Теперь посмотрим заговоры от зубной боли. Почему в них фигурирует дуб, мы уже знаем, но этим ценность таких заговоров не исчерпывается. Они, что ожидаемо, построены на рифме дуб-зуб, а это приводит к смене их магической направленности» — «зуб» может быть и змеиным, а заговор от зубной боли превращается в заговор от укуса змеи.

А теперь собственно тексты. «На поле море, а в море дуб, а в дубе яйцо. Кто срубит тот дуб — повредит мой зуб». Узнаваемо, не правда ли? «Царевна-лягушка» вспоминается, правда, там на дубе была Кощеева смерть. Вот еще заговоры, как от зубной боли, так и от змей: «Ой, на море на Окияне, на острове на Буяне стоит дуб, в том дубе — сруб, а в срубе — змеиный зуб», «Месяц в небе, сердце в дубе, возьми у имярек боль в зубе».

^{Остров Буян. Эскиз дeкорации к опeре H. A. Римского-Корсакова «Сказка о царe Салтанe», 1940 г.}

^{Wikimedia Commons}

Складывая образы из этих заговоров в единое целое, мы получаем неожиданную для нас картину: на дубе находится сруб, в котором некто похоронен (в срубе — или сердце, или зуб, вспомним и смерть Кощея в ларце, а позже нас ждет заговор с «дубовой гробницей», где лежит «красна девица»). В этнографии это называется «воздушное погребение», так у самых разных народов хоронили исключительных людей. На предыдущих экскурсиях мы говорили и о покойных (умерших своей смертью и благополучно отправившихся в страну мертвых), и об умерших до срока (и потому неупокоенных, опасных для живых; их необходимо изгнать), теперь же мы видим третий тип умерших — тех, кто настолько значим, что их не хотят отпускать в мир мертвых. Такого человека, как правило, хоронили в выдолбленной колоде (дубовой — там, где растут дубы), а колоду ставили на столбы, которые, чтобы они не подгнивали, окуривали дымом. Именно отсюда «курьи ножки» у избушки Бабы-яги (а Баба-яга представляет собой вот такую выдающуюся жрицу или правительницу былых времен).

Так заговоры сохраняют нам воспоминания об особенностях древних ритуалов.

Напротив дубов растут березы. Поскольку все это — сектор Дальнего Востока, то березы необычные — каменная, черная… их названия необычнее облика, хотя черная береза действительно покрыта темно-серой берестой. Цитировать заговоры от детской бессонницы, где обращаются к березе, можно хоть до ночи, но они похожи на уже нам известные. Поэтому я рассказываю ровно одну историю, где березу никаким дубом не заменишь.

Напротив дубов растут березы. Поскольку все это — сектор Дальнего Востока, то березы необычные — каменная, черная… их названия необычнее облика, хотя черная береза действительно покрыта темно-серой берестой.

Цитировать заговоры от детской бессонницы, где обращаются к березе, можно хоть до ночи, но они похожи на уже нам известные. Поэтому я рассказываю ровно одну историю, где березу никаким дубом не заменишь.

К сожалению, проблема классической фольклористики в том, что она все народные поверья считает суеверием и не пытается найти объективную основу для них. Вот, например, присловье: «Сажать березу в огороде — к раздорам в семье». Как это объясняет весьма уважаемый ученый? Береза — одно из деревьев нечисти, которая любит сидеть на них (особенно на корявых), поэтому считалось, что посадить березу на своей территории — это запустить нечистую силу в дом.

Объяснение, конечно, логичное, но…

Береза — водохлеб, в летний день она способна выпить до 40 литров воды, так что огород с березой начнет сохнуть. Плюс к тому — в тени от березы растения станут сохнуть еще быстрее. Этого мало: на березе живет майский жук, его потомство будет падать с березы и доест то, что не успеет засохнуть. Теперь нам остается лишь представить, какими будут отношения в семье, когда огород погибает… Иными словами, эта поговорка — не суеверие, объясняемое мифологически, а обобщение опыта, который мы бы назвали междисциплинарными исследованиями.

^{Березы. Людомир Яновский, (1862–1939).}

^{National Museum in Warsaw}

Мы идем по тропинке к весьма необычной липе: три ствола растут с одного корня. Согласно преданиям, такой была знаменитая липа Исколена, в Пензенской области, которая выросла «из колена» убитой девушки, а когда липу хотели срубить, то из ствола брызнула кровь. Будем надеяться, что наша липа хоть и примечательная, но не вырастала из кого-то убитого. Группа вытягивается по тропинке, а я забираюсь в развилку стволов липы — и смотрюсь там настолько органично, что все тянутся за смартфонами: нечисть лесная в естественной среде обитания.

