весьма достойно.

Реджинальд: Оооо, спасибо! 😊

Но, эй, а с чего вдруг ты начал так

беспокоиться о своей одежде? 👀

Фредерик: Я всегда забочусь о своей одежде.

Реджинальд: Эммм… За три века,

что я тебя знаю, ты ни разу не спрашивал

моего мнения ни о костюмах, ни о

внешности. Почему именно сейчас? 👀👀👀

Фредерик: Я просто… поинтересовался.

Реджинальд: ЛОЛ, ты уверен, что

это никак не связано с той ДЕВУШКОЙ,

которая снова переехала к тебе? 👀👀👀

Фредерик: Понятия не имею,

о чём ты говоришь.

На следующий вечер — после заката, когда Фредерик лично поприветствовал меня с возвращением домой с лёгкой улыбкой на губах, — мы оказались за кухонным столом, прижавшись плечами, перед моим ноутбуком.

Фредерик хмурился, скрестив руки на груди и глядя на экран с выражением глубочайшего неодобрения.

— Что это, Кэсси?

— Инстаграм.

— Инстаграм?

— Да.

Он указал на отфильтрованную фотографию завтрака, который Сэм, согласно подписи, ел несколько месяцев назад во время медового месяца на Гавайях.

— Инстаграм — это… фотографии еды?

— Иногда, да.

Фредерик фыркнул, явно не впечатлённый.

— Реджинальд совсем ничего не показывал тебе в интернете до этого? — спросила я, немного поражённая.

Это был скорее риторический вопрос. Было совершенно очевидно: до того, как я подключила интернет у него дома тем днём, он никогда не сталкивался с онлайном.

Фредерик покачал головой.

— Нет, не показывал.

— А как же ты тогда узнал про TikTok?

Пауза.

— Я думал, это новый музыкальный стиль, — признался он с лёгким смущением.

Я не смогла сдержать улыбку. Он и правда был до нелепости неосведомлён — и это было очаровательно.

— Серьёзно?

— Он же называется TikTok, — сказал он. — Разве это не звук, который издают часы? По-моему, вполне логичное предположение.

Ну… тут он был не совсем неправ. Если бы я только что проснулась после столетнего сна, я, наверное, подумала бы то же самое. Хотя, учитывая, что я родилась всего пару десятилетий назад, я и сама едва понимала, как работает TikTok.

— В любом случае, — сказала я, — быть подключённым к интернету — это обязательное условие жизни в XXI веке. Сейчас люди получают информацию только через него.

— Вот почему Реджинальд и не подключал его мне, — мрачно заметил Фредерик. — Он кормил меня целый век, следил, чтобы счета оплачивались, чтобы я не умер с голоду или не оказался на улице, когда проснусь. Но если бы у меня сразу появился доступ к информации, он бы не смог больше разыгрывать меня так, как делал всё это время.

Я фыркнула.

— Думаю, я буду более добрым «ассистентом по жизни», чем он.

— В этом у меня нет ни малейших сомнений.

Он снова перевёл взгляд на экран ноутбука. Раньше я объяснила ему, что, хотя я и не знаю всех уголков интернета и далеко не во всех соцсетях зарегистрирована — например, я завела TikTok только ради смешных видео с котами и до конца не понимаю, как он работает, — зато в Инстаграме я бываю регулярно и могу показать ему всё, что знаю. Он согласился без колебаний, но теперь я поняла: только потому, что тогда он не имел ни малейшего представления, что такое Инстаграм. С того момента, как я открыла страницу Сэма, Фредерик дал понять предельно ясно, что сожалеет об этом решении — и, возможно, вообще о том, что предложил учиться пользоваться интернетом вместе.

— Какой смысл у технологии, предназначенной исключительно для публикации фотографий завтраков? — спросил он с таким искренним недоумением — почти с обидой, — что мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Он был широкоплечим, потрясающе красивым, почти живым воплощением мема «окей, бумер».

И тот факт, что выглядел он на тридцать с небольшим, делал всё это ещё смешнее. И очаровательнее.

— Инстаграм — это не только фотографии еды, — возразила я, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.

Он ткнул пальцем в экран, почти обвиняюще:

— Но у твоего друга вся страница состоит из фотографий еды.

