Тут уже я не выдержал и тихо засмеялся, безуспешно пряча улыбку в рукав.

— Ричард, это твоих рук дело? — пропищала Эллен свою коронную фразу, и я, утирая слёзы, отрицательно покачал головой:

— Нет, твоих.

А потом засмеялся громче, потому что и мой голос превратился невесть во что. Смех, кстати, тоже. Я слушал собственный смех — и от этого становилось ещё смешнее.

— Безобразие! — пищала матушка.

— Тони, сделай с этим что-нибудь! — вторила ей миссис МакКолтер, но её муж уже хохотал вместе с нами. Эллен тоже потеряла любое хладнокровие и, чуть не рыдая от смеха, уронила голову на стол.

* * *

Когда мы подъехали к академии я, наверное, впервые подал Эллен руку. Она посмотрела на неё с опаской и не стала принимать предложенную помощь. Вместо этого, крепко удерживаясь за поручень возле открытой дверцы кареты, осторожно ступила на скользкую дорогу, которая после тёплого дня покрылась прочной коркой льда. Едва не поскользнулась, и я с трудом проглотил комментарий по поводу её пышного, покачивающегося, как желе, платья.

— С чего ты такой галантный? — едко спросила она. Я пожал плечами:

— Мне было весело. Я так хорошо не проводил время в кругу семьи уже лет десять, если не больше. Твоя ведь заслуга.

— Ты сам вылил холоцентатус в камин. И скажи спасибо, что я тебя не выдала!

— Спасибо, — я изобразил шуточный поклон.

Конечно, она это сделала не для моего блага, а для своего: если бы она сдала меня, то я бы сдал её, и чем бы это закончилось, не знал никто. Мне вот, например, отец грозит, что назначит своим писцом, и это намного хуже, чем служба в качестве боевого мага: от государственной должности отказаться уже не получится, работа скучная и занимает порой всё возможное время. Я редко видел отца и прекрасно представлял себе, сколько времени мне придётся проводить, скрючившись над гербовой бумагой.

Некоторое время мы шли молча. К вечеру похолодало, и изо рта вырывались клубы пара, особенно заметные в свете зачарованных камней, мягко мерцающих за стеклом фонарей.

— Значит, ты хотела, чтобы я опозорился на глазах у родителей, — заметил я и бросил на неё короткий взгляд сверху вниз. Она посмотрела на меня в ответ, сердито, как маленькая собачка, состоящая наполовину из страха, а наполовину — из ненависти. Я прыснул: — Ты похожа на чихуахуа.

— А ты на обезьяну-переростка, — фыркнула она в ответ.

— Ну, так и в чём был замысел?

Она скрестила руки на груди и нахохлилась. Я терпеливо ждал.

— Надеялась доказать, что ты психически нездоров, и тогда мне не пришлось бы выходить за тебя, — призналась Эллен. — И не смотри так, ты первый начал эту войну.

— Неужели ты всё ещё дуешься из-за того компота?

— Компота?! — чуть не взвизгнула она, резко остановившись. — Компота?! Ты хоть понимаешь, что натворил?!

— Честно? Не понимаю.

Она потрясённо покачала головой.

— На том балу был Стив МакТаллен!

— И что? — совершенно серьёзно не понял я. А потом ка-ак понял! — Погоди, ты что, втрескалась в Стива?

Эллен нахохлилась ещё сильнее и быстро зашагала по дороге. Я с интересом наблюдал, ожидая, когда она, наконец, поскользнётся — и дождался. В месте, где гололёд был присыпан свежим снегом, она вдруг раскинула руки, ноги улетели вперёд, а сама Эллен начала падать на спину. Я одним движением проскользил за ней, поймал в последний момент, и сам едва удержался на ногах.

— Да, он мне нравился, — призналась Эллен, оттолкнув меня от себя. — Представляешь, каким унижением было появиться перед ним в белом платье с огромным уродливым пятном! Мне пришлось сразу уйти, и весь оставшийся вечер я ждала родителей, сидя в карете.

Я на мгновение отстал, пытаясь представить себе зарёванную Эллен, которая скорее мне глаз выбьет, чем покажет свою слабость.

— И что, из-за этого весь сыр-бор? Стив же придурок, каких поискать.

— Чья бы корова мычала, — фыркнула она в ответ. — Знаю я придурков, которые Стива бы за пояс заткнули своей тупостью.

— Впрочем, ты права, — хмыкнул я. Засунул руки в карманы и немного ускорил шаг. — Стив бы прекрасно тебе подошёл. Вы были бы отличной парой, и ни у кого не возникло бы вопросов, в кого это дети такие тупые.

Она бросила в меня ловушку-липучку, и я, увернувшись, поскользнулся, сделал несколько неуклюжих выпадов вперёд, и в последний момент ухватился за спинку скамьи. А когда обернулся на неё, то увидел, что Эллен в одной руке держит парализующий пульсар, а другой уже готова выставить щит. Что ж, сама напросилась! Я резким движением опустился на одно колено и приложил ладонь ко льду под ногами, пустив волну вибрации. Эллен попыталась было ухватиться за столб, но врезалась в него пульсаром и всё-таки упала на дорогу.

