После этого проклятого видения Сефиза наверняка станет ненавидеть меня еще сильнее.

Ну и пусть.

В конце концов, она просто человек.

«Всего лишь человек, не забывай об этом».

Важно одно: через эту девушку я могу получить доступ к иной, манящей вселенной, и я не откажусь от этого намерения из-за одного неудачного опыта. Мы заключили договор, и я буду придерживаться условий сделки.

По правде говоря, я намеревался сделать все, чтобы открыть тайну этого удивительного мира, потому что в противном случае боялся утонуть во мраке, окутывавшем мою жизнь до появления в ней Сефизы.

Вернувшись в свои покои – предварительно забрав из библиотеки книги, необходимые мне для выполнения своей части сделки, – я подождал несколько минут перед дверью и только потом вошел в спальню. Необходимость снова предстать перед этой девушкой меня нервировала. Сефиза такая упрямая и порой проявляла такую хитрость, что я чувствовал себя беспомощным перед ней. Я совершенно не знал, чего ждать по возвращении, поэтому буквально опешил, поняв, что комната пуста.

От страха мне показалось, будто у меня в животе образовался кусок свинца. В отчаянии я бросился к окну, открыл фрамугу и стал лихорадочно оглядывать скалы у подножия Собора.

И тут до меня донеслось негромкое журчание текущей из крана воды. Я понял, что Сефиза просто-напросто ушла в ванную комнату – так поступил бы на ее месте любой человек, не имевший возможности помыться на протяжении двух дней.

У меня вырвался протяжный вздох облегчения. Трясущимися руками я медленно закрыл окно. Потом, воспользовавшись отсутствием девушки, положил на кровать платье, которое она просила, поставил на стол поднос с обедом, а рядом положил стопку книг.

Я как раз пролистывал один из принесенных томов, когда в дверях ванной появилась Сефиза. Увидев меня, она подскочила от неожиданности и застыла на пороге – очевидно, удивилась, что я так быстро вернулся.

Мне не следовало так долго смотреть в ее карие, с медно-красными отблесками глаза, но почему-то я никак не мог отвести от нее взгляд. Возможно, виной тому была какая-то перемена в выражении ее лица? Может быть, меня удивило, что на лице девушки я не заметил неприязни и отвращения, которые ожидал увидеть?

Я вдруг вспомнил, как Сефиза бросилась к ребенку, которым я был когда-то, как хотела ему помочь – в ее спонтанных движениях сквозила искренность, хотя было очевидно, что ее действия ничего не изменят, что ни я, ни она не могли повлиять на исход той кровавой сцены. Я на мгновение задумался, почему она так отреагировала. Мне даже захотелось спросить ее об этом.

Потом вспомнил, в какой гнев пришел, проснувшись. Это же именно Сефиза спровоцировала ту галлюцинацию, именно она отдернула завесу, хотя я умолял ее не делать этого. Именно она отыскала у меня в голове это воспоминание и вдохнула в него жизнь, так что давно забытая сцена предстала передо мной в мельчайших подробностях.

Наконец я заставил себя отвести взгляд от лица девушки и внезапно осознал, что на ней нет одежды: она стояла, завернувшись в большое полотенце, край которого обернула вокруг груди. Влажные волосы Сефизы были зачесаны назад, полностью открывая лицо с изящными, гармоничными чертами. Ее длинные темные ресницы затрепетали, губы приоткрылись, словно девушка хотела что-то сказать, но не могла издать ни звука.

В эту секунду я понял: передо мной стоит самое прекрасное создание из всех, что я когда-либо видел… Еще я заметил на ее шее несколько капель воды и внезапно представил, как стираю их кончиками пальцев.

– Это платье для меня, я полагаю? – спросила наконец Сефиза, нарушая неловкое молчание.

Я быстро отвернулся и снова вперил взгляд в книгу, которую держал в руках.

– А для кого еще, как ты думаешь? – ответил я гораздо резче, чем собирался.

Вот болван.

Глава 32 Верлен

Глава 32

Верлен

Сефиза поспешно забрала платье и снова скрылась в ванной, а я остался один, чувствуя себя до крайности неловко, и это ощущение никак не проходило. Наверное, из-за того, что в комнате ужасно жарко.

Я расстегнул куртку, потом решил вообще ее снять, чтобы как можно скорее избавиться от этого странного ощущения. После чего открыл окна, испытывая настоятельную потребность в свежем воздухе.

Я как раз любовался серебристыми отсветами, игравшими на вершинах деревьев в Лесу Проклятых вдалеке, когда Сефиза вернулась в комнату.

Волосы девушки еще не высохли, но она все равно их причесала. Над одним виском темные, отливающие бронзой пряди остались распущенными, а над другим были заплетены в тонкие косички, поднимавшиеся вверх, к затылку. Я вдруг вспомнил, что двумя днями ранее, когда она напала на меня в том злосчастном темном переулке, в ее прическе поблескивали скромные металлические украшения.