— Сэму нравится фотографировать еду, — призналась я. — Но Инстаграм позволяет делиться любыми фотографиями с людьми по всему миру. Не только едой.

Он на секунду задумался.

— Правда?

— Да, — подтвердила я. — Можно делиться фотографиями важных событий, красивых мест… Ну и да, иногда люди выкладывают блюда, которые ели. Особенно если ели их где-то особенном или запоминающемся.

— Но почему людям по всему миру должно быть интересно, что ел твой друг Сэм во время отпуска?

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но вовремя поняла, что у меня нет хорошего объяснения.

— Я… действительно не знаю, — честно призналась я. — Но мы могли бы сфотографировать ту миску с апельсинами, которую ты держишь для меня на кухне, и выложить её. Они красивые.

Он бросил взгляд через плечо на фрукты, затем неодобрительно покачал головой.

— Я просто не понимаю этой современной одержимости — делиться каждой случайной мыслью с миром в тот же миг, как она возникла.

— Честно? Я тоже не до конца это понимаю, — сказала я. — Я использую Инстаграм в основном, чтобы продвигать своё искусство. А в остальном почти не сижу в соцсетях.

— Тогда зачем ты настаиваешь, чтобы я их освоил? — спросил он тоном раздражённого ребёнка, которому только что выдали домашнее задание по математике. — Если это и есть «социальные сети», то они кажутся мне шумным, навязчивым и совершенно бесполезным занятием.

Пока он продолжал хмуро смотреть на мой ноутбук, меня захлестнула волна сочувствия. Когда Фредерик погрузился в свой вековой сон, он оставил за спиной мир рукописных писем и верховой езды.

А проснулся — в мире социальных сетей и Кардашьян. Это должно было быть шоком. Он был как восьмидесятилетний, впервые пытающийся освоить компьютер… Только хуже.

Потому что восьмидесятилетние были младше его больше чем на двести лет. Но я была полна решимости довести этот урок до конца. Фредерик, возможно, и не собирался просить меня научить его соцсетям, когда задал вопрос о TikTok, но, честно говоря? Это была хорошая идея. Раз уж мы начали — я не позволю ему самоустраниться.

— Тебе не обязательно пользоваться соцсетями, — сказала я мягко. — Но если ты хочешь не выделяться, тебе хотя бы нужно понимать, что это такое.

— Не уверен, что это действительно необходимо.

— Уверена, — твёрдо ответила я.

Его полные губы обидчиво скривились. Мой многовековой сосед-вампир дулся. Это выглядело так же нелепо, как и… завораживающе. Он прикусил губу, и мой взгляд невольно упал на его рот. Передние зубы выглядели как у обычного человека. А есть ли у него клыки, как у Реджинальда?.. Если бы Фредерик прижался этими красивыми губами к моей шее… почувствовал бы он, как у меня под кожей бешено бьётся сердце? У меня было ещё столько вопросов. Некоторые из них я не решалась задать даже самой себе.

— Чёткость фотографий в интернете поразительна, — заметил Фредерик с неохотной похвалой, рассматривая снимки Сэма.

Его слова выдернули меня из грёз и спасли от самой себя. Думать о его губах на моей шее — или где-либо ещё — определённо ни к чему хорошему не привело бы. Я выпрямилась в кресле, чувствуя, как щеки налились жаром.

— Думаю, Сэм использовал фильтр.

— Что он использовал?

— Фильтр, — повторила я, но потом махнула рукой. — Неважно. Это уже на следующий урок.

К счастью, он не стал настаивать.

— Насколько я понял от Реджинальда, есть какой-то способ взаимодействовать с изображениями в социальных сетях. Как это делается?

— А, ну, в Инстаграме можно лайкнуть пост, нажав на маленькое сердечко, или оставить комментарий.

Фредерик нахмурился:

— Комментарий?

— Ага.

— И что именно принято писать в этих комментариях?

Я задумалась на секунду:

— Ну, в общем, люди пишут что хотят. Обычно стараются быть смешными. Иногда грубят, наверное. Но это уже по-мудацки.

— По… мудацки, — медленно повторил он, явно сбитый с толку.

— Вот именно.