Я отряхнул колени от снега и подошёл к девушке, чтобы помочь подняться. Протянул ей руку, она помедлила, прежде чем взяться за неё, но всё же вложила в мою ладонь свою, незаметно активировав парализующий пульсар, который не до конца успел погаснуть.

— Д-д-д-д! — мои зубы выбили дробь, а всё тело вытянулось в струнку. Хорошо, что пульсар был слабый. Паралич прошёл быстро, оставшись только лёгкой ломотой в теле, и я отделался только небольшим ушибом, упав на мягкое место.

— В следующий раз следи за своим языком, — высокомерно хмыкнула Эллен. Вот ведь… змея!

Когда я догнал её, Эллен уже подошла к внутренним воротам студенческого квартала, где расположились общежития. На воротах висело яркое объявление, которое мерцало в свете фонарей особой краской. Крупными буквами значилось: “Зимний бал-маскарад”.

— Хочешь сходить? — спросил я, с трудом скрывая улыбку. — Если наденешь что-нибудь чуть более заметное, чем это платье, то затмишь всех, это я тебе гарантирую.

Она бросила на меня презрительный взгляд.

— Я такими глупостями уже давно не интересуюсь. Развлечение для тех, кому нечем заняться, а в голове только опилки.

— Надо же, а я-то думал, почему ты так расстроилась из-за пролитого на платье компота.

— Я с тех пор повзрослела, — ответила Эллен, изобразив аристократическую гордость. — В отличие от некоторых.

— Оно и заметно, — буркнул я и добавил громче: — Удивительно, что хоть в чём-то наши мнения сходятся.

Тут пришла её очередь вскинуть бровь:

— Разве не ты у нас адепт весёлого образа жизни? “Бери от сегодняшнего дня всё, что можешь взять и не думай про завтра”?

— Мне приятно, что моя слава достигла такого уровня, что даже ты начала меня цитировать, но я бы с большим удовольствием сходил на нормальные танцы, где сразу видно, кого танцую: нормальную девушку или крокодила. А эти маскарады для тех, кому стыдно своё лицо показать.

— То есть, как раз для тебя, — заметила она. — Ни одна девушка не захочет танцевать с парнем, у которого розовые виски!

— Спорим? — я протянул ей руку.

— Спорим! — она резко сжала её в ответ, приблизившись, и некоторое время мы смотрели друг другу в глаза.

Чёрт возьми, а ведь красивые глаза.

— Что ж, в таком случае, встретимся на вечеринке в честь окончания семестра.

— Не сомневайся, — улыбнулась Эллен, и эта коварная улыбка не предвещала ничего хорошего.

Расцепив руки мы синхронно вошли в ворота и разошлись в разные стороны: я в сторону мужских общежитий, она — в сторону женских.

Когда за спиной осталось разделявшее нас здание, я остановился и, подняв взгляд к небу, выдохнул облачко пара. Ярко сияла луна. Её свет отражался от снега, освещая город, и, несмотря на поздний час, было видно всё вокруг.

— Странно это признавать, — пробормотал себе под нос, — но что-то в ней есть.

Потом тряхнул головой и широкими шагами направился домой.

Мэт ещё не спал. Он стоял в той части комнаты, которую мы освободили от мебели и установили в ней мишень для метания ножей. Когда дверь распахнулась, мой сосед обернулся и бросил нож, не глядя, но попал прямо в центр.

— Что-то ты задержался, — заметил он и пошёл к мишени, чтобы выдернуть из неё застрявшие ножи.

— Возникли непредвиденные обстоятельства, — я сбросил с себя сапоги и пальто, после чего опустился на кровать и шумно выдохнул. — Эллен придумала новый способ от меня избавиться и подлила в мой стакан убойную дозу холоцентатуса.

— О-о! — уважительно протянул сосед. Подкатив низкий стол ближе к моей кровати, он сел на него и, скрестив руки на груди, с лёгкой издёвкой кивнул: — Что, отжигал? Танцевал голым на столе? Жевал собственные шнурки? Лез целоваться к будущей тёще? — он внимательно посмотрел на меня, оценивая отсутствующую реакцию, и сузил глаза: — К тестю?!

— Пел песню про коня и рассылал голубей бывшим, — фыркнул я.

— Ну, хоть в фонтане-то купался?

— На улице мороз!

— Так в этом и смысл! — Мэт вздохнул. — Что, вовремя заметил?

— Ага.

— И в чём тогда соль произошедшего?

— А ты знаешь, что бывает с людьми, если они холоцентатус не внутрь употребляют, а вдыхают его пары?

— Никогда не слышал о подобных экспериментах.

— Ну вот, а я поставил такой эксперимент. В результате у всех присутствующих голоса стали высокими и сдавленными, как у профессора Эллиота, когда ему Тим случайно по колокольчикам зарядил.

Лицо Мэта вытянулось, а потом он прыснул:

— И что матушка? Обоим голову открутила?

— Да нет, мы с Эллен молчали, а улики были уничтожены в камине, концов уже не сыщешь. Но вечерок выдался весёлый.

— Вот уж не сомневаюсь! Кстати, насчёт весёлых вечеров. Учти, что завтрашний у тебя уже занят.