Да-да, мне снова оставили кучу колючек, и мы проделываем все то, что было и на Бельтайн, и на Юрия. Я считаю, что бельтайновский и купальский костры — разные, так что подаю пример, перешагивая первой. Очень трогательно видеть молодую пару, которая прыгает через наш колючий «костер», взявшись за руки. Между прочим, на Руси гадали: если руки в таком прыжке не расцепятся, то пара поженится. У этих не расцепились.

Остальные прыгают в меру куража и возраста, дамы постарше меня весьма рады, что можно просто перешагнуть.

Что ж, теперь никакая ведьма не украдет молоко у наших коров и урожай с наших полей.

Прогулка восьмая. Дубы-колдуны

Прогулка восьмая. Дубы-колдуны

У этой экскурсии был подзаголовок «Недетские сказки русского народа», хотя речь в ней в основном идет о заговорах. Но уж очень я не хотела опять мучительно цензурировать из-за того, что придут со школьниками… По счастью, подзаголовок подействовал.

Возникло это из шока при работе над книгой «Зельеварение на Руси», когда на меня внезапно обрушилось, насколько же хорошо Пушкин знал заговоры, как мастерски он их преображал и какой инфернальный кошмар стоит за «Сказкой о царе Салтане» и «Лукоморьем». В «Зельеварении» это оказалось рассыпано по книге, потому что там все-таки акцент на растения, и мне страстно хотелось собрать это воедино.

Я рассказала о своей задумке начальнице, а она мне ответила, что дубы в дендрарии есть, и не просто есть — они старше, чем сам ботсад. Когда еще только готовились к строительству Университета и разбивке ботанического сада, эти дубы — весьма молоденькие по дубовым меркам, всего-то лет по сто! — решено было оставить. И растут они в самой отдаленной части, у оврага, который тоже решено было не трогать, хотя остальная территория МГУ стала гладенькой, как реферат отличника.

Все это сделало будущую экскурсию еще более привлекательной. Куда идти и где искать дубы, я не знала, о потаенном овраге услышала впервые, так что в один прекрасный вечер мы с начальницей отправились на рекогносцировку. Что сказать… Мы шли очень быстро, но надо было пройти почти всю главную аллею, а потом хотелось добавить еще что-то увлекательное, словом, очень быстрым шагом мы ходили полчаса. Маршрут получился огромным по площади, по местам, куда не всякий орнитолог группу заведет.

Странным образом весть об этой экскурсии пронеслась по сотрудникам. И на премьеру народу собралось человек тридцать. При размере группы в пятнадцать, ну, в восемнадцать человек… это впечатляло. Что ж, на главной аллее места точно хватит всем, а в недрах дендрария… ну, как-нибудь. За годы экскурсий на улице голос у меня основательно окреп. И вот мы собрались у тонкой рябинки на главной аллее. И начинаю я рассказ с того, что мы никогда не знаем, чем окажутся народные поверья — диким суеверием или формой преднауки.

Странным образом весть об этой экскурсии пронеслась по сотрудникам. И на премьеру народу собралось человек тридцать. При размере группы в пятнадцать, ну, в восемнадцать человек… это впечатляло. Что ж, на главной аллее места точно хватит всем, а в недрах дендрария… ну, как-нибудь. За годы экскурсий на улице голос у меня основательно окреп.

И вот мы собрались у тонкой рябинки на главной аллее. И начинаю я рассказ с того, что мы никогда не знаем, чем окажутся народные поверья — диким суеверием или формой преднауки.

Рябина на Русском Севере считалась деревом лешего, и человек, входя в лес, мог взяться за нее и произнести такой заговор: «А ты, рябина… вынеси надобье, чтоб меня не взял никаков портёж, ни насылка, ни переполох, а чтобы то было надобье самому и людям», после чего следовало сделать из этой рябины посох и не просто ходить с ним, но и грызть его, оставляя кусочек дерева за щекой.

С одной стороны, перед нами, несомненно, суеверие. Впечатляет классификация болезней: «портёж», порча — это болезнь, причиненная действиями, «насылка» — болезнь от слова, а «переполох» — болезнь от испуга. При такой диагностике сложно надеяться на излечение. Но с другой стороны… рябина, как мы знаем, очень гибкое деревце, и если водить тонким посохом перед собой, то это хорошая возможность отогнать змей. Что касается идеи грызть его, то, во-первых, древесный сок — это какая-никакая дезинфекция рта, а во-вторых, если злая нечисть нашлет пониженное давление, то погрызть что-нибудь будет весьма полезным.

^{Рябинушка. Борис Семенов, 1957 г.}

^{© Екатеринбургский музей изобразительных искусств}

Так что рациональное зерно в этом суеверии есть.

