Я не знала, имеет ли это явление естественную природу и происходит спонтанно или же Тень пытается меня спровоцировать. Тем не менее мне показалось, что он хочет вернуть меня в то загадочное место – очевидно, чтобы лучше контролировать.
В отчаянии я снова стукнула кулаком по клавишам, так что инструмент громко, нестройно загудел, причем проделала это, не сводя глаз с Тени, открыто бросая ему вызов.
Уж теперь-то Палач Пепельной Луны бросит меня обратно в темницу, это несомненно… Или же прикончит на месте, в конце концов, он это умеет, верно?
Однако вместо того чтобы наброситься на меня, как я того ждала, Тень зажмурился и досадливо вздохнул. Потом устало взмахнул рукой, как будто понял, что просить бесполезно, и при этом позволял мне разнести инструмент на куски.
Из моего горла вырвался яростный крик, я снова стукнула по клавишам, потом еще раз и еще. Я била, пока не заболели костяшки пальцев.
– Сефиза… – слабо пробормотал Тень, демонстрируя просто возмутительное спокойствие.
– Я не говорила тебе, как меня зовут! – завопила я. От страха и изнеможения мой голос срывался. – Так что прекрати вести себя так, будто мы знакомы, будто хоть что-то знаешь обо мне. Я тебе запрещаю!
– Но ведь тебя именно так зовут, – невозмутимо возразил этот негодяй, сцепляя руки за спиной. – Нравится тебе это или нет, мне известно твое имя. И, кстати говоря, тебе известно мое, хотя я тебе его не называл.
– О да, мне известно, как тебя зовут! Твое имя Тень, Палач, заплечных дел мастер, мясник! Убийца! Кровопийца! Чудовище! Садист! Мучитель! Урод!
На скуле Тени дернулся мускул, а глаза еще больше потемнели, однако он ничего не сделал. Я билась в истерике, однако поток оскорблений, которыми я осыпала своего тюремщика, казалось, совершенно его не трогает.
– Весьма внушительный список, но боюсь, далеко не исчерпывающий, – заметил он с тошнотворным равнодушием. – Ты упустила несколько эпитетов.
Если он надеялся вывести меня из себя, ему это удалось. Очевидно, мои слова его нисколько не обижали, как и мои действия – похоже, он смирился с тем, что я испортила все его вещи.
Очевидно, у меня не осталось никаких средств борьбы с этим человеком…
Совершенно растерявшись и утратив последние остатки хладнокровия, я попятилась, отступая к окну. Не сводя глаз с лица Тени, нащупала запиравшую окно щеколду, отодвинула ее и, не глядя, распахнула створку. Потом быстро повернулась и запрыгнула на подоконник.
Моя искусственная нога с лязгом заскользила по каменному уступу, и я чуть не упала в пропасть, разверзающуюся по ту сторону комнаты, однако в последний миг успела ухватиться за выступающий из стены камень. Мне уже было все равно…
Лицо Тени вдруг исказилось от ужаса и паники, он протянул ко мне руки и воскликнул:
– Нет, пожалуйста!
Наконец-то он хоть как-то отреагировал.
Мне все же удалось пробить его маску ледяного спокойствия и равнодушия.
С удовлетворением отметив, что перспектива моей скорой смерти причиняет моему тюремщику боль, я выкрикнула:
– Чем бы ты ни попытался меня шантажировать, какие бы грязные планы ни строил на мой счет, какие бы порочные манипуляции ни замышлял, я никогда не соглашусь лечь в постель с таким грязным существом, как ты! Лучше разбиться в лепешку, чем снова ощутить прикосновение твоих мерзких рук к моему телу!
Тень побледнел и часто заморгал. Затем на его лице проступило искреннее негодование, на лбу образовалась жесткая складка. Он покачал головой, приоткрыв рот, словно внезапно потерял дар речи, после чего возвел глаза к потолку, словно надеясь прочитать там ответы на свои вопросы. Наконец он снова перевел взгляд на мое лицо, и на сей раз его губы горестно скривились от обиды и унижения.
– Очевидно, ты все не так поняла. Да будет тебе известно, у меня никогда не было подобных намерений. Вообще. Никогда.
Он выглядел откровенно шокированным, возмущенным и рассерженным, так что я почти ему поверила.
Полагаю, от моих оскорблений ему было ни холодно, ни жарко. Зато стоило мне предположить, что Первый Палач захочет воспользоваться безвыходным положением жалкой Залатанной вроде меня, как он смертельно оскорбился.
То есть он очень хочет сохранить мне жизнь, но при этом презирает меня. Он запер меня в своей комнате, уложил в собственную постель, но при этом питает ко мне искреннее отвращение. Я окончательно перестала что бы то ни было понимать.
Мало-помалу выражение горькой обиды ушло с его лица, сменившись крайней тревогой. Тень глубоко вдохнул и осторожно сделал шаг к окну, на подоконнике которого я стояла: он протянул ко мне руки ладонями вверх, словно показывая, что безоружен.
