28 План

28

План

Ей нужно попасть в музей. Мимолетная мысль Лины превратилась в живую идею. Что, если хронометр, лежащий в витрине музея, работает? Возможно, как надеялась Лина, часам, изготовленным более ста лет назад Станиславом Кингом, не хватало только одного элемента, чтобы зарядить их магическими способностями: настоящего путешественника во времени, который привел бы их в действие. Такого путешественника во времени, как Лина. Голоса в голове Лины, к счастью, молчали. Ее смятение и отчаяние уступили место благотворной сосредоточенности. Проникновение в музей не пугало Лину, это была решаемая задача. Она могла положиться на многолетний опыт, который они с Бобби заработали в Сити-боксе, когда пытались перехитрить системы наблюдения и Гарри Кинга. Она оттолкнула неприятную мысль о своем враге как можно дальше.

В то время как ее одноклассники сразу после уроков отправились по второму кругу с листовками, Лина снова посетила музей. Для безопасности она прихватила с собой кое-какие бумаги, чтобы не было заметно, как необычно долго она возится в музее. Ее опыт путешествий во времени научил, что тщательная подготовка является основой любой успешной операции.

Медленно прогуливалась она по коридорам и выставочным залам. Оценивающим взглядом проверяла размещение камер наблюдения, отслеживала перемещение охранников, пока не увидела любопытное лицо сотрудницы музея. Паула, как гласил бейдж с именем на ее груди, была маленькой, очень худой и немного тонула в своей серой униформе сотрудницы технического обслуживания. К сожалению, она работала именно в той комнате, где был выставлен хронометр.

– Освещение не работает со вчерашнего дня, – сказала она. – Вся техника в комнате словно заколдована.

Лина кивнула и нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Она вышла, но вернулась через две минуты. Паула недоверчиво посмотрела на нее. Прежде чем она успела что-либо сказать, Лина, проявив смекалку, протянула один из листков.

– Я ищу место, где можно повесить наше объявление, – сказала она. – Речь идет о моей подруге. Она бесследно пропала. Днем мы были здесь, в музее, а вечером она уже исчезла. Возможно, кто-то из сотрудников заметил что-то необычное.

Паула с жалостью посмотрела на нее.

– Пойдем со мной, – сказала она.

Никто в городе не пропустил драматическую историю о пропавшей Бобби мимо ушей. Лина не могла поверить своему счастью, когда Паула провела ее в личный коридор и позволила ей прикрепить объявление на внутренней доске. Рядом висела таблица с расписанием дежурств сотрудников службы безопасности, уборочных бригад, технического обслуживания и ночного дозора. Вся информация была аккуратно сведена в единую большую таблицу. Пока Паула прикрепляла чертежную кнопку, Лина воспользовалась моментом, чтобы быстро сфотографировать план с помощью мобильного телефона.

В дамском туалете, съежившись на сиденье, она изучала расписание. Благодаря «Сити-боксу» она была знакома с распознаванием пересменок. Идеальным моментом для завладения хронометром казался короткий промежуток времени между окончанием службы технической команды, закрытием музея и началом ночного дежурства.

Из динамика уже звучали первые объявления.

– Городской музей закрывается через пятнадцать минут. Мы рады приветствовать вас снова завтра с девяти часов.

Лина глубоко вздохнула. Возможность была хорошей. Ее сестры сегодня ночевали у отца, а у Сони была встреча с подругой, которая могла затянуться. Ее план был прост: если хронометр сработает, она выйдет из музея легко, изящно и не оставляя следов. Если ее теория окажется ложной, она выйдет вместе с уборщицей и окажется в постели, прежде чем Соня успеет заметить ее отсутствие.

Лина прокралась к двери туалета и открыла ее на щель. Она наблюдала, как последние посетители музея покидают гардероб. Ей было страшно. Вместе с Данте ночное дежурство в музее было бы гораздо веселее. Где же его носит? Как всегда, когда она думала о юноше с разноцветными глазами, ее желудок скручивало в узел. Она встряхнулась, чтобы избавиться от этой мысли. Ее целью был гардероб с монетными шкафами. С небольшим усилием она втиснулась боком в один из высоких шкафчиков, в который надо было бросить евро, и прикрыла дверь так, чтобы немного воздуха попадало внутрь. Она сидела неподвижно, как сардина в банке. Теория была куда более убедительной, чем практика. Место было узкое, воздух затхлый, а время казалось противником. Пот скапливался между лопатками Лины, ее левая икра судорожно сжималась. Снаружи туда-сюда бегал посетитель.

– Оскар, – позвал мужской голос.

Она не могла пошевелиться. Как ей продержаться в этой позе пятнадцать минут, не упав в обморок? Она выглядывала наружу через тонкие вентиляционные отверстия. Последний посетитель расплачивался на кассе в магазине музея, компьютеры у входа были выключены, сотрудники прощались в конце рабочего дня.

