Верлен подошел ко мне и кашлянул. Он вдруг помрачнел.

– Яблоки можно встретить только в Соборе Вечности. Они растут в оранжерее, в самом сердце дворца.

– В оранжерее? – повторила я, искренне озадаченная. В этом здании тоже есть завод по производству еды?

Молодой человек перебрал стопу принесенных книг, выбрал одну и стал быстро ее пролистывать.

– Нет, это место не имеет ничего общего со знакомыми тебе строениями. Фрукт, который мы ели, не синтетический, – пояснил он, зажимая пальцем одну страницу. Потом повернул открытую книгу, так чтобы мне были видны цветные сюрреалистические картинки. – Вот, наша оранжерея в чем-то похожа на эти фотографии. Мы называем ее «Последний сад», несомненно, потому, что это, вероятно, последнее место на земле, где еще остался кусочек живой природы.

Я наклонилась к столу, невольно подавшись к Верлену, и с восхищением стала рассматривать изображения на странице, на которые указывал пальцем молодой человек.

– Зеленые гавани… – прошептала я.

Это название внезапно всплыло из глубин моей памяти, я вспомнила истории, которые рассказывал нам с братом отец, когда мы были детьми. Те легенды повествовали о давно ушедших временах, когда мир был зеленым и изобильным, землю покрывали настоящие живые леса, а в них обитали всевозможные причудливые существа, именуемые «животными». В одной из этих сумасшедших историй упоминалось место, похожее на то, что описал Верлен, нетронутое пеплом: земля там осталась чистой и плодородной. Тайное сокровище, добраться до которого в один прекрасный день сможет некий загадочный «избранный», а потом укажет людям путь в этот сказочный рай.

Оказывается, боги присвоили это место себе и ревниво скрывают от людей?

Верлен с любопытством поглядел, как я изумленно любуюсь изображениями сказочных мест, потом продолжал:

– Есть трава, папоротники, кустарники – множество растений. А еще разные виды деревьев, в том числе яблони, на которых растут яблоки. Есть даже цветы…

Он перевернул несколько страниц и указал на картинку, на которой было изображено нечто прекрасное, пурпурное, бархатистое на вид, похожее на элегантную корону, с тонкими листьями, слегка изгибавшимися по краям.

– Я хочу, чтобы ты меня туда отвел, – тихо потребовала я, хотя прекрасно понимала, как опасно мне покидать эти комнаты.

Молодой человек открыл рот, но не издал ни звука. Он провел пятерней по волосам, откидывая назад белую прядь, и я разочарованно вздохнула: было так забавно наблюдать, как кончик этой прядки подрагивает рядом с подбородком юноши.

– Мне жаль, но это невозможно, – отказался он безапелляционным тоном.

Он забрал у меня книгу и закрыл ее, на его лице проступило смущение.

– Верлен, ну пожалуйста, – настаивала я, сознательно делая ударение на его имени. Я заметила, что всякий раз, стоит только произнести его имя, он сразу же теряет самообладание.

Верлен бросил на меня озадаченный взгляд, затем поглядел на остальные томики, сложенные стопкой на столе, и начал по одному брать их в руки и укладывать в новую стопу. Очевидно, он пришел в замешательство.

– Извини, не нужно было тебе об этом рассказывать, с моей стороны это жестоко. Однако настаивать бесполезно. В любом случае, я не стану рисковать и не поведу тебя туда, где в дневное время часто прогуливаются аристократы: там тебя наверняка кто-то заметит, а значит, с вероятностью в сто процентов ты вскоре окажешься в поле мысленного зрения Ориона. Вообще-то ты ничего не теряешь. Уверяю тебя, этот сад вовсе не так прекрасен, как кажется на первый взгляд.

– Ах, вот как? И почему же? – поинтересовалась я, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку кресла, чтобы немного увеличить расстояние между нами. – Почему ты так говоришь об удивительном кусочке потерянного рая?

– Возможно, потому, что его породил ад, – сурово отчеканил Верлен. Уголки его губ дрогнули, на лице промелькнуло отвращение.

Он отвернулся и нервным движением потер рот, как будто хотел проглотить собственные слова. Потом встал и, обойдя вокруг стола, подошел ближе и положил передо мной другую книгу.

– Этот вопрос закрыт, – холодно подытожил он. На его лицо вновь вернулась бесстрастная маска. – Если не ошибаюсь, ты хотела научиться читать? Вскоре мне придется отлучиться на несколько часов, так что сейчас самое время заняться этим.

Молодой человек достал из выдвижного ящика стола помятый листок – очевидно, он помялся накануне, когда я устроила здесь кавардак, – длинный металлический стержень с заостренным концом и склянку, наполненную темной жидкостью. Верлен осторожно открыл ее, окунул острый конец стержня в чернила и начал быстро записывать на листке символы со страниц книги, располагая их в столбик.

