции, прислал мне свой портрет. На нем был изображен довольно полный, уже лысеющий мужчина с водянистыми глазами, носом картошкой и капризно изогнутыми губами. Я утешала себя мыслью, что диета и косметическая магия исправят положение, и я еще получу шанс стать супругой привлекательного мужчины. Но стоило мне развернуть приложенное к портрету письмо…

В том, что это писал безграмотный и, похоже, умственно отсталый человек, сомнений никаких не было. А душевные заболевания в нашем королевстве лечить еще не научились. Это было крахом всех надежд, и я несколько суток прорыдала в подушку, представляя свою дальнейшую жизнь. И когда Ричард Ван Штоллен явился для личного знакомства, стройный, красивый, и начитанный, первым моим желанием было убить его.

Дело в том, что мы были знакомы давно, хотя я знала только имя, и даже представить себе не могла, что однажды судьба так издевательски надо мной пошутит. И ненависть к нему росла с каждой новой встречей, а апогеем стал этот дурацкий портрет. Он просто в очередной раз надо мной посмеялся!

С первой же официальной встречи в поместье Ван Штоллен я поклялась сделать все, чтобы не достаться этому испорченному, самовлюбленному болвану, а в идеале основательно подпортить ему жизнь. Настолько, насколько это будет в моих силах! И он не оставался в долгу.

Сейчас уже сложно сказать, кто начал первым эти взаимные пакости, однако мне становилось всё труднее представить себе жизнь в академии без них.

— Волосы — это было слишком, — заметил Рик, словно прочитав мои мысли. Мне было прекрасно известно о том, насколько он печётся о своём внешнем виде, и потому его розовые виски теперь приносили особую радость.

— Тебе напомнить о жвачке на подушке?

Он фыркнул.

— Вывести жвачку тебе стоило всего пяти минут в алхимической лаборатории, а эта дрянь не выводится!

Я невинно пожала плечами:

— Придётся сбрить. Как думаешь, тебе пойдёт военная стрижка — варёное яйцо?

Брови Рика опасно опустились, и я почувствовала нечто сродни охотничьему азарту: наверняка Ричард мне этого не спустит, и ответит чем-нибудь поинтереснее липкой ловушки. Но вот когда? Он умел играть на нервах. Порой он никак не реагировал на очередной выпад с моей стороны и вёл себя как ни в чём не бывало. Словно хищник, он выжидал момент, когда я теряла бдительность. За прошедшие годы он научился быть неожиданным, постоянно меняя тактику — и мне приходилось отвечать тем же.

— Зачем вы продолжаете этим заниматься? — спросила меня недавно Мэл. — Вы ведь уже взрослые люди, а не обиженные друг на друга дети.

— Считай, что это традиция, — легкомысленно отмахнулась я и задумалась: в самом деле, зачем? Однако через несколько минут мне принесли письмо, которое изрыгнуло мне в лицо угольную крошку, и неподобающие мысли исчезли сами собой.