– Ну же, Сефиза, спускайся, прошу тебя, – взмолился он хрипло. – Это просто смешно, уверяю тебя. Я не такой, как ты думаешь. Я не подвержен низменным желаниям, свойственным твоему виду, и никоим образом не причиню тебе вреда, даю слово.
Я хотела было рассмеяться, возмущенная столь наглой ложью: Тень уже навредил мне сильнее, чем кто бы то ни было, нанес ущерб и телу, и душе… но вместо обвинений из горла вырвалось отвратительное рыдание.
Растерявшись, я бросила взгляд вниз: земля темнела далеко внизу, наверное, в нескольких сотнях метров от узкого парапета, на котором я стояла. От страха я сильно задрожала. Прыжок в эту пропасть – верная смерть.
Неужели я и в самом деле прыгну? Хватит ли у меня духу?
Есть ли у меня выбор?
– В таком случае, что я здесь делаю? – требовательно спросила я. – Почему ты принес меня в свою личную комнату? Зачем так меня одел и почему держишь взаперти? Что именно ты рассчитываешь от меня получить?
Тень судорожным движением пригладил волосы. Мне показалось, он растерян не меньше меня.
– Я должен тебя защитить, – просто сказал он и озадаченно нахмурился.
И снова мне захотелось расхохотаться ему в лицо, но сейчас я физически была на это неспособна.
–
– Да, – подтвердил Тень и с раздосадованным видом пожал плечами.
Он сделал еще шаг ко мне, с каждой секундой хмурясь все озабоченнее, и продолжал:
– Если кто-то узнает о случившемся, о том, что ты мятежница и состоишь в группе бунтовщиков, причастных к распространению тех богохульных рисунков, что появились вчера в городе, тебя, а также всех твоих сообщников убьют. И не просто убьют – по правде говоря, смерть покажется вам желанным избавлением…
Он так на меня смотрел, что стало ясно: утренняя сцена в камере пыток была всего лишь намеком на то, на что способны эти отродья. Кровь застыла у меня в жилах от ужаса, когда я попыталась представить, на какие мучения намекает Тень. Затем я вспомнила о Хальфдане и Лотаре, Алрун и всех тех, чьи имена у меня могут вырвать под пыткой.
– Здесь ты в безопасности, – заверил меня Тень. – Пока ты прячешься в моих покоях, пока никто из обитателей дворца и никто из стражников не догадывается о твоем существовании, ты защищена от мысленного взгляда Ориона. Только так император никогда ничего не узнает о тебе и о том безумном нападении на меня, которое предприняли твои товарищи, а потом и ты.
Он прав, выхода нет.
Нужно прыгать. Я должна положить конец этому фарсу, немедленно!
Я еще раз посмотрела в разверзающуюся у меня под ногами бездну, на острые камни, на овраг, протянувшийся у подножия Собора, и судорожно ухватилась за стену, невольно впиваясь ногтями в камни, обрамляющие оконный витраж.
– Это полная бессмыслица! – задыхаясь, прошептала я, окончательно потеряв голову. – Ты же первый лакей Ориона! Тебе положено поймать меня, устроить облаву на остальных несогласных и всех нас казнить! Какая тебе разница, разобьюсь ли я насмерть о камни или меня замучают до смерти? Зачем тебе меня спасать? Почему сейчас?
Почему Тень не проявил милосердие в нашу первую встречу, почему не предотвратил гибель моей семьи, почему обрек меня на ужасное наказание, которому меня подвергли по его приказу?
Глава 27 Сефиза
Глава 27
Сефиза
Верлен сделал еще шаг вперед и протянул ко мне руку, при этом на его красивом лице с гармоничными чертами появилось такое умоляющее выражение, что я совершенно растерялась. Он сдавленно проговорил:
– Ты для меня важнее, чем задание, порученное мне императором, это правда. Ты обладаешь ключами от другого мира, а я больше всего хочу его исследовать, познать все его тайны… Хочу понять. Просто понять…
Я замерла, приоткрыв рот от изумления.
Неужели Тень готов отказаться от своих клятв, обязанностей и своей роли в системе, одним из главных винтиков которой работал до сего момента, – и все это ради каких-то нелепых видений? Он вообразил, будто странная связь между нашими разумами настолько важна, что ради нее можно отбросить верность своему богу и повелителю?
– Да ты просто больной…
– Это более чем вероятно, – признал Тень со вздохом. Теперь кончики его пальцев почти касались моей руки. – Наверное, так оно и есть… но прямо сейчас не я стою на краю пропасти, намереваясь выброситься из окна.
Легкий ветерок пощекотал мне затылок, и я вдруг услышала у себя в голове тихий, словно прилетевший издалека шепот. Мне показалось, что я узнаю голос Элдрис.