– Через несколько месяцев я поднимусь на борт. Там я никого не буду знать. Как я смогу надеяться на то, что кто-то поможет такой бедной душе, как я, если у меня самого будет черствое сердце?
Он так пристально смотрел на Бобби своими непостижимо темными глазами, что ей стало совсем не по себе.
– Мы, мальчики, должны держаться вместе, – сказал он и, проходя мимо, заговорщически хлопнул рукой по плечу Бобби. Бобби украдкой взглянула на него. На нем было нижнее белье, которое сегодня можно было использовать для изготовления десяти комплектов. Она тихо хихикнула, когда он упал на кровать и тут же закрыл глаза.
Бобби была слишком взбудоражена, чтобы уснуть. Она подождала, пока дыхание Якоба станет равномерным, затем придвинула светильник поближе. В мерцающем свете коптящей керосиновой лампы она разложила на своем покрывале детали хронометра. Бобби не было равных, когда дело касалось органики с целью разобрать живые организмы и твердой рукой рассечь даже мельчайшие части. Должна быть возможность хоть что-то собрать. Хронометр был рукотворным предметом, который был сделан по законам логики и механики. Она попыталась разобраться в функциях миниатюрных шестеренок, миллиметровых пружин и филигранных винтов. Бобби была поражена тем, сколько необъяснимых деталей лежало перед ней. Она ничего не могла сделать руками из-за крошечных размеров предметов. Без подходящего инструмента и профессиональной помощи это было невозможно. Она даже не знала наверняка, все ли детали забрала. Это казалось безнадежным. Мысленно она вычеркнула первые пункты своего списка. Она пыталась установить контакт с Линой и исследовать часть города, но сократила свой план на завтрашний день до четырех пунктов.
Мысленно она поставила большой вопросительный знак после пункта четыре.
Свет луны упал на изображение океанского лайнера, который привел людей в Новый Свет. Бобби, как и весь день, впитывала каждый момент, стараясь запомнить все, чтобы потом рассказать об этом Лине. Краски, запахи, чужие звуки, шаги, эхом отдававшиеся в ночных переулках, клацанье трости, одинокая повозка, скрипящая по булыжной мостовой, и непрекращающийся плач детей. Ей казалось, что она слышит дыхание всех людей, живших здесь, в тесном пространстве.
Бобби вслушивалась в темноту. Несмотря на то что неведомая легкая дрожь пробежала по спине, при всей растерянности ее пронизало непреодолимое чувство счастья. Школа, время обеда, экзамены, приемы у стоматолога, гандбол – дома ее существование было строго регламентировано и точно выверено. Это падение превратило ее жизнь в большое приключение. Бобби не могла дождаться, когда снова наступит день, и она сможет дальше погружаться в прошлое. Ощущение от незнания того, что принесет утро, наполнило ее счастьем. Она закрыла глаза. На мгновение ей показалось, что она в биолаборатории. Повсюду были шорохи. Вероятно, на этом чердаке собрались все клещи, пауки и мокрицы мира. Где-то хлопнула мышеловка, и она услышала ужасный писк. И тишина. Она надеялась, что мышь сбежала.
30 В ловушке
30
В ловушке
Стук сердца Лины отдавался в горле. Что творится в Невидимом городе? Улицы отличались от тех, какими она их помнила. Был ранний вечер, и внешний восьмиугольник светился, как рождественская елка, все улицы были украшены гирляндами. Повсюду на легком ветру раскачивались разноцветные фонари, развевались флаги. Необычная магия огоньков казалась Лине еще более странной, поскольку улицы казались пустынными. Несмотря на веселое разноцветное освещение, над городом висела мрачная, почти враждебная атмосфера.
Лишь изредка она видела, как путешественники во времени спешат от дома к дому. Перед ней на улицу выскочила женщина, видимо, вернувшаяся из задания в восьмидесятых. На ней был панк-ирокез и одежда, скрепленная десятками булавок. Она даже не заметила Лину и поспешила дальше, словно не хотела, чтобы ее заметили. Лина прошла по одному из переулков и подняла взгляд на Купол, который, как мрачный глаз, сторожил Невидимый город и его жителей. Она надеялась, что самодельный хронометр не был замечен системами контроля. Свернув за ближайший угол, она поняла, что надежда была напрасной. Два белых охранника, появившиеся из ниоткуда на улице, резко остановили девушку-панка, которая опередила Лину на несколько метров.
– Ты что здесь делаешь? – рявкнул старший. – Введен комендантский час.
Лина отступила в нишу. Что это значит?
– С каких это пор? – надменно спросила девушка. По ее позе было понятно, что она лжет.
– Идентификация, – рявкнул старший из охранников. Он явно не считал нужным отвечать на вопрос. Девушка неохотно протянула руку, чтобы можно было считать информацию с хронометра.
– У нас нападение извне, – пробормотал меньший охранник, и это прозвучало почти извиняющимся тоном. – Мы следим за обстановкой на всех улицах.