– Оскар, иди сюда. Музей сейчас закроется, – снова позвал голос.

Вместо ответа раздался оглушительный грохот. Дверца шкафа открылась и снова захлопнулась. Дрожь прошла по ряду шкафов.

– Я хочу посмотреть, не забыл ли кто-нибудь свою монетку, – услышала она детский голосок.

– Твоя мама ждет, – нетерпеливо отозвался мужской голос.

Лина была знакома с подобными фразами. Тетя Соня всегда говорила так, когда речь заходила о ее бывшем муже Хьюго. Вероятно, Оскар был одним из тех детей, чьи родители в разводе и которые проводили свои дни между зоопарком, музеем и кафе-мороженым. Оскар и во сне бы не думал о том, чтобы послушать отца. Бабах… еще одна вибрация в ряду шкафов, и удары стали намного ближе. В ушах Лины звенело.

– Оскар, сейчас же иди сюда! – возразил отец. – У меня нет желания снова слушать лекцию твоей матери.

– У меня уже два евро, – буркнул ребенок и увеличил темп, открывая двери в поисках забытых монет в сейфах.

Отец причитал, персонал ждал, Лина потела. Как во время грозы, гром и стук дверей становились все ближе. Еще до того, как она успела придумать тактику, дверь распахнулась. Казалось, глаза размером с блюдца смотрели на нее из-за толстых стекол очков. Было непонятно, кто больше испугался – Лина или карапуз. Оскар, который выглядел как первоклассник, переодетый во взрослого, панически уставился на нее.

– Здесь в шкафу сидит девочка, – завопил он.

Сердце Лины забилось так, словно хотело взорвать грудную клетку. Дверь шкафчика была открыта настежь. Лина представила, как все смотрят в сторону Оскара. Она отправила молитву небесам. Время планов прошло, теперь поможет только чудо.

– Хватит, Оскар, – сказал отец. – Ты сейчас же пойдешь со мной, всем приходится тебя ждать.

– Она сидит в шкафу и прячется. Правда. Серьезно!

– С меня хватит твоих россказней, – сказал отец.

– Никогда ты мне не веришь, – возразил Оскар. – Всегда веришь другим. Там чудовище. В шкафу. Похожее на девочку.

Лина задержала дыхание. Если у Оскара хороший папа, у нее осталось всего несколько секунд, чтобы придумать хорошую историю.

– Это просто дух, – внезапно услышала она женский голос. Он был похож на голос Паулы, работницы технического обслуживания. – Он следит, чтобы ночью ничего не пропало.

– Честное слово, вы должны посмотреть! – кричал мальчик. – Там девочка.

– Нельзя его беспокоить, – прошептала Паула. – Иначе он разозлится. Он уже на третьем этаже все испортил.

– Бу, – тихо произнесла Лина и резко распахнула глаза и рот, словно хотела его поглотить.

Оскар вскрикнул и захлопнул дверь перед Линой. Она услышала, как поспешно удаляются быстрые детские шаги.

– Она хочет схватить меня, честно. Это не призрак. – Его голос становился тише, пока крик окончательно не стих. Совершенно очевидно, что отец увел его.

Свет погас. Все замерло. Стало очень тихо. Никакой музыки и голосов, звучавших с видеоэкранов, никаких разговоров между сотрудниками, никаких объявлений. Лина ждала неподвижно еще пятнадцать минут. Пора. Медленно, как можно тише, она открыла дверцу шкафа, несмотря на тишину, и вышла с ноющими и напряженными конечностями. Она чувствовала себя странно. Темнота обострила ее чувства. Ей казалось, что она лучше слышит, лучше воспринимает запахи и замечает крошечные перемещения.

Днем Лина внимательно изучала, как можно незаметно передвигаться по лестнице к залам третьего этажа. Но сейчас, на практике, ее ночное исследовательское путешествие оказалось страшнее. Она протиснулась мимо знакомых витрин, через коридоры и арки. В темноте знакомые экспонаты, которые, словно темные силуэты, обрамляли ее путь, выглядели более чем угрожающе. Призрачное видение пронеслось мимо нее. Лина вздрогнула, адреналин пронесся по ее телу, пока она не поняла, что за ней следует лишь ее собственная тень. Она переключалась с одного ужаса на другой. Скрип ее кроссовок, скрип старых деревянных полов, ее дыхание, даже пульсация ее сердца: звуки, которым она невольно являлась причиной, казались громоподобными.

Проходя мимо куклы чародея Кинга, Лина, казалось, умерла тысячу раз. Она избегала приближаться к фигуре, от которой ее трясло еще при дневном свете, словно самое легкое прикосновение могло оживить куклу. За день она все отмерила, чтобы ориентироваться даже в темноте: сорок шагов прямо, потом тридцать семь гусиных шагов влево, пока не достигла прохода, за которым была часовая мастерская.