– Мы довольно долго вас ждали, – заявил какой-то мужчина. – Некоторые уже разошлись по домам.

– Они вернутся, не волнуйтесь, – ответила Элдрис. – Они знают, что все только начинается.

Лориан наклонился и заглянул в щель между дверью и косяком. Он увидел весталку Тумана и еще несколько человек. Помимо двух уже знакомых мальчику целителей в комнате присутствовали еще четыре женщины и шестеро мужчин. Лориан видел их прежде. Все эти люди помогали искалеченным беспризорникам, которых принесли в кузницу.

– Вам удалось что-нибудь узнать? – спросил Лотар, хозяин дома. Вид у него был до крайности подавленный, встревоженный и озадаченный. – Туман… кхм… туман навеял вам какие-то сведения? Сефиза уже мертва, или ее бросили в темницу и завтра казнят на Дереве пыток?

Элдрис покачала головой, и длинные пряди ее светлых волос качнулись у нее за спиной.

– У Сефизы все получилось. Она изменила узор Паутины времени. Она спасена и отныне находится в безопасности, в самом сердце Собора Вечности, именно там, где и должна быть.

– Как вы можете утверждать столь уверенно? – взволнованно воскликнул Лотар, однако в его глазах зажглась крохотная искра надежды.

– Я ощутила присутствие Сефизы, – проговорила весталка. – Я нашептала ей то, что она должна была услышать, и доподлинно знаю: мое сообщение достигло ее ушей. Когда она выполнит возложенное на нее дело, покинет эту обитель тиранов и вернется к вам, она не только принесет нам все ответы, но и будет знать, как спасти твоего сына. Владычица Туманов, единственная истинная богиня, дала мне слово: Хальфдан благополучно завершит свое странствие между загробным миром и нашим, он вернется.

Лотар провел ладонью по лицу, в его глазах блестели слезы.

– Что же в этом хорошего? – спросил один из целителей, обладатель седой шевелюры. – Эта юная девушка так талантлива, что была бы намного полезнее нам здесь, а в итоге она заперта в Соборе! Как она поможет нам, сидя там? Ее способности бесценны. Она сейчас должна находиться здесь, среди нас! Хоть ваши намерения и похвальны, ваша странная вера вас ослепляет…

– Сефиза многому научится, сможет получать ценные сведения, прячась в стане врага, будет им вредить, – возразила Элдрис. – Пусть эта девушка избрана Владычицей, но она не сможет нас вести, если не пройдет через это испытание. Ее юные глаза увидят то, чего еще ни один человек не удостаивался привилегии увидеть…

– Я полностью тебе доверяю, весталка, – пылко проговорила темноволосая женщина, прижимая ладонь к центру груди. – Мне хочется верить в твою богиню и ее нерушимое попечение обо всех нас. Мы так долго спали, что теперь, очнувшись от сна, можем еще немного подождать, перед тем как начнем действовать. Раз ты говоришь, что Сефиза вернется, а нам следует подождать, то мы будем ждать.

В комнате раздалось несколько одобрительных возгласов.

Затем взгляд весталки обратился к двери: Элдрис поглядела прямо на Лориана.

– Входи, мой ангел, – приказала она с мягкой полуулыбкой, словно с самого начала знала, что мальчик здесь. – Пожалуйста, проходи и присоединяйся к нам.

Все присутствующие повернулись к двери. Лориан медленно приоткрыл створку и вошел, понурившись – его же застали за нарушением правил. Не стоило ему подслушивать разговор взрослых.

– Парнишка ходит и даже не спотыкается, – пробормотал кто-то.

– Надо же, похоже, он уже оправился. Вот это да, – протянул тот лекарь, что помоложе.

– Тебе больно, Лориан? – спросила весталка.

Мальчик помотал головой: от страха он не мог произнести ни слова.

Элдрис взяла его металлическую руку в свою, тоже искусственную, и Лориану показалось, будто он ощущает тепло, как если бы их с весталкой механические конечности состояли из плоти и крови… Женщина опустилась на колени, так что их лица оказались на одном уровне, и посмотрела Лориану в глаза.

– Ты прошел через чудовищное испытание и претерпел такие мучения, которые не каждый взрослый выдержит, – посетовала она, ласково, по-матерински гладя мальчика по голове. – Однако ты выжил. Ты стоишь на ногах. И ты стал сильнее. Отныне ты гораздо сильнее любого в этой комнате. Впрочем, ты ведь и так это знаешь, верно?

Лориан озадаченно нахмурился. Весталка была права: он с самого начала догадывался, что силы в механических конечностях больше, чем в обычных руках и ногах.

Элдрис сунула руку в складки плаща и достала кусочек обсидиана странной формы.

– Все здесь знают, что это такое, – объявила она, поднимая осколок выше, чтобы всем было видно.

– Это обломок маски Тени! – воскликнула Алрун, испуганно округляя глаза.