– Это не Лина, – сказал старший, опуская ее руку.
– Оставайся лучше внутри, – сказал младший, еще более дружелюбно. – Ты все равно никуда не сможешь пойти. Все городские ворота закрыты.
Девушка-панк взволнованно кивнула. Она явно старалась не ввязываться в спор с этими мужчинами.
– Не волнуйтесь, все под контролем, – сказал старший. – Хранительница времени уже вынесла свой вердикт. Но мы ее найдем, это лишь вопрос времени.
Лина съежилась уже при первом упоминании своего имени. Теперь у нее кружилась голова, сердце бешено колотилось, и она боялась потерять сознание в любую минуту. С улицы доносились слухи.
– Предательство, государственная измена, шпионаж – мы пока точно не знаем, – объяснил младший, который, по-видимому, был более сговорчив.
Лина оказалась в ловушке. Она хотела помочь Бобби и тем самым навлекла на себя большие неприятности. Она боялась представить, что произойдет, когда охранники поймают ее.
«Предательство, государственная измена, шпионаж», – звучало в ее голове. Снова и снова.
Охранники побежали дальше. Прямо в ее сторону. Что теперь? Лина опустила прядь волос на лицо, сильнее натянула капюшон свитера, опустила голову и поспешила оттуда. Ее мир, казалось, состоял только из врагов. Она ускорила шаг, потом побежала. Позади себя она услышала голоса и тяжелые шаги. Только куда? Что ей делать? В панике она огляделась вокруг. Магазины в среднем восьмиугольнике были уже закрыты, как и столовая. Только неоновые рекламы разных отелей мигали дружелюбно и приветливо. Но риск быть разоблаченной как нарушитель в одном из фойе был слишком велик. Неровным зигзагом она передвигалась по городу. Ее мысли беспорядочно метались, когда она поняла, что ноги уже почти автоматически несут ее туда, где она может найти помощь: перед ней светилась вывеска гостиницы «Солнечная». Возможно, Данте давно вернулся из прошлого, как и все остальные. Он был ее единственной надеждой. Она так напряженно уставилась на комнату на шестом этаже, в которой, в отличие от всех остальных, не было света, что изображение начало мерцать перед ее глазами.
Внезапно она услышала позади себя шаги. Охранники приближались. Она должна исчезнуть. Но тень в окне заставила ее остановиться. Было ли там лицо за окном? Шевельнулась ли занавеска? Ей показалось, что она различила смутный силуэт. Белая копна волос, черный плащ – это ведь он? Все будет хорошо. Она ему все объяснит. Про поцелуй, про Йонаса, про Бобби…
Дверь гостиницы справа от нее открылась, Инес вышла на улицу. Когда она собралась бежать в другую сторону, то увидела, как возвращаются охранники. Судя по всему, они патрулировали определенный участок. Лина оказалась в ловушке. С одной стороны к ней направлялись два охранника, с другой – приближалась Инес. Будучи хорошей гандболисткой, Лина знала, как выбраться из западни и эффектно сделать обманный ход. Всякая осторожность была забыта. Ей нужно поговорить с Данте. Сейчас же. Отчаявшись, она отступила в нишу и несколько раз стукнула ногой по рыхлой брусчатке, пока она наконец не поддалась. Быстро подхватив камень, она со всей силы швырнула его в окно у себя за спиной. Раздались крики, Инес в ужасе отпрыгнула в сторону, охранники приняли позу готовности. На мгновение наступило полное замешательство. Лина воспользовалась кратким моментом отвлеченности, чтобы незаметно пробраться в фойе «Солнечной». Никто не обращал на нее внимания. Все гости прижались носами к окнам, пытаясь понять, что за суматоха на улице.
Незаметно Лина проскользнула на лестничную площадку, а оттуда наверх, этаж за этажом, пока, совершенно запыхавшись, не добралась до шестого. Поскольку ее присутствие было несанкционированным, автоматическое управление лампами вышло из строя. Коридор перед ней находился в абсолютной темноте. В конце коридора, там, где находилась комната Данте, на пол упал тонкий луч света. Дверь в комнату 6454 была немного приоткрыта. Это выглядело не очень хорошо: дверная рама была отколота, дверь криво висела на петлях. Кто-то взломал ее.
«Беги, – предупредил ее внутренний голос. – Кто знает, здесь ли он вообще». Второй голос вклинился между ними: «Что, если ему нужна помощь? Может, с ним что-то случилось?» Возможно, была еще одна причина, по которой она так долго ничего не слышала о нем, причина, не имевшая ничего общего с Йонасом и поцелуем. С колотящимся сердцем Лина вошла в комнату Данте. Дверцы шкафа были открыты, все ящики вместе с содержимым валялись на полу. Матрас был сорван с кровати и разрезан ножом, словно кто-то пытался вытрясти из комнаты последнюю тайну. Тот, кто отвечал за взлом, не прилагал ни малейших усилий, чтобы скрыть свой поступок.