Он сидел совсем рядом, и его близость взволновала меня сильнее, чем мне того хотелось. Мое отвращение быстро уступало место какому-то иному чувству, которому я никак не могла подобрать названия. От его огромного стройного тела исходил такой жар, что я ощущала его даже на расстоянии. Еще я могла уловить запах мыла, которым Верлен, очевидно, пользовался ранее, когда мылся. Я как зачарованная наблюдала за его руками, такими большими, мощными и в то же времени не лишенными определенного изящества: они так ловко выводили один загадочный символ за другим.

Закончив писать, Верлен выпрямился и расстегнул несколько верхних пуговиц на вороте рубашки, обнажив адамово яблоко и впадинку между ключицами. Затем кашлянул и пояснил, протягивая мне листок:

– Вот алфавит, соответствующий нашему языку.

– Нашему… языку?

Урок едва начался, а я уже совершенно ничего не понимала.

– По всей Империи люди говорят на одном языке, но так было не всегда. В прошлом существовали разные королевства, не объединенные в одно, и в каждом жители разговаривали по-своему, а также имели разные письменные культуры.

Я заправила за ухо прядь волос – привычка, приобретенная еще в раннем детстве – и медленно провела кончиками пальцев по написанным Верленом значкам. Можно подумать, он ждет, что я вот так, с ходу их все запомню. Я подняла голову, взглянула на молодого человека и внезапно обнаружила, что тону в его темных, блестящих глазах, обрамленных длинными, необычайно густыми ресницами – он взирал на меня с неожиданной, обескураживающей мягкостью.

Жалеет меня, такую глупую и необразованную?

И, кстати, откуда он все это знает?

Он получил эти знания от богов? А если так, стоит ли верить его словам?

– Всю эту информацию я получил из других книг, – пояснил Верлен, очевидно, угадав ход моих мыслей. – В этих томах хранятся все знания мира. Тот, кто умеет читать, легко может узнать все описанные в них тайны. У нас в Соборе столько книг, что тебе не хватит всей жизни, чтобы все их прочесть.

– А в этой о чем говорится? – спросила я по наитию, указывая на лежащую передо мной открытую книгу без картинок.

– Сначала нам нужно выучить алфавит, а потом ты сама сможешь это узнать.

Верлен встал, обошел письменный стол и занял место напротив меня, после чего ткнул указательным пальцем в самый верхний символ, написанный на листке.

Время текло очень быстро. Молодой человек показывал мне буквы, произносил их вслух и объяснял, какие новые звуки получаются, если поставить две определенные буквы рядом. Потом мы вместе принялись читать выбранную им книгу, трактат о какой-то странной войне между людьми, которая называлась «Вторая». С помощью Верлена я кое-как расшифровывала примерно одно предложение из пяти, а он читал остальное, медленно водя пальцем по странице, чтобы я следила за текстом.

Никогда бы не подумала, что Тень может быть таким терпеливым и внимательным учителем…

Я читала одно слово за другим и чувствовала себя очень глупо, слыша собственный неуверенный лепет. Однако Верлен ни разу не поморщился и тем более не насмехался над моей неуверенностью и моими ошибками. Всякий раз, когда я умолкала, мучительно раздумывая, как прочитать то или иное буквосочетание, он не выказывал ни капли нетерпения, просто молча ждал, пока соберусь с мыслями.

Солнце уже начало клониться вниз на сером, затянутом туманом небе, как вдруг Верлен встрепенулся, выудил из кармана жилета часы и посмотрел на циферблат.

– Сейчас нам придется закончить, на сегодня достаточно, – сообщил он. В его голосе прозвучало почти сожаление – хотя, возможно, воображение сыграло со мной злую шутку. – Продолжим завтра, хорошо?

Его слова резко вернули меня в суровую реальность. Самой мне никуда не нужно идти, я лишена привычной жизни, а вот жизнь Верлена продолжается. Наверное, его ждут дела, о которых мне ничего не известно, друзья, с которыми он общается, ежедневная работа, которую он должен выполнять…

Молодой человек встал, надел куртку и наглухо застегнул пуговицы на вороте рубашки. Затем провел пятерней по волосам, зачесав назад короткую прядь, до сего момента спадавшую на лоб, – и все это в гробовом молчании.

Мы успели прочесть всего пару страниц, но содержащийся на них текст показался мне настолько странным, что я не удержалась и спросила:

– Как могла разразиться такая война? Почему боги не вмешались, прежде чем она началась? Где они были, почему позволили людям править вместо себя? Написанное здесь не похоже на правду…

Верлен пожал плечами, словно и сам в прошлом задавался такими вопросами. Не глядя на меня, он осторожно проговорил: