Я, конечно, знал, что люди Пепельной Луны дружно меня ненавидят – и, кстати говоря, я платил им взаимностью, – но до сих пор мне было на это совершенно наплевать. Однако ненависть ко мне Сефизы превзошла все, с чем я сталкивался до сих пор, а ведь, в отличие от моих братьев и сестер, она не знала, с каким отродьем имеет дело.

Есть ли какая-то особая причина для столь сильной неприязни, или же одной только моей репутации вполне достаточно для подобного отношения?

Несомненно. В конце концов, для простого люда я Палач.

Как бы то ни было, я предпочитал лишний раз об этом не задумываться. Пусть в моих глазах эта девушка имеет огромную ценность, но она всего лишь обычный человек, а я постоянно упускаю из виду этот немаловажный момент.

Я отвел взгляд, разрывая наш с ней зрительный контакт, и продолжил наводить порядок в спальне: сначала расставил по местам мебель, потом собрал разбросанные вещи, начав с безвозвратно испорченных и больше не пригодных к использованию. Сефиза не шевелилась, и я предположил, что она наконец заснула. Однако спустя примерно час девушка нарушила молчание и слабо проговорила:

– Сегодня утром… что именно ты сделал с теми людьми?

Резко обернувшись, я увидел, что она по-прежнему лежит, подложив руки под голову, и наблюдает за мной: сонные глаза полуприкрыты, щека прижата к подушке. Сефиза глядела на меня спокойно и в то же время очень серьезно.

Я вздохнул, потому что давно ждал этого вопроса. Вот только ответить на него не мог, так что просто пожал плечами. Потом вновь принялся за уборку.

– Я не ошибаюсь, ты не совсем человек, Верлен? – настаивала девушка.

Наконец-то Сефиза произнесла мое имя…

Мне захотелось рассказать ей правду – просто в качестве благодарности.

Вместо этого я моргнул, выведенный из себя этим вопросом сильнее, чем следовало бы. Я поклялся отцу хранить в секрете тайну своего рождения и никому на свете об этом не рассказывать. Правда, совсем недавно я нарушил все свои клятвы от первой до последней, причем сделал это всего за один день.

Кроме того, Сефизе совершенно не нужно знать, кто я такой на самом деле. Я и так вызываю у нее ужас и безмерное отвращение, так что нет необходимости подливать масла в огонь.

Вместо того чтобы все отрицать, я просто ответил со вздохом:

– Отдыхай, Сефиза. Тебе нужно набраться сил, если хочешь поправиться.

К моему огромному изумлению, она послушно смежила веки.

Я поймал себя на том, что стою перед кроватью и бесстыдно рассматриваю спящую девушку, стараясь запечатлеть в памяти малейшую черточку ее лица. Понятия не имею, как долго я стоял и смотрел на нее, но в конце концов взял себя в руки, через силу отошел от кровати и снова взялся за уборку.

Я старался не шуметь, боясь разбудить Сефизу. В итоге пробило уже четыре часа утра, а я все еще бродил туда-сюда по комнате, изнемогая от усталости.

Поскольку я боялся оставлять Сефизу одну – кто знает, вдруг она снова надумает выброситься из окна, – то решил устроиться в кресле, стоявшем в другом конце комнаты. Я снял куртку, помедлил, собираясь с духом, потом все же погасил последнюю еще горевшую лампу, и спальня погрузилась в полумрак.

Наконец я сел, откинулся на спинку кресла, запрокинул голову, в который раз удивляясь тому, что совершил сегодня. Затем меня охватило оцепенение. Засыпая, я еще успел понадеяться, что хотя бы этой ночью меня не посетят привычные кошмары.

Глава 29 Лориан

Глава 29

Лориан

По рукам и ногам медленно распространялась резкая, дергающая пульсация, и постепенно Лориан начал пробуждаться ото сна. По большому счету он не страдал от боли – его мучения прекратились, после того как девушка по имени Сефиза применила к нему свою магию, убрав терзавшее его нестерпимое чувство жжения и защитив его от ледяного дыхания смерти. Однако странное назойливое покалывание не проходило. Мальчик сел на постели и широко открыл глаза – от волнения он ни за что не смог бы снова уснуть.

В центре лишенного окон вытянутого помещения теплилась догорающая свеча, закрепленная в настенном подсвечнике, едва-едва освещая стальные стены. Вокруг Лориана тихо спали остальные дети, свернувшись калачиками на удобных лежанках, приготовленных для них взрослыми в подвале кузницы. Здесь беспризорникам ничто не угрожало. Пусть они недавно прошли через ад и оказались искалеченными на всю жизнь в результате чудовищного наказания богов, но теперь о них заботились.

Отныне они перестали быть никому не нужными сиротами…

Лориан вытянул перед собой свои новые искусственные руки и стал смотреть, как они поблескивают в дрожащем свете свечи. Мальчик захотел пошевелить пальцами, и металлические фаланги пришли в движение, стали медленно сгибаться, повинуясь мысленной команде хозяина. Это было так странно… Лориан чувствовал себя другим, измененным, и в то же время прежним.

Разумеется, он знал, что означает положение Залатанного в обществе, каковы будут последствия – трагическая кончина его матери, не выдержавшей всей тяжести наложенного на нее наказания, стала весьма наглядным примером. Однако за свою недолгую жизнь Лориан успел познать множество бед, и они его закалили. Разве может быть в мире что-то худшее жестокого безразличия, презрения, грызущего голода и изнуряющей жажды?

Возможно, скатившись на самое дно, он стал невосприимчивым к невзгодам и перестал бояться будущего, а может быть, отсутствие у него панического ужаса перед этими протезами – просто исключение из правил. Глядя на механические руки и ноги, Лориан не испытывал тех чувств, что погубили его мать. Новые члены не казались ему чужеродными или отталкивающими.

Лориан не знал, что стало тому причиной. Быть может, благотворное влияние магии Сефизы помогло ему изначально избавиться от чувства стыда и сожалений? Во всяком случае, сейчас он не испытывал ни того, ни другого.

На секунду мальчику захотелось разбудить Вильму и спросить ее, что она обо всем этом думает, дабы сравнить свои впечатления, но потом он передумал. Красивое личико девочки было таким спокойным, что Лориану стало жаль вырывать ее из объятий сна и возвращать в жестокую действительность – пусть поспит.

И все же Лориана снедало любопытство, он просто не мог спокойно лежать и дожидаться утра, ему не терпелось опробовать доставшееся ему новое тело. Мальчик откинул одеяло и одну за другой поставил ноги на бетонный пол. По всему телу пробежало странное покалывание, но и только. Тогда Лориан встал, стараясь не потерять равновесие – новые ноги казались ему пугающе тяжелыми.

Однако каждый его искусственный протез откликался мгновенно – пожалуй, даже быстрее, чем его настоящие мышцы, пока они еще ему принадлежали. Мальчик сделал первый шаг и опасно закачался, взмахнул руками и выровнялся.

Он сделал второй шаг, для надежности разведя механические руки в стороны, словно канатоходец на веревке, и, мало-помалу продвигаясь из угла в угол, нашел нужный ритм и баланс. Он поднял с пола несколько предметов – в основном куски железного лома, сваленные у стен – и каждый раз все больше удивлялся точности своих движений.

Новые конечности ему не принадлежали, и наверняка потребуется много времени, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что его настоящие руки и ноги отрезали, ампутировали, дабы сделать из него изгоя, получеловека-полумашину…

И все же Лориан ни о чем не жалел.

Бесчисленное множество людей погибло из-за рисунков, которые он с остальными беспризорниками нарисовал на стенах города – их наказание за этот вызывающий поступок оказалось чудовищным и необратимым. Тем не менее Лориана не покидало ощущение, будто он совершил нечто важное, правильное и справедливое. Его доверие к Элдрис лишь возросло, а его привязанность к этой женщине, которая еще несколько дней назад была ему совершенно чужой, только усилилась.

Мальчик вспомнил, что Элдрис долго сидела возле его постели и пролила из-за него немало слез.

Нужно поскорее ее увидеть: пусть знает, что с ним все в порядке, и больше не тревожится. Немедленно… Лориан пересек комнату, направляясь к выходу. Он уже хотел было повернуть дверную ручку, как вдруг боковым зрением заметил нишу в стене, закрытую наполовину отдернутой занавесью. Внутри кто-то был. Заинтригованный, мальчик подошел ближе и слегка потянул за занавеску.

В нише на расстеленном прямо на полу матрасе лежал высокий молодой человек и на первый взгляд спал, как и все остальные обитатели подвала. Лориан вспомнил слова одного из целителей: какой-то человек напал на Тень, пытаясь помешать Палачу схватить остальных детей, и в результате впал в беспамятство. Несомненно, это и есть тот самый знаменитый герой…

– Спасибо вам, господин, – прошептал Лориан, хоть и знал, что лежащий на импровизированной кровати юноша его не услышит. – Спасибо, что сражались за нас.

До сих пор еще никто не вступался за Лориана.

В Пепельной Луне никто никогда не пытался бороться с несправедливостью. И вот один человек проявил мужество и смелость, выступил против кровавого мясника вроде Тени… неслыханное безумие.

Лориан задернул занавесь и тихо вышел из комнаты.

Впереди, в конце коридора, виднелась закрытая дверь, ведущая в другое помещение, из-под которой просачивался свет. Оттуда доносилось несколько голосов, и загадочные фразы, которыми обменивались собеседники, мгновенно привлекли внимание мальчика. Он медленно подошел к двери, стараясь не топать по полу своими металлическими ногами, и остановился возле порога.