Мы идем по тропинке к весьма необычной липе: три ствола растут с одного корня. Согласно преданиям, такой была знаменитая липа Исколена, в Пензенской области, которая выросла «из колена» убитой девушки, а когда липу хотели срубить, то из ствола брызнула кровь. Будем надеяться, что наша липа хоть и примечательная, но не вырастала из кого-то убитого.

Группа вытягивается по тропинке, а я забираюсь в развилку стволов липы — и смотрюсь там настолько органично, что все тянутся за смартфонами: нечисть лесная в естественной среде обитания.

^{Липа. Фотография Александры Чурилиной.}

^{© Чурилина А., фото, 2025}

Липа почти не упоминается в заговорах, но бывают исключения. «На море на Окияне, на быстром Буяне стоит липовый куст» — хм, кажется, неважно в той местности было с липами… «Под тем кустом лежит бел камень, на белом камне черно руно, на черном руне змея-шкурлупея, сестра Пелагея, тетушка Евфимья». «Шкурапея» — это, конечно же, искаженное слово «скарабей», пришедшее на Русь с книжной традицией и изменившееся в народной среде (мое поколение помнит мультик «Волшебное кольцо» с чудесной змеей Скарапеей). «А ты, змея-шкурлупея, сестра Пелагея, тетушка Евфимья, смиряй своих змей, а то буду просить Михайла-архангела, — он тебя громом забьет, молниею спалит. Унимай своих змей шипучих, летучих, ползучих, земляных, водяных, навозных».

Итак, это заговор от укуса змей — и здесь мы видим, как я и обещала в начале, что упоминание святого никак не влияет на магические действия. Оно используется только для устрашения. Основная сила заговора в самом приказе и перечне разных змей.

Тропа вьется по орешнику и выводит нас на главную аллею, мы идем по ней дальше и останавливаемся у сосны. Если поднять голову и посмотреть высоко-высоко вверх, то обнаружится, что сосна эта живая, верхние ветки покрыты хвоей, но ниже они сухие, и именно в этой роли сосна нам и нужна. Здесь мы будем говорить про море-Окиян, про остров Буян и разбираться, что же такое «лукоморье».

Тропа вьется по орешнику и выводит нас на главную аллею, мы идем по ней дальше и останавливаемся у сосны. Если поднять голову и посмотреть высоко-высоко вверх, то обнаружится, что сосна эта живая, верхние ветки покрыты хвоей, но ниже они сухие, и именно в этой роли сосна нам и нужна.

Здесь мы будем говорить про море-Окиян, про остров Буян и разбираться, что же такое «лукоморье».

Кто был на экскурсии по русалкам, тот помнит разговор о Белом море и его мореходах (а кто любит историю России, тот знает, что Петр I прорубил окно в Европу, построив Санкт-Петербург, и заколотил дверь, которой был порт Архангельска). Вот о лодьях беломорских мореходов и будет идти речь.

Лодьи эти были небольшими, навигация — средневековой, поэтому так важен был крик «земля!» — даже не для высадки, а как определение места. А теперь посмотрим на заговоры: «На море на Окияне, на острове на Буяне стоит…» — там стоит то, что является навигационным знаком. Чаще всего это Латырь-камень (название происходит от слова «алтарь») — и если этот Латырь-камень виден корабельщику издалека, то легко догадаться, какого же он размера. Да, это или огромный валун, или, скорее, утес. Другим навигационным знаком может быть «соборная церковь», упоминаемая в заговорах, — это, конечно, гипербола, в реальности будет или часовня, или два навигационных креста, на которые надо править так, чтобы они совместились перед носом лодьи, — они указывают на фарватер. И наконец, на острове Буяне может стоять «дерево суховерхо», большая сосна.

^{Алатырь-камень. Евгений Минеев, 2013 г.}

^{Чувашский государственный художественный музей}

А что же дуб? Дубы, как легко догадаться, на Белом море не растут, и в заговоры про море-Окиян они проникли позже.

Но что такое «лукоморье»? Как легко догадаться, это слово состоит из двух корней — «море» и «лука». Это тот же корень, что и в словах «лук» (оружие), «лука» седла, «лукавый» (то есть буквально «с кривым умом», нечестный), он означает «изогнутый». Так что «лукоморье» — это не какое-то мифическое место, это просто «залив», «бухта». Конечно, это слово будет весьма уместно в заговоре, ведь для морехода залив — воплощение безопасности, лодья здесь защищена от морской стихии.