Он брезгливо потряс головой, вытерся смуглой рукой – его большой нос стал тонким и острым, круглые глаза сузились.

– Жирдяй, в оболочке которого мне приходилось ходить, остался в прошлом! – голос тоже изменился.

Фур-Фур, или существо, которое от него осталось, странно повело головой, будто кто-то невидимый дал ему пощёчину. Сначала Марте показалось, что у него растут толстые рога, но потом она увидела на «рогах» глаза, ноздри и рты. Две новые головы – бычья и баранья – выросли у него за ушами. Бычья фыркала, будто вынырнув из воды, баранья открыла чёрный рот, показав ряд тупых, как табуретки, жёлтых зубов, и заблеяла. Балам отряхнулся, окончательно избавившись от того, что было Фур-Фуром, обнажил худое зататуированное тело.

Ифрит усмехнулся и внезапно поклонился им.

– Так, значит, это вам я обязан своим освобождением! – с фальшивым почтением сказал он. – Близнецы-полулюди, открывшие проход по ту сторону! Мне следовало догадаться. Ну что же, спасибо, спасибо!

Всё вокруг горело, и дым лез в нос и в рот, но Марте было холодно, как в подземелье, от взгляда ифрита. Его глазницы без белков и радужной оболочки – просто разрез в темноту – высасывали из неё силы. Веснова с трудом заставила себя отвести глаза: Цабран уже давно звал её, и даже схватил за подбородок, чтобы отвернуть её лицо от Балама.

Мальчик поднял Марту с пола и теперь обнимал обеих девочек. Пролетова тихо выла, как раненый зверёк. Балам оскалился, облизнул коричневые губы.

– Вы сослужили отличную службу нам со слугой, – Балам показал на ястреба, – но это только начало. Сослу´жите ещё.

Цабран зарычал и бросился вперёд, но Марта поймала его за локоть. Рука соскользнула – мальчик был мокрым от жара, который плавил воздух.

– Дети в этом лагере щедро кормили нас с Петей, которого на самом деле зовут По, всё лето, – продолжал Балам, не обращая внимания на Цабрана. – Но вы… вас двоих и тебя, юная скогсра, я оставил на десерт второму моему слуге. Давай, Веснова, доставай свою свистульку.

– Марта, – сказал Цабран, – не смей.

– Делай с нами что хочешь, – Марта горделиво выпрямилась, – но на ту сторону я тебя не пущу!

– Ты даже не представляешь, Веснова, – ифрит цокнул зубами, – как огромна твоя с братом сила, особенно когда вы вместе. Урсе хватит. А вот с юной скогсрой можно и распрощаться.

Балам, нарочно пошатываясь, пританцовывая, поднёс руку к губам, послал Майе воздушный поцелуй. Огненный мячик, похожий на шаровую молнию, соскользнул с его ладони и медленно поплыл к Рыжей.

– Марта, даже не думай, – простонала Пролетова. Сожжённую руку она прижимала к груди. – Не свисти.

Цабран спрятал скогсру за спину, встав между ней и шаром. Но шар, будто самонаводящаяся ракета, плавно облетел мальчика, не задев на нём ни волоска, и повис перед Майкиным лицом. Она замерла, боясь пошевелиться.

– Одно резкое движение, – насмешливо сказал Балам, – и твоя подруга сгорит заживо у тебя на глазах. Да что там движение… посчитаем-ка до пяти… Раз, два, три…

Марта потянула свистульку из кармана. Деревянная птичка запуталась в подкладке, пальцы скользили.

– Подожди! – крикнула она.

Марте наконец удалось схватить птицу за хвост, вывернув карман.

– Тебе это нужно? Бери!

Балам покачал головами:

– Ключ твой, получеловек. Тебе и свистеть.

3

Шагнув в разлом, они оказались на газоне перед небольшим жилым домом. По ту сторону тоже собиралась гроза. Темнота висела над застывшим Урсой, оттеняя кровавое небо вокруг.

Огненное кольцо, в котором ифрит держал детей, расширилось, а По, которого они раньше называли Петей, спустился с плеча ифрита на землю и стал расти. Пламя вырывалось у него между перьями.

Скоро ястреб достиг такого размера, что дети и Балам могли сесть на него верхом.

– На птицу! – приказал ифрит. Кожа его нагревалась изнутри, сквозь татуировки на груди лился багровый свет.

Цабран и девочки не шелохнулись.

– На птицу, или скогсра сгорит как полено, – повторил Балам.

Он схватил Марту поперёк тела и кинул её на По. Она замахала руками в воздухе, чтобы не свалиться и не удариться, и ухватилась за тёплые перья ястреба. Вопреки её ожиданиям, По не был обжигающе горячим. Ястреб щёлкнул клювом, издав гадкий писк. Со спины По Марта увидела, что огненное кольцо сужается. Она нагнулась и дала руку Рыжей:

– Быстрее!

Пролетова упёрлась кедом птице в бок и села рядом с Мартой, протянув руку Цабрану. Последним, не касаясь детей, впрыгнул ифрит. По развернул крылья, поводя головой.

Горячий воздух заходил вокруг. Они вцепились друг в друга и в перья на спине. По поднял их в воздух и направился к Урсе.