Наверное, солдаты изъяли у Сефизы те подвески, перед тем как бросить ее в тюремную камеру. Наверняка они их просто выбросили – по правилам именно так надлежало поступать с барахлом, конфискованным у подозрительных лиц. Но, возможно, безделушки Сефизы показались легионерам ценными?

Я разглядывал девушку, представляя, что в ее волосы вплетены изысканные украшения из золота и серебра, – она могла бы выбрать что-то по своему вкусу, нужно же компенсировать ей эту потерю. Следует сделать все, чтобы ей жилось как можно лучше здесь, со мной…

Точнее говоря, это нужно для того, чтобы девушка охотнее помогала мне и оставила наконец мысли о самоубийстве.

Вспомнив о ее недавней попытке выпрыгнуть из окна, я испугался сильнее, чем должен был. С другой стороны, в последнее время способность здраво мыслить постоянно меня покидала – и началось это после того, как я встретил эту маленькую представительницу рода человеческого.

– Вот, открыл окна, хочу немного проветрить помещение, – пояснил я, сцепляя руки за спиной и отчаянно пытаясь сохранить самообладание. – Тем не менее смею надеяться, твои дикие попытки выйти в окно уже не актуальны, и мне не придется во второй раз ловить тебя и снимать с подоконника.

Сефиза моргнула, очевидно, обескураженная. Впрочем, она тут же опомнилась, демонстративно уперла руки в бока и поглядела на меня с вызовом. Знакомый упрямый взгляд.

– Прямо сейчас я слишком голодна, чтобы пойти на такое. Можем вернуться к этой теме после того как мой живот будет полон. Видишь, говорю все, как есть. Признаю, это было глупо с моей стороны, тем более что есть другой способ мгновенно оборвать мою жизнь. Достаточно пролить всего каплю твоей крови, и со мной будет покончено. Быстро и эффективно.

Она насмешливо выгнула бровь, но я не нашелся что ответить.

Я просто не мог с ней спорить, а также не мог объяснить, что природа опасности, о которой она говорила, несколько иная. Конечно, Сефиза видела, как я, используя свои способности, расправился со стражниками в комнате для допросов. Даже если в тот раз она не поняла, что именно произошло, то сон, в котором мы вместе погрузились в мои воспоминания, окончательно все прояснил, и девушка догадалась, как действует мой яд.

Она решила напомнить мне о случившемся ночью, чтобы обрушить на меня новый поток обвинений? Снова будет называть меня чудовищем и добавит к длинному списку моих преступлений худшее из всех: убийство моей родной матери?

Очевидно, угадав, о чем я думаю, Сефиза прикусила губу и поморщилась, как будто в ее намерения не входило меня оскорблять. Потом вздохнула и резко проговорила:

– Ты собираешься кормить свою заложницу или нарочно выставил все эти блюда у меня перед носом, чтобы поиздеваться?

Сефиза ждала, что я приглашу ее сесть за стол. Она по-прежнему держалась настороженно и довольно агрессивно, но тем не менее не забывала о хороших манерах.

Я пропустил ее колкость мимо ушей, поскольку уже начал привыкать к ее манере общения, и, выдвинув для нее стул, жестом пригласил девушку садиться. Она сделала шаг вперед, но наступила на подол юбки, споткнулась и чуть не упала.

– Это платье тебе велико, – констатировал я, слегка огорчившись. – Я отдам его на переделку и принесу тебе другие, более подходящие.

Дворцовая модистка, к которой я недавно обратился, пообещала сделать все необходимое, а также в кратчайшие сроки снабдить меня любыми вещами женского гардероба, какими я пожелаю.

– Нет, платье чудесное, – пробормотала Сефиза и, опустив глаза, осторожно подхватила и слегка приподняла подол юбки. – Нет необходимости что-то менять. Просто я не привыкла носить такие наряды…

Ну конечно, ни одна женщина в Пепельной Луне (за исключением придворных дам) не могла себе позволить облачиться в такую одежду как по причине ее высокой стоимости и редкости, так и из практических соображений: в такой просторной юбке неудобно выполнять ежедневную работу, без которой немыслима жизнь простонародья.

Своей здоровой рукой Сефиза коснулась ткани и погладила дорогую вышивку. Внезапно ее привычный гнев испарился, лицо стало задумчивым, даже немного испуганным. Я же вдруг увидел в ней ту хрупкую девушку, из-за которой накануне пришел в такое смятение, увидев, как солдаты лишают ее частей тела…

Тогда мне была ненавистна эта ее уязвимость, теперь же я обнаружил, что мне нравится ее нежная, как лепесток цветка, кожа, изящный изгиб плеч. А еще, несмотря на охватившее меня смущение, я не мог перестать рассматривать Сефизу, улавливать малейшие изменения ее настроения.