Я не сопротивлялась. Стянула бинты, расстегнула перевязь — в ней остались лишь кинжал и нож, — сняла блузу, сапоги, штаны. Как всегда, на мне не было ни корсета, ни нижней рубашки — только мягкие короткие панталончики вместо нижнего белья.

Маддокс склонил голову набок. Его серьга качнулась.

— Всё, sliseag.

Я растаяла от этого хриплого, жадного желания в его голосе. Спустила последнюю вещь до щиколоток и скинула её ногой. Выпрямилась перед ним, совершенно обнажённая, и не чувствовала ни капли стеснения. А почему бы и должна? Он уже видел меня в самых тёмных моих проявлениях — и, вопреки всему, всё ещё жаждал меня. С моей тьмой, с моими шрамами, с этой бронёй, которую я носила… и которая уже давно треснула по швам.

Маддокс подошёл медленно, почти неторопливо.

— Кто бы мог подумать, что ты умеешь быть послушной, если захочешь.

Моя кожа вспыхивала, вибрировала, будто я ощущала его слова, катящиеся по рукам.

— Только если приказывают правильно. Ты же знаешь.

Он усмехнулся. Остановился в нескольких сантиметрах от меня. Так близко, что, стоит хоть одному из нас глубоко вдохнуть, мои соски коснулись бы его рубашки.

— Сейчас и проверим. На колени. Руки вперёд. Лицом вниз.

Дыхание сбилось. Я ещё не до конца отдышалась после боя и…

— Здесь? Прямо на песке?

— Ты не возражала встать на колени у комнаты Гвен той ночью.

Это было правдой. Сдерживая улыбку и дрожа от предвкушения, я опустилась вниз, на раскалённый от солнца алый песок. Он обжигал кожу, покрывая мурашками. Я встала на колени и ладони, почти забыв о паутине шрамов на спине, и обернулась через плечо.

Его взгляд был прикован к моей приподнятой ягодице, и… Это был Маддокс, и не совсем он. Его дикое «я» взяло верх, заострив черты лица, и я едва сдержала дрожь, когда его губы скривились в звериной усмешке, обнажив клыки. Они стали длиннее.

Я мягко позвала:

— Маддокс.

Он зажмурился на секунду и покачал головой. Когда снова открыл глаза — дикая искра не исчезла, но в ней появилась сосредоточенность. Цель.

Он встал на колени позади меня, всё ещё полностью одетый. Я вздрогнула, когда его грубые ладони скользнули по моим рёбрам.