^{Украшенный рябиной финский дом на Юханнус (Иванов день).}

^{Finnish Heritage Agency}

Идем по главной аллее. Гортензии склоняют свои огромные шапки цветов, некоторые еще белые, другие уже зеленые — отцвели. Но нас интересуют не они, а самая обыкновенная елка. Лет ей много, на просторе ей хорошо растется, так что она роскошна и величава.

Идем по главной аллее. Гортензии склоняют свои огромные шапки цветов, некоторые еще белые, другие уже зеленые — отцвели. Но нас интересуют не они, а самая обыкновенная елка.

Лет ей много, на просторе ей хорошо растется, так что она роскошна и величава.

Когда современный человек собирается в поход, он, помимо прочего, делает прививку от клещей. Крестьянин тоже понимал опасность клещей, но с прививками в русской деревне было, как легко догадаться, плоховато. Поэтому приходилось прибегать к заговорам: «Иду я в лес. Клещ, клещ, на елку лезь. И ты, вся нечисть лесная, на елку лезь. Аминь».

Слово «аминь» в конце заговора обычно заставляет группу от неожиданности рассмеяться. И мне приходиться делать большое и внеплановое отступление о народном православии.

В домонгольской Руси царила культура двоеверия: горожане были крещены, но имели два имени — языческое и христианское, носили как крест, так и обереги, а если шли к колдуну, то крест снимали (церковники писали гневные поучения против язычества). Потом приходят татары, они разоряют языческие капища, а поскольку языческая традиция была устной, то она погибает под саблями Орды. Но, лишенная волхвов, она остается в народе. Этот народ все больше осознает себя как православный, двойные имена уходят… христианская форма все больше проникает в языческое содержание. Так что «аминь» и «раб Божий» в заговорах вас совершенно не должно смущать.

И поэтому, когда фольклорист приезжает в деревню, приходит к бабушке, которая знает приметы-поверья-заговоры, то сколько икон будет в ее доме? Да, скорее всего, число икон будет больше, чем в других домах. Для крестьянина это все единая традиция.

Но. На кого уповает христианин? На Господа Бога. На кого уповает крестьянин, произнося заговор? На силу собственного слова. То есть, даже если в заговор проникли какие-то христианские элементы (а нам встретятся имена святых), важно смотреть на суть магического действия: в нем не только нет места упованию на Бога, в нем даже нет места надежде на помощь святых. Мы увидим, что даже если святые фигурируют в заговоре, то только как статисты.

Уф! После такого большого экспромта мне надо решить не менее сложную задачу, хотя и совсем другого рода, — найти первый дуб. Он растет на главной аллее, но он такой молоденький и так закрыт другими деревьями, что моя начальница просто забыла о нем, когда мы прокладывали маршрут. Я его обнаружила почти случайно, поняла, что он — идеальное начало рассказа… но он теперь потерялся снова. Сложное это дело — найти в лесу дубёнка. А, вот же он! Прячется за раскидистой липой.

Уф! После такого большого экспромта мне надо решить не менее сложную задачу, хотя и совсем другого рода, — найти первый дуб.

Он растет на главной аллее, но он такой молоденький и так закрыт другими деревьями, что моя начальница просто забыла о нем, когда мы прокладывали маршрут. Я его обнаружила почти случайно, поняла, что он — идеальное начало рассказа… но он теперь потерялся снова. Сложное это дело — найти в лесу дубёнка.

А, вот же он! Прячется за раскидистой липой.

Вы помните?

У лукоморья дуб зеленый, Златая цепь на дубе том: И днем, и ночью кот ученый Все ходит по цепи кругом…

И вот вопрос: как он ходит по цепи? Лапами, как сейчас рисуют в детских книжках, или же он сидит на цепи, как дворовый пес?

Котиков у нас любят, поэтому большинство настаивает, что лапами. Хотя так совсем не понятно, зачем дуб обмотали цепью и почему кот ходит именно по цепи, а не, скажем, по траве. Видимо, у ученых свои причуды…

Интересно, что школьники, которые проводят лето в деревне и хорошо представляют себе цепных псов, уверены, что кот именно посажен на цепь. И они правы.

Дело в том, что Пушкин предвосхитил свое время. ХХ век и особенно ХХI век дали нам постепенное превращение негативных, страшных, жестоких мифологических персонажей во все более положительных. Это связано с тем, что общество становится гуманнее и ребенка уже не надо пугать, что незнакомый человек может его съесть (в прямом смысле). В современных фильмах Баба-яга из пожирательницы детей резко становится положительным персонажем, Кощей из ужасного — смешным… а Пушкин все это начал делать двести лет назад!