Элдрис протянула осколок Лориану, и мальчик тут же его схватил, мгновенно поняв, чего ждет от него весталка. Он взвесил предмет на ладони, покатал в механических пальцах, оценивая его прочность и плотность. А потом сжал в кулаке.

Когда Лориан разжал кулак, собравшиеся в кузнице люди изумленно ахнули: с ладони мальчика тонкой струйкой посыпалась пыль.

Глава 30 Сефиза

Глава 30

Сефиза

Вынырнув из полудремы, я чуть приоткрыла глаза и увидела, как в другом конце комнаты Тень садится в кресло и гасит последнюю лампу. Некоторое время я наблюдала за своим врагом, благо на него падал луч бледного лунного света, и гадала, сколько времени ему потребуется, чтобы уснуть.

Вот только я и сама совершенно обессилела. Боролась с собой, но уже через несколько секунд сон одержал надо мной верх.

Потом все вокруг изменилось.

Внезапно я поняла, что нахожусь не в личных покоях Первого Палача, а в уже знакомом мне странном мире, в окружении множества колонн, стою на земле, покрытой вечным снегом, искрящимся, словно разноцветный ковер. Как и прежде, легкий ветерок нес на своих крыльях ту самую мелодию, что я уже слышала раньше, и от ее грустных переливов у меня сжималось сердце.

Меня не покидало ощущение неправильности происходящего, и тут я поняла, что стою не на том берегу, где находилась в прошлых видениях, а на противоположном. Не знаю, как и почему туда переместилась, и все же теперь я пересекла реку и присоединилась к Верлену.

Заинтригованная, я подняла голову и увидела его – молодой человек стоял недалеко от меня, прислонившись к опоре каменной арки, в центре которой висела темная полупрозрачная завеса, слегка развеваемая ветром. Портик разрушенного здания, от которого остался лишь вход, носивший черты готики и еще какого-то неизвестного стиля, очевидно, еще более древнего.

В разлитую в воздухе, уже привычную мелодию вклинился какой-то новый звук, жалобный и тревожный, доносящийся откуда-то издалека.

Вообще-то, чем ближе я подходила, тем громче становились тоскливые вздохи, терзавшие мои уши. Очевидно, кто-то плачет, скорее всего, маленький ребенок, который находится за этой аркой. Впрочем, Верлен никак не реагировал. Он стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и смотрел на землю у себя под ногами.

Заметив меня, он немедленно выпрямился, и на его лице промелькнула тревога.

– Тебе здесь нечего делать! – внезапно воскликнул он, делая шаг к темной занавеси, словно хотел помешать мне за нее заглянуть. – Мы же должны находиться у ручья, каждый на своем берегу…

– Этому ребенку нужна помощь, – заявила я, делая еще шаг вперед. – Нельзя же просто торчать тут и ничего не делать!

– Это не совсем ребенок… – пробормотал Верлен, смущенно хмурясь.

Тут я заметила, что белая прядь в его волосах отсутствует, и он выглядит не таким ненормально высоким, как на самом деле. В этом странном мире древнего лабиринта из колонн Верлен был больше похож на молодого человека из видений, которые несла в себе таинственная река. В этой, другой вселенной мы с ним являлись абсолютно другими людьми, и отношения между нами были иные.

Между тем я тоже совершенно не походила сама на себя. Обе мои руки состояли из плоти и крови, как и ноги. В моем теле отсутствовали механические детали.

– Что скрывается за этой дверью, из-за чего ты так расстроен? – озадаченно спросила я.

– Понятия не имею, – признался Верлен, хлопая глазами. – Знаю только, что не хочу открывать эту завесу. Не желаю узнавать, что там…

Душераздирающие рыдания ребенка сводили меня с ума, вдобавок я страшно разозлилась на своего бесчувственного собеседника и, потянувшись к завесе, отдернула ее.

Верлен не стал меня отталкивать, только сдавленно попросил:

– Умоляю, не делай этого…

Проигнорировав его мольбу, я вошла под своды арки и оказалась в маленькой комнате с холодными металлическими стенами серого оттенка и минимумом мебели – типичная квартирка для Стального города. Скорее всего, это гостиная: в углу имелся закуток для готовки, и дымилась на крошечной горелке кастрюля. По помещению расхаживала взад-вперед молодая женщина, вид у нее был встревоженный. Она прижимала к груди ребенка – совсем маленького, лет двух-трех, – а тот ревел в голос и сучил ручками-ножками.

Я быстро обернулась и бросила взгляд на Верлена: он замер в нескольких метрах позади меня и очень серьезно смотрел на разворачивавшуюся в комнате сцену, не обращая на меня ни малейшего внимания. Женщина, очевидно, не видела нас, мы всего лишь наблюдали за чьей-то чужой жизнью, только и всего.

Не знаю как, но я вдруг это поняла…

Женщина дошла до противоположной стены, повернулась к нам, и я разглядела в темных волосах плачущего мальчика белую прядь. Тут все окончательно стало ясно.