Майка и Цабран слабели от близости к ифриту. Очень скоро они стали похожи на пустые мешки. Марта чувствовала черноту внутри у обоих. Отчаяние, но не её собственное, а подруги и брата, захлёстывало. Казалось, оно заливается через уши, вползает в глаза. У них не было сил сопротивляться Баламу.

Лететь было недалеко. Вскоре По опустился метрах в ста от Урсы, подальше от воды. Марта увидела, как засуетились молодые мариды, стоявшие в карауле Медведя, как забегали они туда-сюда, как в спешке начали стягиваться к пологому боку Урсы. Наконец один из них, в закрученных усах и с залысинами, вылетел вперёд и выкрикнул:

– Что вы хотите от нас?

– От вас? – Балам спрыгнул с ястреба и вальяжной походкой направился к маридам. – Я пришёл за Урсой. Вы можете убираться.

Никто из маридов не шелохнулся. Ещё плотнее они сбились в толпу, которая мало напоминала отряд, готовый отразить нападение. Балам хлыстнул хвостом, поджигая вокруг себя траву:

– Бегите, пока вам дают шанс.

– Кто бы вы ни были, – мужчина в закрученных усах вытянул шею, – я прошу вас мирно удалиться. Иначе мы будем вынуждены защищаться. – Он сделал движение рукой, и небольшой смерч возник возле его ноги, раскручиваясь и разрастаясь.

Ифрит усмехнулся. Бычья голова долго посмотрела на По.

Ястреб отряхнулся, огненная волна пошла по его перьям. Дети в спешке спрыгнули на землю. Вокруг них тут же вспыхнул красный огонь. Кольцо сомкнулось мгновенно, пламя за считаные секунды стало выше их голов. Пройти сквозь него они не могли. Марта постаралась держаться по центру – там было не так жарко. Она крепко схватила Цабрана и Майку за руки, притянула к себе:

– Нам нельзя сдаваться, слышите! Майя!

Рыжая, покачиваясь, как лунатик, приоткрыла глаза.

– Зейнеп только что спасла твою маму! Она ждёт тебя у нас. Ты не можешь её бросить сейчас! Не можешь просто! Слышишь?! Соберись!

Майка начала оседать на землю, но Марта поймала её и встряхнула:

– Цабран!

Мальчик попытался помочь. Было видно, что это стоит ему невероятных усилий. Он крепче сжал Мартину ладонь, отвечая на её призыв, а другой, свободной рукой приобнял Рыжую, не решившись взять её за обожжённую руку.

– Мы должны что-нибудь придумать! – Марта не показывала друзьям, что ей самой жгуче страшно.

Им ничего не было видно – только пламя, только его удушающий жар. Но было слышно: стоны, крики, довольное пришепётывание Балама и шорох крыльев По.

Огонь вдруг снизился, стал по колено. Марта прерывисто вздохнула: земля вокруг была усеяна обгоревшими телами маридов. Мертвы они были или тяжело ранены, девочка не успела понять: перед ней встал Балам. Из-за пояса бордовых шальвар он достал скрученную в трубочку брошюру и не спеша расправил её в руках. Бычья и баранья головы сыто пофыркивали.

– Урсе коэлыме… – начал читать он без всяких вступлений.

– Что ты собираешься делать? – Марта перебила его, крича изо всех сил. Ей хотелось тянуть время. Ветер усиливался, на море начинался шторм, зигзаги молний сверкали на небе и били в воду.

Балам замолчал. Потом сказал:

– Для высвобождения ифриту нужны силы двух маридов или одного ребёнка. Для такого воина, как Урса, – он перевёл взгляд на массивный медвежий бок, – нужно намного больше. Әфсенүләр китабы говорит: шесть маридов, или двенадцать скогср, или пятнадцать сьор. Но вы! Вы! Я любуюсь. Медведю хватит с лихвой.

Он продолжил читать.

Марта кричала что-то ещё, старалась сбить его, но ифрит больше не обращал на неё внимания.

Звуки, которые издавал Балам, перестали походить на голос. Это был гул горящего жилища.

В воздухе образовались два дымных кольца, одно в другом. В них появились письмена, которые поползли друг к другу, начали срастаться и в точности повторили контур Урсы. Три небольших облачка отделились от внешнего кольца и приняли форму пятиконечных звёзд. В центре каждой из трёх звёзд образовалось по воронке, которые щупальцами стали вытягиваться вперёд: одна к Майе, одна к Марте, одна к Цабрану. Четвёртая воронка появилась из обрисованного контура медведя. И потянулась, вывернутая широкой стороной, к Урсе.

Марта почувствовала, как слабеют руки. Заболели мышцы. Из центра груди тянулась, пропадая в воронке, коричневая лента, похожая на порванную плёнку аудиокассеты. Захотелось спать. Лечь под одеяло, дома или в лагере, в их палате, смотреть на тени на потолке. Можно и тут, на вытоптанную в траве тропинку. Моргалось всё медленнее. Рыжая рядом снова начала оседать на землю. «Как глупо, нелепо и скучно», – подумала Марта.

4

Полина помогла Соне залезть в скорую и сама забралась следом.

– Так хочется спать, мама, – призналась девочка.